this girl is a gun

Не успела. Это случилось после того, как девушка выключила на плите газ. Разъяренный отец влетел в кухню с порога, а затем... - Только еду портишь, шмара ебаная,- схватив рукоять сковородки, рослый мужчина, прилагая немало усилий, швыранул ее в дочь. Невыносимая боль поразила своей площадью. Такого ещё не было, чтобы так, настолько мучительно и страшно, хотя это ещё не предел – знает точно. Ноги подкашиваются, а лицо искажается в немом крике не только всего тела, но и души, в мольбе о помощи. Девушка падает на колени, низко пригибаясь всем телом к полу. Кожу на правом плече и части лопатки разъедает не остывшим маслом. Но отец не проникается и каплей сочувствия к родной дочери, только подходит ближе и, грубо схватив за волосы, заставляет пронизанные настоящей болью зелёные глаза сцепиться с собственными: - Лучше бы ты тогда сдохла,- ядовито шипит прежде, чем плюнуть ей в лицо. Затем с жестокостью вжимает голову девушки в пол, громко ударив о кафель: - Так сделай, ты, блядь, одолжение – сдохни уже,- с силой отшвырнув дочь так, что она с глухим стуком ударяется головой об стену, сразу сползая по ней, мужчина уходит, захватив из шкафа бутылку крепкого спиртного. Ён, дай мне сил... Медленно поднявшись, на трясущихся от повсеместной боли ногах Йеджи медленно бредёт в ванную комнату, чтобы немедленно нырнуть под струю ледяной воды, иначе будет только хуже – ожог первой степени может плавно перейти во вторую. Ощущения такие, будто обнаженные нервы тлеют, как угли в костре, отчего всю руку, вплоть до затылка, ломит, наровя вывернуть кости наизнанку. От ударов голова страшно гудит, но это давно не удивляет, даже не беспокоит по привычке. Один лишь вопрос возникает – а когда это уже кончится? Когда она умрет, не выдержав? Для чего терпит, держась за жизнь, как за соломинку во время торнадо, что уже ее от земли отрывает? Ответ очевиден. Надежда. Наивная мечта, что все будет хорошо. И характер страшно упертый. Жгучая боль не исчезает даже тогда, когда набирается полная ванна через душевой шланг тонкой струйкой. Краснющие от ледяной воды пальцы давно онемели, не гнутся ни на руках, ни на ногах. И вопрос в другом – сколько ещё протянет? Сможет ли вообще выбраться, сбежать из этой квартиры во взрослую жизнь или погибнет в ней от рук отца? Терпение кончается, бежать некуда. От бессилия перед собственной жизнью, сдается, медленно скатываясь под ледяную воду с головой, задерживает дыхание, прикрыв глаза. Слабость наравне с перченой болью окутывает вместе с холодом. Сил больше нет. Не вынырнет, отключившись. В черноте подсознания всплывает радостное лицо, знакомое настолько, что при виде улыбки этого человека, улыбнуться в ответ хочется. Ли Черён. – внезапно появившаяся вновь причина остаться. С громким вдохом вынырнув, шатенка из последних сил держит себя на этом свете. Черён будет плакать, если узнает о ее смерти, а этого Йеджи допустить не может. Просто... Рён – единственный луч света в холодном и сыром мраке ее жизни. Она прекрасный человек, отзывчивый и заботливый, переживающий и невероятно добрый, одним взглядом два года назад сумевший показать, что будет передан до последнего. Йеджи ей доверилась, можно сказать, отдала свою жизнь ей в ладошки на оберегание, да и жизнь за нее бы отдала. Рён не изменилась за эти два года, выросла правда только. Эх, Рёнче... Если бы ты знала, что своей внимательностью в столовой спасла жизнь... Умирая изнутри, чтобы остаться живой телом, Йеджи бездушно смотрит, как вода медленно исчезает из ванной в виде маленькой воронки, похожей на то самое торнадо. Соломинка внезапно оказалась могучим дубом, удержавшим собой жизнь. Сняв мокрые штаны, девушка бросила их ванной, а вот с футболкой с длинными рукавами придется повозиться. Нужно максимально аккуратно убрать ткань с раненной кожи, чтобы не повредить ее ещё больше. Ён, прошу, дай мне сил... Прошагав в комнату, что двух метрах от ванной, Йеджи закрыла дверь и взяла ножницы. А иначе никак – поврежденым плечом лучше не елозить. Вздохнув, отрезает рукав чуть выше локтя. Выходит, конечно плохо, ткань ведь ещё сырая, но выбора нет. И если с передом ещё что-то выходит дельное, то со спиной... Проблем больше намного. Осторожно отлепив футболку у ворота по максимуму, прорезает вдоль рукава, продолжая линию ключицы, затем прорезает по боковому шву вниз. На самом деле, не помешала бы помощь. Желательно, неотложная. Потому что ожог размером больше ладони, что приравнивается к одному проценту кожных покровов, и однозначно второй степени. Но последние четыре года она могла положиться только на себя. Отлепив ткань с горем и болью, что накатывает снова, остается в спортивном топе, что носит вместо бюстгальтера. А дальше уже проблема. Как его снять, не испортив, во-первых, а во-вторых, при этом не навредить себе ещё больше? Как сказала та самая бандитка, Птенчик умён – зацепив спинкой стула, точнее боковой его частью, что обычно служит вешалкой для рюкзака, край топа в районе позвоночника, сбоку отодвигает ткань под рукой и с болью от каждого движения в плече, просовывает туда локоть – ткань не касается раны, сползая вверх по предплечью. Гениально. Дело осталось за малым – вычитать в уже необходимой по жизни энциклопедии по оказанию первой помощи, что делать дальше. Выглядит кожа отвратительно. А нет... Максимально нежно обработав поверхность раны, как сказано в книге, антибактериальным мылом и холодной водой, мучается в догадках, что вот теперь действительно делать, точнее как заметать бинтом плечо. Ладно, тут уже оспорить нечего – получается отвратительно. Приходится приклеивать лейкопластырем на неповрежденную кожу марлевую салфетку, которую приходится разворачивать и накладывать их друг на друга в несколько слоев. А затем просто наугад из оставшихся сил заматывает все бинтом поверх плеча, несколько раз обернув его вокруг торса. Но спать ещё рано. И это не из-за времени. Взяв таблетку обезболивающего из собственной аптечки, что образовалась со временем, хотя, хотелось бы, взять горсть и закинуться до летального, идёт на кухню, чтобы прибраться – жирные куски мяса валяются по полу чуть ли не всей кухни. И это так больно. Не только физически, хоть и старается не беспокоить больную руку, прижимая ее к животу. Больнее морально. Потому что невольно соглашается со словами отца. И это обидно. Обиднее ещё с того, что это мясо нужно приготовить до конца, другого нет, последнее. Иначе у отца фляга ещё громче засвистит, если она его обедом на работе не обеспечит. Блюдо дня – холодные куски мяса с пола с подливой из сочувствия подруги. Ком в горло не лезет, даже смотреть тошно в бенто. Уже не помнит, когда горела желанием вкусно покушать, истекая слюнями от проснувшегося аппетита. Чувствует себя отвратительно. Все тело ломит, выворачивает костями наружу, а плечо ужасно жжёт, пусть она и сделала утром перевязку. Точнее попыталась с этим что-то сотворить после бессонной ночи в мучениях от нескончаемой боли, что убивает. Тошнит то ли от того, что голова гудит, то ли от голода – даже сама не знает, когда в последний раз полноценно ела, а не развозила еду в контейнере палочками по стенкам. Не хочется. Хочется только одного. Чтобы все это поскорее кончилось. - О, Хван,- позади слышится голос красноволосой Шин, на который девушка не реагирует из-за нежелания и нехватки сил. А после ощущает лёгкий шлепок по плечу, который рушит организм разом – перед глазами вспыхивает чернота.

╏ ” ⊚ ʖ ⊚ ” ╏

Приходит в себя девушка тяжело. Голова гудит и совершенно не хочет работать, но тем не менее все же переваривает информацию о том, что место ей совершенно незнакомо. Спальня в светлых тонах, ничего лишнего – две тумбы у изголовья королевской кровати, шкаф у стены и наполовину зашторенное окно. И где бы она сейчас не находилась, лучшее решение – потихоньку осмотреться и свалить подальше. Коридор, судя по всему, загородного, одноэтажного дома не особо отличается интерьером от спальни. Остановившись в просторной, светлой гостиной, вновь осматривается, отчего-то прислушивается. По тишине чувствуется, что никого нет, кроме нее. Но где-то та самая чуйка хрипло шепчет в затылок, что это не так. И ровно через четыре удара сердца к ней к ней из-за дивана выруливает малышка, лет пяти-шести, с большими красивыми глазами и двумя хвостиками. И это насторожило. Кто этот ребенок? И чей? А главное – почему без присмотра? Девочка с горящими не то от восхищения, не то от волнения глазами не смела отрывать их от девушки, едва ли не мертвым взглядом смотрящей на нее в ответ. - Привет,- отчего-то шепотом пролепетала малышка, задрав голову из-за большой разницы в росте. - Здравствуй,- обычным голосом ответила Хван, отчего девочка спохватилась – взяла ее за запястье, прижимая указательный палец своей ручки к губам. - Мне нужно быть тише?- сообразив, шепчет. - Да, пожалуйста,- завороженно кивает малышка, отвечая также тихо. Не долго думая, Йеджи присаживается на колени перед ней, настороженно смотрит в круглое личико с большими черными глазами: - Здесь опасно?- кладет руку ей на плечо, едва различимо проговаривая.- Ты в опасности? - Нет,- с теплой улыбкой качает головой она.- Просто няня спит. А ты... Ты та самая Птичка? Черт возьми. Если это опять связанно с этой гребаной Шин... Йеджи даже не знает, как на это реагировать. То ли разнести тут пол дома, потому что той было ещё мягко сказано, что бы их пути больше не пересекались, то ли ничего не предпринимать вообще, якобы в знак благодарности за оказанную помощь. А вообще, какого хрена? - Откуда ты знаешь?- хмурится, держась в напряжении. - Мама сказала, что у нас дома появилась птичка и о ней нужно позаботиться,- мило жестикулируя, объясняется.- А потом я услышала, что мама говорит, что у птички сильно болит плечо, и я подумала, что у птичек не бывает рук... наверное, мама говорила про человека. А ещё запретила входить в спальню для гостей, так что... - А как зовут твою маму? Девочка очень сильно поникла, да так, что её восторженный взгляд потускнел, а руки опустились: - Розанна. Маму зовут Рози,- шумно проглотив в городе ком, она рвано втянула носом воздух.- Но так ее звала мама Чу, а теперь только тетя Рю. Вторую маму зовут Джису... Меня тоже зовут Джису, только мама Рози говорит, что у нас имена по-разному пишутся. Но все зовут меня Лиа. Иногда даже Джулия, особенно, всякие взрослые дядьки... Проскальзывает мысль, что мама этой малышки никто иная, как тот самый бурундук, что выходила из кабинета директора вместе с бандиткой Шин: - А у твоей мамы длинные светлые волосы, да?- смягчается нарочно, понимая, что ребенку не без причины тяжело. - Да,- оживляется Лиа.- Они такие длинные и блестящие... Красивые такие! Когда я вырасту большой, я обязательно сделаю себе такие же! - Я уверена, что ты будешь выглядеть прекрасно,- пытается улыбнуться, хотя бы одними губами, присаживаясь на пол, заглядывает в лицо малышки, стараясь подбодрить, и осторожно тычет пальцем ей в щёчку, отчего та тоже улыбается.- Твоя мама и тетя Рю довольно похожи на самом деле, что скажешь? - Наконец-то! Я не одна так считаю!- искренне обрадовалась она, отчего запрыгала на месте, взявшись за холодную руку Хван. Но по неведомой причине она вновь огорчилась.- Хотя... - Что такое? - Я не знаю, кто ещё так считает. - Почему? - После того, как мама Чу уехала по работе, мама мне говорит ни с кем не разговаривать. Ну, только с теми, кто дома если. А больше я никуда и не хожу,- совсем расстроилась Лиа, отчего ее нижняя губа надулась, предвещая слезы. - Я понимаю, малышка. Тебе очень тяжело, наверное. Ты как принцесса в башне. Глаза Лии медленно наполнились усердно сдерживаемыми слезами: - Я скучаю по маме Чу,- ее голос ломается. Йеджи прошибает насквозь. Она тоже скучает по своей маме, хотя уже столько лет прошло. Но эту дыру в сердце ничем не заменить, ничем не заполнить пустоту. - Она обязательно вернётся. Я уверена, она тоже по тебе безумно скучает,- стараясь звучать как можно ласковее, девушка осторожно поглаживает ее плечико.- Хочешь, я тебя обниму? Кивая, девочка заливается горькими слезами и зарывается в чужие объятия. И, как оказывается, этот ребенок – довольно редкостное сокровище, разум которого отличается от своих сверстников в лучшую сторону. Лиа очень любит общаться, довольно тактильная, отчего Йеджи на мгновение показалось, что ребенок соскучился по обыкновенной человеческой ласке и объятиям. Ей просто нужен хороший друг, с ролью которого няня, очевидно, не справляется. Изначально девушка не собиралась злоупотреблять гостеприимством и хотела смотаться домой при первом удобном случае. Но во время экскурсии по дому резко передумала. В рабочем кабинете сидит за столом до ужаса мертвецки бледная молодая женщина, лет под сорок на вид, едва скатившаяся в кресле под стол, а рядом с ней пустая банка из-под таблеток. - Милая,- шумно втянув носом воздух, Йеджи присела на колени перед Лией,- а как давно няня спит? - С самого утра, примерно,- честно отвечает она. - Устала сильно, наверное,- стараясь улыбнуться через мерзкий ком в горле, мягко проговаривает зеленоглазая.- Не хочешь порисовать? - А ты что будешь делать?- с искренней надеждой смотрит на нее. Черт, вот же... Неужели эта женщина заставляла ребенка заниматься делами, не принимая в них никакого участия? - Как «что»?- в наигранном изумлении охает Хван.- С тобой рисовать. Это же весело. От такой новости Лиа запрыгала на месте, хлопая в ладоши, но быстро опомнилась, что няня все же спит, поэтому не стоит ей мешать, и закрыла себе рот обеими ладонями. - Давай, беги в комнату,- прошептала Йеджи,- доставай всё, чем только можно рисовать, краски, карандаши, фломастеры. Давай, подготовься, только не торопись, заодно и придумаешь, что мы будем рисовать, хорошо? А я сейчас схожу в туалет и прибегу к тебе. - Хорошо!- шепотом вскрикнув, Лиа кинулась в крепком объятии на шею девушке, а после убежала. Проводив ее взглядом, Йеджи едва сдержала мурашки. Бедный ребёнок. Ее родителей, судя по всему, вечно нет дома, а няня... Няня и вовсе покончила с собой, оставив девочку на произвол судьбы, подтверждение чему отсутствие пульса и уже постепенно коченеющее тело. И, видимо, роль творца судьбы на сегодня достается Йеджи, поскольку она не может оставить бедняжку наедине с трупом. Совесть не позволит. Ребенок не виноват. И пока они рисовали больше двух часов, как минимум, Йеджи узнала некоторые моменты. Лиа очень разговорчивый ребенок, но оправдалась пятилетняя малышка тем, что никому не верит и не хочет, особенно всяким взрослым тетькам и дядькам в пиджаках, но именно Йеджи всем своим существом вселяет ей чувство доверия. В общем, Ким Лиа доложила практически про всех и всё, что она думает. Во-первых, после того как мама Чу уехала в командировку, тетя Юна переехала к ним, а тетя Рю стала намного чаще заходить в гости. Лиа, конечно, рада их присутствию, но все же ей очень обидно, что на нее мало кто обращает внимания – тети и мама очень усердно что-то обсуждают в кабинете, а играть приходится с плюшевыми игрушками, представляя, что те живые. А во-вторых, после начала командировки мама Рози стала часто ходить с красными глазами, на что Йеджи сказала, что она, скорее всего, просто тоже очень сильно скучает по маме Чу, но не хочет показывать это Лие, чтобы ей не было так тяжело. Пораскинув мозгами, не в прямом смысле, Йеджи сопоставила пару нюансов и пришла к выводу, что командировка – брехня для ребенка. Потому что они мафия, бандиты, занимаются плохими вещами. Тут три варианта. Первый: Ким Джису больше не существует. Отсюда следует ещё два варианта: либо она скрывается, сменив имя, внешность и страну, либо ее нет больше. Коньки отбросила. Второй: ее посадили. Но это вариант так себе, потому что по новостям бы уже крутили эту новость точно не одну неделю, а Йеджи довольно часто слушает радио. Третий... А третий вариант – это взятие в заложники другой бандой или мафией с целью выкупа или чего намного выгоднее. Джису в какой-то заднице, очевидно. Чем дольше Йеджи общалась с Лией, тем сильнее ей хотелось прикончить труп, что иронично – няня уже сама все сделала за нее. Жалко ее, конечно, но это был ее выбор, и девушка полностью понимает женщину, но не понимает одного – почему она это сделала, находясь с ребенком наедине и подставляя его жизнь угрозам. Могло произойти все, что угодно, начиная с того, что женщина не оставила ребенку еды. А если бы Лиа решилась приготовить себе что-то сама? Малышка могла погибнуть от газа или получить сильные ожоги, могла порезаться или съесть что-то не то, сильно отравиться. После рисования было принято решение взять все в свои руки и похозяйничать в чужом доме, поскольку Лиа уже начала жаловаться на капризничающий животик, что хочет кушать. В ближайший час Йеджи изо всех малых сил старалась приготовить не только вкусный суп, но и более-менее полезный, потому что она не знает, что можно ребенку, а что нет, да и вдруг у нее на что-то аллергия? На этот вопрос Лиа с горящими глазами ответила, что она кушает совершенно всё, так что можно было не переживать так сильно. Ну, а после того, как Лиа попробовала суп, Йеджи и вовсе расслабилась, потому что ещё не видела столько радости от еды в чужих глазах. Что ж, можно собой и немножечко возгордиться на пару минут. После плотного ужина, во время которого Лиа со своим щенячьим взглядом заставила Хван съесть пару ложек тоже, девочка пришла к выводу, что она устала и хочет мирно посидеть – она правда очень усердно помогала девушке готовить и даже ни капельки не мешала и не надоедала. Поэтому, заранее попросив взять с собой книжку с полки, Лиа забралась на колени Йеджи, что уместилась в кресле боком, чтобы не беспокоить не без того больное плечо, опираясь здоровым в мягкую обивку спинки.

╏ ” ⊚ ʖ ⊚ ” ╏

Ощущение чего-то необъяснимого на руке испугом заставило организм резко пробудиться и в бессознательной реакции оттолкнуть от себя потенциальную угрозу. Едва сфокусировав взгляд, Йеджи смотрит на пол рядом с собой и тут же закатывает слипающиеся обратно глаза: - Опять ты,- с разочарованием ворчит на Рюджин, что в шоке сидит рядом на полу. Видимо, тем самым неопознанным предметом на руке была ладонь бандитки, и Йеджи очень смачно шлепнула ее по самому лбу, что был неподалеку от руки, да так, что та упала на задницу. С огромнейшим желанием продолжить спать, Хван прикрыла зелёные глаза обратно и нашла щекой макушку Лии, что также уснула у нее на ключице: - Отстань, педофилка,- едва разборчиво бурчит.- Хотя-я... Извращенка... Вот ты кто... Не, маньячка. Да. Всё, отстань, маньячка. Но копошение на плече все же пресекает все попытки погрузиться в сон обратно: - Ой, тетя Рю,- сонно хлопает глазами Лиа, а после потирает один из них кулачком.- Привет. - Привет, милая,- натянуто улыбается бандитка, усаживаясь обратно на корточки.- Ты, наверное, уже замучила бедную Йеджи, давай мы с тобой отпустим ее отдыхать? Лиа переводит свой щенячий взгляд на Хван: - Ты уже домой?- с надеждой на отрицательный ответ умоляюще тянет. - Нет,- строго отвечает за нее брюнетка, отчего в Йеджи возрастает желание шлёпнуть ее по лбу ещё раз, только уже специально и куда сильнее. - Потому что мы ещё не показали наши рисунки маме Рози, верно?- злобно сверкнув взглядом в сторону Шин, мягко проговаривает девочке. - Да, но..,- расстраивается Лиа.- Кажется, мой животик опять хочет кушать... - Хорошо, тогда ты покажешь маме рисунки, а я подогрею тебе суп. Договорились? - Да!- Лиа радостно завертела головой.- Тетя Рю, а ты будешь кушать? Мы вместе готовили. В черных глазах промелькнуло приятное удивление: - Конечно,- тепло улыбнулась она, в этот раз уже искренне.- И Юна с Рози тоже будут,- Рюджин взглянула за кресло грозно, не принимая отказов.- Мы все проголодались. - Ура, мы покушаем все вместе!- обрадовалась девочка, хлопая в ладоши, а после чего убежала в комнату. Поднявшись с кресла, Йеджи убедилась, что девочка ее не услышит, прежде, чем равнодушно оглядеть троих сестер: - Во-первых, советую как можно быстрее разобраться с трупом няни, что покончила с собой в кабинете, чтобы ребенок ничего не понял. Во-вторых, я благодарна за помощь, но осталась я из-за Лии. Она думает, что няня все ещё спит. А в-третьих, почему я здесь? И какого вообще хрена? - Санхи сделала что?- изумилась Розэ. Ее рот широко распахнулся одновременно с глазами. - Закинулась таблетками,- равнодушно ответила шатенка, и развернулась, взяв курс на кухню.- И, судя по всему, с утра пораньше. Видимо, день начался далеко не с кофе. Так что ваша благоразумная Санхи сделала правильный выбор, поставив точку именно таким способом. Кем бы она не была, это тело оставило ребенка даже без печеньки на столе. - Это ты готовила?- красноволосая девушка взглянула в кастрюлю через плечо Йеджи и шумно втянула аромат носом.- Пахнет очень вкусно. - Пришлось выкручиваться,- холодно ответила она, включив конфорку. Обернувшись, Хван оперлась задницей на соседний кухонный гарнитур и сложила руки под грудью, сверля безжалостным взглядом Рюджин: - Объяснения будут? - Что ты на меня так смотришь, будто глаза вырвать хочешь?- хмуро возмутилась бандитка, с интенсивностью противостоя зелёным глазам. - Никто и не говорил, что я этого не хочу. - Сейчас, сука, я тебе твои щели расколупаю,- уже с наездом подключилась красноволосая Юна в разговор.- Тебя жизнь ничему не учит? Прояви гребаное уважение, ты не на своей территории. У тебя твоей скудной фантазии в жизни не хватит, чтобы представить, что мы с тобой можем сделать. - Да мне поебать, что и как, не поверишь,- с тем же присущим ей холодом отчеканила Хван.- Думаешь, меня пугают твои пустые слова? Ещё раз повторюсь, найди дробовик и целься ровно мне в лоб, я дёргаться не стану. Твоя сестрёнка подтвердит мои слова, что меня этим дерьмом не запугать. - О чем это она?- старшая из сестер перевела суровый взгляд на среднюю сестру. - А я о том, что не все так просто решается, как хотелось бы, да, Шин Рюджин?- не без язвительности протягивает Йеджи.- «Слово – закон» и прочая ересь. - Молчи,- сжимая кулаки, предупреждающе прорычала бандитка. - Иначе что?- зеленоглазая не прониклась ее агрессией.- Повторим? - Заткнись,- брюнетка стиснула челюсть, делая медленные шаги ей навстречу. - А ты заткни меня. Ну же. В два резких шага Рюджин подлетела к ней и впилась горячими губами в сухие и разбитые губы Хван. Доигралась. Не пожалев силы, Йеджи оттолкнула от себя Шин и с хорошего замаху влепила ей громкую и безжалостную пощечину, да так, что ту отшатнуло: - Мы обе нарвались,- тяжело дыша, прокомментировала, глядя на то, как нападавшая прижимает руку к лицу, локтем специально перекрывая доступ к пистолету. Знает, на что девушка способна. Не зря перестраховывается. - Сука,- в отместку Юна вцепилась обеими руками в шею Хван. Только в этот раз девушка поддаваться не намерена. Не тот случай. Плевать на боль, далеко не в первый раз. С безумным довольством усмехаясь, тем самым пугая присутствующих, Йеджи сверху вниз бьет красноволосую по предплечьям и резким движением в стороны разводит ее руки за запястья, отрывая от шеи. Но останавливаться в этот раз она не будет – дёрнув запястья на себя с замаху хреначит лбом в переносицу, обезвреживая. Юна тут же залилась кровью и криками, отшатнувшись от нее. Что ж, яблочки от яблони рядом падают, поэтому сейчас на нее направлен пистолет старшей из сестер. Быстро провернув все тоже самое, что и тогда в кабинете, Хван быстро обезвредила оружие полностью, вплоть до последней пули, и резким замахом также отправила пистолет в живот Юны, что уже валяется на полу, истекая кровью и воя от предположительного перелома носа. Засунув пулю магазин, шатенка поднимает ледяной взгляд на Розанну прежде, чем кинуть остатки пистолета ей в руки: - Твоя сестрёнка уже в курсе, что я не люблю, когда происходят подобные вещи рядом с детьми,- присев рядом с Юной, она обеими руками – не без сопротивления той – с хрустом вправляет чужой нос, сжалившись.- Извиняться не буду. В следующий раз не кидайся на всех подряд, иначе буду считать тебя псиной. И обращаться с тобой также. Холодного приложи. Поможет. - Дикая, блять,- потрясываясь от боли, прошипела красноволосая, на заднице отползая от Хван подальше. - Тебе мало что ли?- брезгливо взглянув на нее, Йеджи достала тарелку для Лии и выключила плиту.- Ну надо же, кто-то хотел, чтобы я была ее собачкой, а теперь готова сама гавкать, чтобы я ее не трогала. Правильно, бойся меня. - Что тут произошло?- послышался испуганный голос Лии.- Что с тетей Юной? - Тетя Юна просто пошутила неудачно,- вяло улыбнулась девочке Йеджи, ногой прикрывая лежащий на полу пистолет.- Ударилась об холодильник лицом, вот и кровь пошла. А ты чего так долго? - Подправить кое-что нужно было,- совсем не удивившись такому варианту событий, Лиа с листками бумаги прошагала к маме. И пока девочка усаживалась на колени блондинки, Йеджи как можно незаметнее для ребенка, под наблюдающие взгляды старших сестер спрятала пистолет себе за пояс шорт, прикрытый футболкой. Осторожно поставив тарелку супа на стол перед ними и не забыв про ложку, внезапно ощутила себя себя так, будто была здесь всю свою жизнь – уже знает, что где лежит и с уверенностью пользуется этим, точно не впервые. Подойдя к ошеломленной Рюджин, видимо, не ожидавшей, что Хван на такое способна, и, вообще, это она могла быть на месте Юны тогда, в кабинете директора, со сломанным носом, Йеджи резко притянула бандитку за ремень брюк, истязая сверху вниз тяжёлым взглядом, и засунула пистолет ей за пояс, так, чтобы его не было видно за краем пиджака. - Потом вернёшь,- отвернулась к напуганной младшей Шин, которую, видимо, до этого никто пальцем и не трогал, ее только боялись, холодно протягивает младшей ладонь: - Пошли. - Никуда я с тобой не пойду, ты ебнутая! - Ещё раз услышу мат при ребенке сломаю ещё и челюсть,- уже с суровым нажимом повторяет Хван, координально изменив свой равнодушный взгляд на угрожающий.- Пошли. Красноволосая замирает на секунду в испуге, а после медленно переводит взгляд на Рюджин, мол, скажи же ей уже что-нибудь, она страшная. - Иди,- только ведёт ладонью брюнетка в сторону девушки. В этот раз не посмев ослушаться, Юна соскребается с пола и следует в ванную комнату по пятам за Йеджи, которая руководствует промытием лица от льющей как из ведра крови, а после втыкает ей в ноздри два тампона со словами, что лучше человечество ещё не придумало, но не упомянула, что это уже тоже жизнью проверено. Отправив девушку лечь на диван, приносит ей из морозильника пакет с замороженными овощами и кладет на лицо, а после возвращается на кухню точно в то же положение, что и ранее. Все трое молча едят суп, гремя ложками, пока Йеджи ожидает, когда прервется гнетущая для нее тишина. Что, блять, вообще происходит в ее жизни, и что именно идёт не так, что теперь она наблюдает за шишками мафии, с голодом хлебающими приготовленный ею суп. И причем, делают это с аппетитом, вкусно им, видимо. - А ты почему не ешь?- через пару минут хмуро спрашивает Рюджин. - Не нравится привкус мышьяка,- фыркает. Розанна нервно проглатывает остатки супа во рту, в то время как Рюджин же совсем неиронично давится, закашливаясь. Блондинка с усердием хлопает младшую по спине, а после обе с напряжением смотрят на Хван совершенно одинаковым взглядом, в котором читается лёгкий испуг. - Шутка,- равнодушно хмыкает Йеджи, мысленно довольствуясь их реакцией.- Я не голодна. - Ты вообще ешь что-нибудь?- с беспокойством тянет Лиа, искренне переживая.- Ты сегодня скушала две ложки супа, и то потому что я тебя упросила. А вчера ты весь день отдыхала, а позавчера я тоже не видела, что бы ты просыпалась. Птичка, нельзя же так. Мама говорит, что себе так можно испортить животик и он будет болеть. - Мама правильные вещи говорит,- с равнодушием кивает девушка. Так, стоп. Какие вообще «позавчера»? Блять, какое сегодня число? Сколько она спала? Реально, а когда в последний раз ела? Вот же... тотальный пиздец. Ей ещё же башню снесут за то, что её дома не было. Лучше бы убило. В какой же она заднице... Супер, она пару дней провела в отрубе неизвестно где, поводилась с ребенком, успела чуть ли не сломать чужой нос, а в знак благодарности за все это приключение она получит новые гиматомы. Когда-нибудь все это кончится. Летальным исходом. На фоне погружения в себя, Йеджи совершенно не замечает, как ей становится тяжело дышать. Для нее это обычное явление, но не для присутствующих на кухне. - Эй, Птичка,- Лиа взволнованно дёргает побледневшую девушку за подол футболки.- Птичка, ты в порядке? Задыхаясь, Йеджи едва улавливает сквозь заложенный слух слова: - Да, малышка, в полном,- через себя, с усилием ищет ее взглядом, мягко отвечая. В глазах ужасно темно. Почти не видя, делает шаг вперёд, отрывая себя от кухонного гарнитура: - Жарко стало просто, не беспокойся,- старается идти как можно увереннее, хотя ноги уже становятся ватными. Боги, Ён, дай мне сил... - Ты куда? - Проветриться,- на выдохе тихо отвечает, заворачивая в коридор за дверным проёмом, ладонью скользит по стеночке, пока сил не остаётся совсем. Ноги подкашиваются, но ей удается сползти вниз по какому-то косяку вместо того, чтобы рухнуть пластом на паркет.