Кошмар.

На дворе царила глубокая ночь. Лишь тихий ветер слегка колыхал высокие деревья со стороны в сторону. Луна давно спряталась за густыми серыми тучами, придавая небу еще больше мрачный окрас. В комнате Аньчика царил мрак. Не единого звука, кроме как собственного дыхания парня слышно не было. Он беспомощно пытался принять удобную позу для сна, ворочаясь с одного конца кровати в другой. Но все попытки были напрасны. Он проснулся минут сорок назад из-за кошмара. Циферблат на телефоне твердил, что сейчас около трех часов ночи, а это значит, что придется мучиться еще знатных три часа, ожидая когда же за горизонтом появится хотя-бы лучик солнца. Он прислушивался к каждому шороху в комнате, боясь вылезти из-под жаркого одеяла даже кончиком пальца. Сон как назло улетучился сразу же после того, как он распахнул свои глаза. Тело непроизвольно дрожало от воспоминаний о страшном сне, который не хотел исчезать из его памяти. Сердце дребезжало от ужаса, когда тот всматривался в темноту, пытаясь разглядеть, нет ли в его комнате еще кого-то помимо него. Зажмуривая глаза, он вспоминал все страшные видео, которые когда-либо попадались ему на глаза. Вздрагивая от любого шороха, Ань отчаянно сжимал край одеяла в руке и загнано дыша, пытался хоть как-то себя успокоить. Он пытался внушить себе, что все эти приведения и духи просто дурные мифы и полный бред. Такого просто теоретически не существует. Все эти басни — полная чушь. Но как только где-то в углу комнаты, по его мнению, что-то было похоже на черный силуэт, Ань, поджимая под себя ноги, начинал верить во все эти гребаные мифы и легенды про потусторонний мир. Приходилось судорожно браться за телефон и каждый раз светить фонариком по каждому углу комнаты в надежде на то, что он не увидит там какую-то тварь. Все эти мысли безжалостно давили на мозг, заставляя тело дрожать и покрываться табуном мурашек. Он думал. Думал о том, что он взрослый парень, а ведет себя как маленький ребенок, насмотревшийся страшных мультфильмов перед сном, пока мама не видела, и теперь дрожит от страха. « Да чё я совсем трус, » Думал азиат, тяжело вздыхая. Парню больше всего хотелось, чтобы кто-то сейчас крепко прижал его к себе и не дал в обиду. Чтобы он мог почувствовать себя безопасно. Поразмышляв еще пару минут, Ань решил, что все же пойдет спать к Данилу. Да вот так вот нагло придет и ляжет к нему в кровать. Ничего же не случится. Просто будет легче с осознанием того, что он не сам и кто-то есть рядом. Поэтому, взяв всю свою волю в кулак и подушку под мышку, Ань выбрался из-под одеяла, под которым уже, кажется, можно было парится, как в бане, и встал. Осветив круг да около своей комнаты, блондин, убедившись, что никого нет, тихо и без лишних движений пошагал прочь из комнаты. Абсолютно во всей квартире было темно, лишь в незашторенное окно на кухне пробивался редкий лунный свет. Ань бесцеремонно двигался в сторону комнаты рыжего, где также царила темнота и покой. Тихо открыв дверь, Ань настороженно проник внутрь. Прислушавшись, он слышал лишь тихое сопение Данона, который даже не подозревал, что сейчас рядом с ним завалится испуганная приблуда. Немедля шуршит к кровати рыжего, после тихо ползет, крадясь, словно кот. Кладет свою подушку рядом с подушкой Данона и удобно располагается на ней. Проклятие, одеяло то он не взял, а возвращаться в свою комнату ему ой как не хотелось. В комнате рыжего было открыто окно на проветривание, поэтому хоть и слабый, но все же прохладный сквозняк заставлял тело непроизвольно покрываться мурашками и подрагивать. Отобрать у Данила хотя бы краюшек одеяла не получилось, ведь тот плотно укутался в него, походя на бабочку в коконе. А лежать полностью раскрытым в холодной комнате парню было не очень круто. Ань колебался, будить Данона не хотелось, ведь рыжий точно будет не в восторге от того, что его, во-первых, разбудили, а во-вторых, какого черта в его кровати лежит обнаглевший вьетнамец. Но так и лежать, мерзнуть тоже не сильно хотелось, поэтому блондин не нашел других вариантов, как разбудить Данона и пощадить его, испуганного кусочком одеяла. Пару раз томно вздохнув, он прислушался к умеренному дыханию рядом. — Данон, — набравшись сил, почти беззвучно прошептал Ань с большой надеждой на то, что его услышат. Но ни ответа, ни привета от сопящего объекта рядом. Первая попытка напрасна. Прикусив нижнюю губу, Аньчик гадко сморщился. — Данон, — немного напрягши свои голосовые связки, повторил Ань, слегка тыкая своим острым локтем тому куда-то в грудь. На кровати послышалось шуршание и протяжного мычание, похоже на раздражение. Ань затих, его сердце бешено заколотилось, а ладони вспотели. Он, кажется, уже пожалел, что вообще пришел к нему, надо было потерпеть еще немного, и там уже рассвет не за горами. Сейчас Данон начнет вопить о том, что вырываться в чужое пространство без разрешения сплошная наглость. Ну что еще поделать бедному блондину. Правильно, нагло ворваться в чужое пространство без разрешения. Нго Бао, кажется, уже раз десять вспотел, пока рыжий прекратил свою сонную рутину, растягиваясь по всей кровати. — Мне страшно, — Не дав Данону сказать и слова, протараторил Ань. Он надеялся, что его не вышвырнут, как жалкого котенка. Данил вздрогнул от резкого звука около его уха. Ведь в темноте он не заметил лежащего рядом азиата. Спросонья он пытался понять, что сейчас вообще происходит. Ань тоже замолчал в ожидании. По правде, говоря ему было плевать, что скажет Данон, ведь он бы все равно не вернулся в свою комнату хотя бы к рассвету. — Что случилось? — сонный хриплый голос Данона, кажется, все-таки выражал каплю недовольства от того, что его посмели разбудить незваные гости. — Ну, страшно мне стало, я к тебе пришел. Приютишь? — пищит Ань, как можно больше давя на жалость. Куда он денется. — Будить меня обязательно надо было? — Данил крайне недовольный, и Аньчику как-то не по себе становится от этого фырканья в свою сторону. Он прямо сейчас бы умотал с его берлоги, но, блять, страшно же. Блондин молчит. Ну что он должен сказать? Что зассал идти за своим одеялом обратно, а в комнате дикая холодрыга. Нет. Не будет он оправдываться. Поэтому лежит сейчас, надувшись, прикусив нижнюю губу, думает о том, что больше в жизни к нему не придет ночью. Уж лучше он потерпит в парилке под одеялом, чем будет выслушивать недовольства в свою сторону. — Чё молчишь? — хриплый голос рядом заставляет выбраться из своих мыслей. Все же придется оправдываться. Ань недовольно вздохнул, как будто Данон сам его сюда позвал и приебался без причины. — Пришел. Одеяло забыл. У тебя холодно. Ты укутался с головой, хер отберешь хотя бы кусочек. А возвращаться ссыкотно. Вот и пришлось разбудить. — Ань себя чувствует ребенком, который напакостил и сейчас оправдывается перед родителями. Рядом слышится смешок. Ну и вправду, это звучит так нелепо, что тут только и смеяться. Следом снова слышится шуршание рядом. Со своим плохим зрением в темноте он максимум мог разглядеть тусклые светодиоды от потухшей светодиодной ленты. Данон распахивает свое одеяло, якобы приглашая Стопбана ближе к себе. И лишь короткое «Двинься» вмиг согревает все тело, растекаясь, словно горячий кофе с утра по организму. Ань не медлит ни секунды. Одним движением перемещается ближе к рыжему, под теплое одеяльце. Безусловно, приятно. Он лыбится во все тридцать два зуба, благо в темноте не видно, но его глаза светились ярче, чем любые аварийные лампочки. От рыжего исходило неимоверное тепло, согревающее не только тело, а и душу. Ань укутался в его тепле с ног до головы, позволяя себе наконец-то расслабится. А когда теплая рука обвила его талию ближе притягивая к себе, у азиата, кажется, случился пожар внутри. Сердце задребезжало так, словно он минуту назад пробежал стометровый кросс. И под теплым одеялом вмиг стало жарче, чем в бане. Голова Данона легла на его плечо, немного щекоча своей небритой щетиной нежную кожу и вдобавок обжигая горячим дыханием тонкую шею. Он чувствовал, как внизу живота завязывается тугой узел, разливаясь неприятными судорогами по всему телу. Сглотнув большой ком в горле, Ань попытался немного расслабиться. Вытащив одну ногу из-под жаркого одеяла, парень сонно зевнул. Данон, кажется, уже десятый сон видел, сладко сопя азиату на ухо. В то время, пока Аньчик беспомощно пытался найти удобную позу для сна. Ворочаться он не мог, ведь был в плену крепких объятий Данила. Да и разбудить его во второй раз хотелось меньше всего. Он просто лежал, всматриваясь в темноту, и надеялся, что все же ему удастся уснуть. Но спать ему сейчас совсем не хотелось. Будто бы он выспался на пару ночей вперед. Не было абсолютно никакой усталости либо недосыпа. Он просто выспался. Сквозь плотные шторы можно было заметить, что на улице уже немного начало светать, но темные шторы не давали раннему свету протиснуться сквозь них хотя бы немного, чтобы осветить комнату. Лежать в одной позе было неимоверно неудобно. Тело так и просилось повернуться, хотя бы немного пошевелиться. Он привык спать со скомканным одеялом между ног в обнимку. Но вертеться максимально не хотелось, ведь, скорее всего, он снова потревожит сон Данила и тот больше не захочет обниматься. Еще вдобавок вспомнив про сонный паралич, Ань впал в отчаяние. Не выдержав такого морального напряжения на мозг, Ань не торопясь и без лишнего шума, одним движением повернулся лицом в сторону рыжего. Стопбан замер, ожидая, что сейчас Данил набьет ему его крашеную репу. Но, к счастью, этого не случилось. Тот, лишь громко вздохнув, продолжил спать. Получилось так, что их носы слегка соприкоснулись между собой, ведь голубоглазый уже давно лежал не на своей подушке. Аньчик чувствовал, как умеренное дыхание Данона теплой струйкой воздуха согревает его губы. Не сообразив зачем, Ань властно прикоснулся своими теплыми губами к холодному носу Данила, оставив на переносице нежный короткий чмок. Не ожидая от себя такого поворота событий, азиат чувствовал, как его кончики ушей горели, а ладони предательски вспотели, благо в темноте ничего не было видно. Он спокоен, что рыжий все так же крепко жмет его к себе, обвив своей рукой его тонкую талию. Ему действительно было спокойно сейчас. Абсолютно все надоедливые мысли мигом улетучились из его головы. Присутствие Данона рядом позволило ему полностью расслабиться и перестать думать о чем-то страшном. Совсем не важно будет, что завтра они сделают вид, что не спали, плотно прижимаясь друг к другу как можно больше, избегая неловких взглядов друг друга. Но сейчас это было неважно никому. Погрузившись в полное спокойствие, Аньчик наконец-то позволяет себе окончательно расслабиться, упираясь лбом куда-то в грудь Данилу, засыпает как младенец. Данон, словно большой рыжий кот, сумевший своим теплом пригреть возле себя Аньчика, который больше походил на маленького не облизанного котенка. Совсем скоро затарабанит будильник, прерывая всю эту теплую идиллию. И они, словно ошпаренные отпрянут друг от друга, неловко краснея и загнанно дыша. Но это все потом. Сейчас они не думают ни о чем. Сейчас просто хорошо в присутствии друг друга.