Райтябрь. Сквозь зеркало истории

Вольфред сильно раздражался довольно редко, но если уже выходил из себя, то... Павел сегодня всё же не удержался и пересёк грань терпения босса. В салоне едва фейерверки не взрывались от сгустившегося напряжения. Вольфред резко затормозил и остановил машину. – Выметайся! Немедленно! Павел покладисто вышел и заглянул в приоткрытое окошко у водительского сиденья. – Добежишь? – нехотя уточнил у него Вольфред. – Добегу, – тут же отозвался перевёртыш и проводил взглядом сорвавшуюся с места машину. К моменту возвращения в офис Вольфа немного отпустило. Он заварил себе чай и поднялся в кабинет. Буквально через несколько минут небо снаружи прорвало и начался ливень. Вольфред подскочил к окну, обеспокоенно вглядываясь в текущие реками по дороге потоки воды. Но взгляд не смог найти ни одного знакомого силуэта, что только больше тревожило. Прошло ещё какое-то время, прежде чем аура здания впустила мокрого пса на крыльцо. Вольфред вздохнул, в кабинет постучали. Павел заглянул внутрь, всё ещё вымокший до нитки и хлюпающий по коврам в промокших ботинках. – Дурачина! – Вольфред подскочил к нему, отбирая из рук скомканное полотенце (внизу работали довольно подготовленные к таким фокусам погоды люди). – Не волнуйтесь, я ей ничего не скажу. Но отчитаться перед вами о возвращении – моя прямая обязанность. Его привычную ухмылку Вольфу всегда жутко хотелось стереть, так что он накинул на голову перевёртыша полотенце, принимаясь сушить волосы. – Погодите! Вольфред! Вольф умерил своё рвение и взглянул на него. Павел хмыкнул, после чего наклонился и чмокнул хозяина в нос, хитро глядя из-за чёлки. – Не прервётесь, я вас ещё и обниму! Вольфред закатил глаза, внутренне смущаясь того, что забыл, насколько более чувствительным становится коллега после смены формы. – Пошли уже сушить тебя. Или сразу переоденешься? – А вам как хочется? – весело переспросил Павел, выходя за ним в коридор. В гардеробной Вольфред отдал перевёртышу пальто и собственными руками высушил остальную его одежду. Так Николь точно не станет ничего подозревать, а её верный пёс не заболеет.