Куда ведёт обида

      Лиз, забравшись с ногами на табуретку и прижав колени к груди, стучала ложкой по стенкам чашки. В детстве её бы за это отругали. И мать, и строгая гувернантка. А ей этот звон нравился: он всегда разбавлял чопорную тишину их чаепитий. Вот и сейчас он заполнял пустоту их с Максом напряжённого молчания.       Они и домой к нему ехали в тишине. Лиз полулежала на пассажирском сиденье и, притихшая, смотрела в окно. Макс постоянно спрашивал, не обиделась ли она, и Лиз всю дорогу пыталась убедить его, что ерунда всё, что его реакция и попытки её отговорить её совсем не обижают, — и сама в это слабо верила.       — Ты всё же обиделась, — сказал наконец Макс, когда очередная его попытка завязать разговор споткнулась о её короткие «угу».       Лиз мотнула головой.       — Да нет же. Я просто…       — Обиделась.       Она вскинула на него голову… и не нашлась, что сказать. Да, обиделась она! Обиделась! Она не представляла, что может ждать их теперь, после её предложения. Она вообще не представляла, как жить после всего, что произошло за последний месяц, но ей казалось, что она впервые нашла некую константу в лице Макса. И терять её из-за такой глупости…       Макс с тяжёлым вздохом отставил от себя кружку.       — Лиззи, я не не хочу на тебе жениться. Ты чудесная девушка, потерять тебя было ужасной ошибкой. Но ты бросаешься во всё слишком быстро.       — Когда я была не права, бросаясь куда-то, за последний месяц?       — Напомнить, как ты села ко мне в машину и уехала к Уильяму?       Лиз цыкнула.       — Ну села и села. А в итоге мы здесь сидим. А что бы было, если б нет?! Я бы скучала на практике, ко мне бы подкатывал Майкл, и реликвию бы никто не нашёл. Может, у меня бы мой рисунок тот с концами бы забрали, а сейчас он стоит в спальне. Я для него рамку купила…       — Лиззи… — Он покачал головой, улыбаясь снисходительно.       — Извини… — Она опустила голову. — Я просто…       — Давай ты хорошо об этом подумаешь?       — О, я подумала!       — Тогда твоё твёрдое взвешенное решение не потеряет силу, скажем, ещё через месяц, верно?       Он над ней будто смеялся! Лиз точно так казалось, несмотря на то, что улыбка его была грустной и будто понимающей. Будто он её жалел. А она не хотела, чтобы её жалели. Не хотела, чтобы держали в неведении. Только чтобы сказали прямо: да или нет. И может, она бы даже смирилась с этим нет…       Макс поставил опустевшую чашку в раковину и повернулся к Лиз. Она подняла на него несчастные глаза, а он подошёл и присел на корточки рядом, положив ладони ей на колени. Она снова была в его одежде, хотя в сумке у неё лежала своя. Ей просто нравилось, как его большая майка висит на ней, как несуразное аляповатое платье, как ноги кажутся худее в широких мужских шортах.       Макс поцеловал её в икру и прошептал:       — Я люблю тебя, Лиззи.       — И я тебя… Только теперь я себя дурой чувствую.       — Ты не дура, не надо. Кто бы ещё решил все эти загадки…       — Любой малолетка, — буркнула она, и Макс покачал головой.       — Я б никогда не додумался. Просто бы не заметил.       — Неправда. Я уверена…       — Правда, Лиззи. Не спорь с этим. Ты чудесная.       — И ты всё равно не хочешь быть со мной?       — Неправда. Я такой глупости не говорил, — нахмурился он, и голос его звучал серьёзно и даже строго. Ладони сползли с коленей, он обхватил её икры кольцом, поглаживая голую кожу. — Я хочу и тебя, и быть с тобой, и чтобы ты осталась сейчас, завтра, когда угодно вообще. Я просто хочу, чтобы ты подумала ещё чуть-чуть подольше.       — Кто бы говорил, — фыркнула Лиз. — Сколько ты думал о том, чтобы уйти от Уильяма?       Макс засмеялся, уткнувшись лбом ей в ноги, и Лиз почувствовала, как жар приливает к лицу: то ли от двусмысленности её фразы, то ли несерьёзности Макса.       — А если я тебе скажу, что думал об этом с нашей поездки в Твин Шлив? Ты сказала, что, чтобы быть с тобой, мне нужно перестать на него работать.       Лиз закатила глаза.       — И сколько ты меня тогда знал? Целый день?! Я ещё благоразумно поступаю, получается. Мы хотя бы месяц знакомы.       Макс снова засмеялся, обнимая её ноги, а она надула губы и зарылась пальцами в его волосы. Они заметно отросли с их первой встречи, и теперь их было так приятно пропускать между пальцами, ласкать ладонью.       — Ты больше не обижаешься? — спросил Макс, подняв на неё глаза.       — Я и не обижалась. Почти…       — Ладно. — Макс поцеловал её колено и поднялся. — Тогда жду тебя в комнате?       Лиз угукнула, а потом прикусила губу.       — Я сначала в душ, хорошо? — крикнула она.       — Конечно! — раздался голос Макса из комнаты. — Полотенце на трубе. Остальное ты видела.              Когда она вышла, он сидел на краю разобранной накрытой пледом кровати, что-то читал и даже не сразу обратил на Лиз внимание. Она тихонько кашлянула, Макс обернулся — и застыл. Он смотрел на неё неотрывно, будто не понимал и впервые видел. А она стояла босиком, завёрнутая в короткое, едва что-то прикрывающее полотенце. Придерживала его одной рукой, а другой ухватилась за дверной косяк, боясь, что упадёт, потому что внутри всё дрожало и колени подкашивались.       Как только они с Максом встретились взглядами, ей сразу стало стыдно, а внутри завязался тугой узел.       — Значит, сегодня ты не устала? — криво усмехнулся он.       — Не устала, — буркнула Лиз.       Он подошёл к ней и поддел пальцами полотенце, касаясь кожи груди.       — Уверена?       — Я предлагала тебе жениться на себе. Думаешь, я в чём-то сомневаюсь? Хочешь ещё месяц подождать?       — Тогда я буду через пять минут.       Макс поцеловал её в лоб и прошёл мимо. Дверь ванной хлопнула за ним, а Лиз забралась с ногами на кровать и стала ждать, не находя себе места.       Когда Макс вернулся, она только и смогла, что выдохнуть. Он встал в дверном проёме, уперевшись локтем в косяк, будто позировал, второй рукой придерживал повязанное на бёдрах полотенце. Она уже видела его пресс, чёткие очерченные мышцы, но сейчас он казался ещё притягательнее и сексуальнее. Лицо Макса озаряла широкая игривая улыбка, и взгляд не отрывался от чувствующей, как начинает жечь щёки, Лиз. Посчитав, что произвёл достаточный эффект, Макс пошёл к кровати, сел и, притянув Лиз за подбородок к себе, поцеловал.       Она слегка растерялась, и он, похоже, понял это. Немного отстранился и, не отпуская от себя, глядя в глаза, спросил:       — Ты раньше с мужчиной была вообще?       Лиз нервно сглотнула и мотнула головой. Ей всегда было не с кем. И даже не то чтобы её это особо интересовало. Но она чувствовала себя сейчас так, будто ей должно быть стыдно…       Макс погладил её по плечу.       — Не волнуйся так. Это точно не страшнее перестрелок с волками.       Лиз едва заметно улыбнулась, и всё равно дрожь прошла по всему телу, когда его сильная ладонь съехала ниже. Макс дёрнул полотенце, и то опало на кровать, обнажая её тело. Лиз сжалась, тяжелее и обрывистее дыша.       — Ещё раз: ты уверена?       Они касались друг друга лбами, его губы почти касались её. Лиз слышала собственное сердце, касалась его горячей кожи своими замерзающими пальцами…       — Абсолютно.       И Макс повалил её на спину, нависая сверху, лицом к лицу. Лиз облизнула губы, и их вдруг тронула нервная улыбка. Макс улыбнулся в ответ, и его рука скользнула по её щеке, по шее, ниже на плечи. Пальцы слегка надавили на ключицы, а потом его ладонь легла ей на грудь. Лиз дёрнулась вперёд, а он уткнулся носом в её шею. Губы мокро впивались в кожу, покусывая, вызывая необычные вибрации по всему телу. И жар. Но не болезненный, не неприятный, а сводящий с ума и пытающийся заслонить и нервозность, и всё её самообладание.       А он исследовал её тело. Губами, руками. Пытался понять, где она отзывается лучше. А она, напряжённая, как струна, реагировала на всё. На сосок между пальцами, на прикусывание, на посасывания.       Глаза закатывались, закрывались, тело стремилось прижаться к нему ближе. А он отпустил её грудь (Лиз жалобно застонала) и повёл ладонь ниже. Надавил на живот, и щекотная волна прошла от низа живота прямо между ног, в клитор. Лиз дрогнула и развела колени, позволяя Максу подобраться ближе. Он отвёл её ногу в сторону ещё немного, поглаживая согнутое колено, спускаясь ладонью к телу по внутренней стороне бедра.       — Макс… — выдохнула Лиз, обнимая его одной рукой, а второй цепляясь в покрывало.       Она задрожала снова. Макс оторвался от её груди и заглянул в глаза. Испуганная, неуверенная на пороге чего-то нового… Его глаза вопрошали: «Готова? Уверена?», и она одними губами, без звука, потому что голос не слушался, произнесла: «Абсолютно».       И его рука накрыла её там. Пальцы развели половые губы. Коснулись… И Лиз дёрнулась, резко выдохнув. Он массировал клитор, глядя Лиз в глаза, и она не могла оторвать от него взгляда. Дышала тяжело, шумно.       А потом вдруг почувствовала, как его пальцы опустились чуть ниже и коснулись входа во влагалище. Осторожно. Постепенно. Сначала погружаясь одним пальцем. Первую фалангу Лиз почти не заметила, чувствуя скользкую влагу между ног, дрожа от накатывающего удовольствия.       Макс всё ещё давил на клитор, заставляя чувствовать почти электрические разряды, а в это время его палец внутри очерчивал стенки, как сгибался, осторожно двигался туда-сюда.       Лёгкая боль раздвинула стенки — и два пальца проникли внутрь. Лиз казалось, что она сходит с ума. Пульсации внутри, сбитое дыхание… Она чувствовала его пальцы так сильно, так глубоко. Грудь вздымалась, и пальцы тряслись, тело дрожало. Она не знала, что делать, как реагировать, куда деть себя и собственные руки. Лёгкие стоны вырывались из горла, и она мучительно старалась их скрыть. А потом он двинулся чуть дальше, и она, всхлипнув, подалась вперёд.       — Всё хорошо, Лиззи. Всё хорошо, — шептал Макс, а она обняла его за шею обеими руками, приподнявшись, разведя ноги и чувствуя движение его пальцев внутри.       Не больно. Немного страшно. Непривычно. Узел внизу живота стягивался сильнее и сильнее. Тяжело. Она металась по подушке и чувствовала, как глаза наполняются необъяснимыми слезами. В груди было так тяжело, и Лиз почти расстроилась, когда Макс отчего-то убрал пальцы… А потом снова застонала ему на ухо и откинулась обратно на подушку: Макс добавил третий палец, и клубок внутри не выдержал. Разорвался, вызывая жалобный стон, и тысячи расплывающихся искр перед глазами.       Она сбито дышала, и слёзы катились из уголков глаз прямо в волосы. Мышцы всё ещё пульсировали, обнимая замершие пальцы Макса. А когда он отстранился, поглаживая внутреннюю сторону её бедра, ей показалось, что она чувствует даже слишком много. Каждую клеточку жгло, каждая трепетала от его коротких поцелуев. Её тело расслаблялось, растекалось по постели, и нега его заполняла, туманила разум.       Когда губы Макса накрыли её, Лиз ей самой захотелось податься ближе, касаясь грудью его груди. Она зарылась пальцами одной руки в его волосы, а второй притягивая его за спину к себе. Провела от его лопаток вниз по мускулистой спине до талии, а потом ещё ниже, к махровому краю полотенца.       Пальцы снова задрожали, но теперь их кончики горели. Она вся горела, и мысли разрывали голову. Приглушённый вечерний свет туманил и без того расфокусированный взгляд. И Лиз рассеянно скользнула по краю полотенца со спины Макса на живот. Он простонал что-то сквозь глубокий поцелуй, и ей захотелось засмеяться от того, как его голос завибрировал у неё во рту.       Сбившись и не в состояния вдохнуть, она отстранилась и захихикала в сторону.       — Что ты делаешь? — едва сдерживал смех Макс.       — Порчу нам момент.       Она стёрла выступившие на глазах слёзы тыльной стороной одной руки.       Вторая всё ещё лежала у Макса на полотенце. Пальцы касались его кожи внизу живота. Почти под пупком. Лиз опасалась туда смотреть, хотя не думала, что когда-нибудь будет этого стесняться. Что она там не видела?       — Мы ведь не закончили? — облизнув губы, спросила она.       Пальцы проникли под полотенце.       — А ты такая смелая, Лиззи?       — А ты только это понял?       И она сдёрнула полотенце.       Макс рассмеялся. На миг прильнул к её груди, лбом в ложбинку, а потом отстранился, и Лиз почувствовала холод, внезапно охвативший тело. Она даже не понимала, как тепло рядом с Максом, как он защищает её от вечерней прохлады, влетающий в комнату через открытую форточку.       Макс вернулся быстро: хлопнул тумбой, вытащил блестящий пакетик, от которого у Лиз снова покраснели щеки, и вернулся к ней. Презерватив лёг рядом на покрывале, а Макс притянул Лиз к себе за затылок, снова вовлекая в поцелуй. Глубокий, но короткий. Потом его поцелуи перешли на щёки, на скулы, к уху и за него.       Макс развёл её колени шире, садясь между ними. Его пальцы снова оказались внутри, раздвигая стенки. Лиз застонала. Кровь ударила везде, мышцы свело. Она удовлетворённо улыбнулась, запрокидывая голову и принимая всю обрушивающуюся на неё негу сближения. Её тянуло к нему. Бёдра ритмично двигались навстречу пальцам, а во рту пересыхало от переизбытка воздуха. Короткие ногти впивались ему в спину, мокрые горячие ладони скользили вниз…       Он снова уложил её на спину. Снова отстранился. Она заворожённая наблюдала, как он срывает упаковку с презерватива. Как быстро раскатывает его по члену. А в голове у неё была пустота. Лиз не боялась. Не удивлялась. Её весь мир пульсировал, дрожал и бился в ожидании.       Он снова оказался сверху. Лицо к лицу. Глаза в глаза. Поцеловал её в губы, нежно огладил внутреннюю сторону бедра…       — Расслабься, Лиззи.       Легкое давление на вход — и он оказался внутри. У неё на миг перехватило дыхание. Вышло больнее, чем она ожидала. Будто она переоценила себя. И щемящий страх вцепился в грудь, в сердце. Лиз сжала покрывало, зажмуриваясь и мелко дыша. А Макс успокаивающе целовал её лицо, шептал что-то, гладил по животу, пока она не расслабилась.       Боль быстро прошла, и Макс начал медленно, плавно и осторожно двигаться. Стоны, звонкие и резкие, рвались наружу. Лиз не могла их прятать. Не хотела даже. Прижималась коленями к его бёдрам, пытаясь быть ближе, пустить его глубже. И боль тогда вспыхивала резко и коротко, когда непривычные мышцы не сразу раскрывались перед ним.       Её бросало в жар от этих ощущений и от хриплых стонов Макса. Лиз терялась в звуках и чувствах, в давлении, которое мучило изнутри. Мучило сладким томлением и непонятным, совершенно новым безумием. Голова кружилась. Воздуху то не хватало от резких частых выдохов, а потом его становилось слишком много. Настолько, что болело в груди.       Макс взял одну из её ладоней, которые были прижаты к его торсу, и опустил ниже. Её пальцы коснулись клитора, и Макс сначала мягко водил её же пальцами там, надавливая, будто пытаясь учить, но Лиз выдохнула: «Я знаю…» — и продолжила сама, снова чувствуя, как всё внутри напрягается и сильнее обхватывает его член.       Макс зарычал от удовольствия ей в ухо, и нервные смешки затерялись в её обрывистых вдохах. Ей казалось, что она умрёт через секунду. Внизу живота всё пульсировало. Разряды снова тянулись откуда-то изнутри прямо в чувствительные нервы, и руки дёргались, поджимались пальцы на ногах. Она жалобно стонала, хныкала. Снова не могла найти себе места, а бёдра сами подавались навстречу его резким движениям.       Ей нужно ещё немного… Она понимала это где-то на грани сознания. Срывающиеся пальцы двигались с ним в одним ритме, и мысли горели.       Рука Макса сжала кожу на её талии. Он снова впился губами в её шею, сжал грудь, слегка сдавливая между пальцами поднявшиеся соски. И огненная волна наконец накрыла Лиз с головой. Накрыла — и схлынула, позволяя вздохнуть и в полной мере ощутить резкие остаточные движения внутри.       Макс сделал несколько резких толчков, тяжело дыша, и замер наконец. Его горячее дыхание опаляло покрытую испариной кожу.       Макс коротко поцеловал Лиз в щёку и вышел. Она приподнялась на локтях, снова прикусив губу. Неуверенность и осознание, что произошло, пришли абсолютно невовремя, когда Макс стянул залитый презерватив и потянулся к влажным салфеткам.       Лиз прижала колени к груди и нервно засмеялась, не отрывая взгляда от Макса. Тот сначала посмотрел в недоумении, а потом скептически покачал головой. Передал ей салфетки. Лиз вытерла руки, но между ног он вытереть не дал: снова завалил, обнимая за шею и прижимая к себе.       — Ты попалась теперь.       Лиз замурчала, пытаясь выбраться из хватки и смеясь. А потом прижалась щекой к его груди, замерев, пока Макс осторожно вытирал её, касаясь прохладной тряпочкой. Она так устала, что могла нежиться в его руках, но уже никак не реагировала.       Все салфетки оказались на полу. Испачканное покрывало отброшено в сторону. Макс обнимал её, дыша в макушку, и она умиротворённо улыбалась, уставшая, но такая довольная.       — Нам снова нужно сходить в душ, — прошептал Макс.       — Я с тобой не пойду, — хмыкнула Лиз. — Слишком много для первого раза.       — Дурочка. — Макс поцеловал её в лоб и нехотя выпустил из объятий.       Лиз повела плечами; немножко замешкавшись, соображая, стесняется она своей наготы или смысла в этом уже нет, она схватила оставшееся валяться рядом полотенце и побежала в ванную, где ни горячая вода, ни мужской гель для душа не смогли смыть ни бушующие эмоции, ни прикосновения Макса. Да и не хотела Лиз их смывать. Хотела запечатлеть в памяти, как и довольный блеск его голубых глаз.       С Максом было тепло, хорошо, спокойно и надёжно, и что она точно знала, закрывая глаза этой ночью: что ни через месяц, ни через два её уверенность не ослабнет, предложение взять себя в жёны не потеряет силы. Она нашла своё место, и, вероятно, все эти карты вели её не к сокровищу, а к нему…