schachteln Streichhölzer.

Дмитрий окликом подзывает к себе младшего брата Михаила. Детище, не понимающие цели его зова, легко подбегает к Рыжеволосому, и, остановившись, в ожидании услышать голос братца, смотрит на того. Митя протягивает руки, державшие предмет, неизвестный от того что его прикрыли ладонью. —Закрой глаза, Мишенька.—ласково мурчит на ухо братцу первый. Михаил, нетерпеливый в оправдании своего возраста, тут же закрывает глаза, ожидая узнать, что же держит брат. Слышен тихий шелест листьев и вечернее щебетание птиц, далекий гул голосов. Из этого всего более выделяется тихое биение цепочки, и на шею чада весят что то тяжелое. Золотоволосый, чье терпение было окончательно исчерпано, распахивает свои глаза. На его шее висит прекрасный, золотой крестик. Ошеломленный, тот некоторое время не может проговорить ни слова, но сию минуту опомнился и с возгласами благодарности бросился на шею собеседника. —С днем рождения, солнце мое!—со смехом говорит Донской, умиляясь картине, приставшей ему на глаза.—солнце уже садится: мы так до ночи простоим.—резко замечает столица, тем временем подхватывая родственника на руки.—идем домой. Москву Киев не сразу наделил вниманием. Изначально столицу абсолютно не интересовали родственные узы, но через некоторое время зеленоглазый решил посетить брата. Москва, 1150 год. Дождь нещадно лил на деревья, землю и дома. Дмитрий не был исключением, и за несколько минут пребывания уже успел промокнуть до нитки. Раздраженный, тот наконец добирается до назначенного дома. Оставив лошадь мокнуть под нещадным потоком воды, Славянин стучит в дверь: тому отпирает ребенок лет 5, золотые волосы чада падают на нежно-голубые глаза, удивлено смотря на молодца. За дитятком спешит девица лет 14, чья черная коса падает до талии, чьи не менее удивленные серые глаза смотрят на Киев. Внешностью она весьма недурна — нос с горбинкой, который гармонично смотрится с длинными и тонкими бровями, загорелая кожа спортивное телосложение. Поставив того в неловкое положение, зеленоглазый мнется в раздумьях своей реплики у двери. Наконец таки тот говорит: —здесь живет Михаил Московский? —да..—робко отвечает девушка, все так же удивлено смотря на человека. —я его брат. Дмитрий Донской.—с серьезным лицом и уверенностью говорит он. —брат..?—медленно, будто вспоминая говорит девушка—ох, Юрий говорил о вас! Право, странный человек. Постоянно бубнит что то о «титуле князя киевского». Что ж вы стоите то?—наконец замечает девушка, осматривая Дмитрия— Обмокли до нитки! Жаль, что у нас нет одежды на вас. Садитесь, хоть чая глотнете.—положив руку ему на плечо, говорит она. наконец таки все было готово. Самовар стоит на столе, кружки у всех есть, значит можно пить чай. Миша, как обычно что то тараторит об играх с соседскими ребятишками, девушка с улыбкой пытается разобрать его речь, а Киев попутно задает вопросы связанные с репликой младшего. —как же вас зовут? — бормочет Дмитрий. —Настасья.— говорит она. После некоторой паузы за чаем, чадо Московское восклицает: —а ты будешь со мной играть? —ну..—мнется второй—буду конечно. —солнце давно село, а мы чаи пьем!— вдруг прерывает разговор Настасья, взглянув в окно, и резко ударив кружкой по столу,—нам следует пойти спать. —Вы правы. — говорит Киев, вставая из за стола. За ночь дождь перерос в грозу, которой Москва боялся до смерти. Сон Донского прерывают хныканья, скрип двери и слова «Настасья, я грозы боюсь!», и, пока Киев принимает полусидящую позу, пытаясь осознать ситуацию, Михаил осознает свою ошибку и краснеет. —ты боишься грозы?—сонным голосом проговаривает первый, потирая глаза. —да..—собирая носом сопли тихо говорит чадо. —один уснуть не сможешь?—поднимает глаза на московского донской. Михаил качает головой имитируя «нет», опустив глаза в пол. Вздохнув, зеленоглазый встает с кровати, говоря младшему ложиться. —я расскажу былину. Может, это поможет тебе отвлечься от грозы и ты уснешь. Михаил запрыгивает на кровать, прикрываясь тонким одеялом. После нескольких минут былин, второй засыпает крепким сном, мирно сопев. Вздохнув, Митя садится на стул рядом с кроватью и также уходит в царство Морфея. Где его отец? Во Владимире. Юрий, не смотря на советские мифы о его великодушии и величии был ленив и высокомерен. Все, о чем мечтал Долгорукий— Киевский пост. Он основал огромное количество городов: Юрьев-Польский, Дмитров, Переславль-Залесский и Кснятин, Кострома, которыми также не интересовался. Простодушный Миша, увлеченный рассказами отца, любил так, будто тот одарял вниманием свое детище. Из за того, что Князь Владимирский не уделял времени своим творениям, тот нанимал нянек для них за скромную плату. В свою очередь после этого момента Дмитрий стал уделять Мише еще больше своего времени— Настасье стал верным другом, а Дитятку братом. Пропитавшись любовью друг к другу, братья стали вернее и преданнее друг другу. Теперь Донской в доме Московского частым, но не менее долгожданным гостем. Киев, 1157 год. Майское солнце светит из за окон, придавая торжества. Киев, взявший Михаила к себе в город на несколько дней следит за братом, дабы тот ничего не натворил. Юрий, которого сердечно ненавидел Митя, пировал и разговаривал с дружиной. В один момент слышен неистовый кашель и грохот, и в этот момент веселие заканчивается. Некоторые люди на рефлексе встают, дабы помочь, другие же перешептываются, что да как. Через несколько дней Юрий уже лежит на своей кровати в забытьи, весь он в поту, рот его окровавлен из за крови, льющийся без остановки. Зрачки его огромны , и князь судорожно дышит. Михаил стоит рядом с отцом, глаза его полны слез отчаяния. Той радости, что была в Московском всегда внезапно не оказалось, и сейчас он в полном унынии, осознавая ужас ситуации только на половину. Уже сумеречный свет светит на них, но никто так и не отводит Михаила от отче. Вдруг Юрий резко опрокидывает голову, лицо его искажается в агонии, изо рта течет пена, смешанная с кровью, его дыхание замедляется, а глаза закатываются назад. Минуты три, кажущиеся Михаилу вечностью, Юрий лишь тихо хрипел, но позже хрип перерос в истошный крик. Михаил мог лишь безмолвно в шоке смотреть на отца, шепча «нет. Нет. Нет. Нет. Нет….», дрожа лишь от мысли, что дорогой ему человек умрет. Через короткое время в комнату прибегает толпа людей, и лишь Донской обратил внимание на Мишу. Вывев того из комнаты, Дмитрий начал успокаивать дрожащего Михаила, что окончательно тот смог сделать только через некоторое , достаточно большое время. На следующий день Михаил уже был в Москве, сопя в своей кровати, восстанавливая сон.Юрий умер.