REDRUM

Минхо уже не помнил лиц тех, кто стоял с ним тогда плечом к плечу в одинаковых пиджаках и одинаково надутыми грудями. В отголосках памяти промелькал лишь зал — слишком светлый и чистый, будто там не было места для лжи. Он отчётливо помнил правые руки, которые они подняли, чтобы дать клятву хором: «...честно выполнять долг, защищать жизнь граждан, дорожить честью сотрудника полиции...» Тогда эти фразы звучали так, словно их вырывали из груди: громко и уверенно. Для протокола (и самообмана). Сейчас же, слушая, как в соседнем кабинете старшие торгуются с прокурором о подписи, как с их уст летят маты, ставящие себя выше закона, и выносят решения быстрее их совести, Минхо вспоминал ту сцену с едва физическим отвращением. «...в любое время быть готовым служить народу и государству». Эти слова, которые он когда-то произносил, заставили наивно предположить, что само слово «служить» означает делать что-то правильно. Но, как оказалось, иногда оно значит совсем другое... «Делай то, как скажут старшие». — Эй, Минхо, чего такой кислый? Разгрузишь это к вечеру, м? Перед его лицом падает толстенная папка. Чан, старший следователь и прямой начальник отдела, часто нагружает Минхо письменной работой. То он на выезде с другими членами экипажа, то занимается допросами фигурантов (в общем, всё, но только не бумаги). В частности он никогда не позволяет ему соваться в более крупные дела. Видимо, так и не заслужил его доверия. Или просто не хочет потом отдуваться за его проёбы. Уже который год Минхо мечтает оформить выезд на место преступления, чтобы выйти из статуса «на побегушках» и заполучить уважение среди коллег, но культура цинизма внутри всё ещё побеждает. Если ты новичок — трудно вырваться в настоящие следаки. — К вечеру? Так много? — уставляется на него Ли, поднимая брови. — Так мало. — Не думаю, что я успею. — Тебе всего лишь надо занести эти досье в базу. Всё как всегда, ты справишься, — вываливает дружескую улыбку мужчина и хлопает по плечу. — Когда меня допустят к допросам? Или хотя бы к анализу показаний? А ещё по делу Ким Ёнсу я заметил... кое-какую нестыковку, — не выдерживает любопытства Минхо, когда тот уже собирался уходить. — Тот волос, который нашли в её квартире... В какой-то момент Чан замирает. Теперь он кажется не таким дружелюбным, как обычно. — Ты лез к уликам? Растягивается небольшая пауза, перебиваемая лишь звонками других сотрудников из смежных комнат. — Это дело лежит в отложенных уже три месяца. Я подумал, что мог бы помочь с расследованием, потому что у меня есть пара гипотез, — решительно смотрит на него Минхо. — Не суйся в дело, которое тебе не по зубам. Твоя задача — оформлять, так что хватит геройствовать. Понял? — он уже уходил, но решил настойчиво вернуться. — И отдай ключи от склада. Буду выдавать их тебе при необходимости. Минхо закатил глаза и, кисло вздохнув, всё-таки передал ключи с биркой. Да пожалуйста. Чан окинул его недоверчивым взглядом, дёрнув сжатый кулак с ключом к себе. Когда он наконец свалил, Минхо поджал лоб и стал машинально раскладывать накопившуюся стопку дел. С каждым днём ему приходилось делать это с меньшим энтузиазмом, чем в первые несколько раз. Честно, за эти два года он думал, что сможет проявить себя. Сможет доказать, что тоже на многое способен. Но доказать ему этого по-прежнему не дают. Неужели некогда молодой он шёл в полицию, чтобы потом вот так сидеть и бесконечно рыться в этих бумажках? Не так себе он представлял работу полицейского. Сейчас служба выглядела как бесконечный конвейер, где чужие решения были сверху, а его жалкая подпись под ними. Просто курам на смех. — Феликс. Доставил образцы? Чан натыкается на полпути из штаба на младшего коллегу, которого перевели к ним совсем недавно. Милый парень, которому поручают работу, свойственную новичкам. Принеси-подай, в общем. — Да, сэр, — кивнул Феликс, тактично улыбнувшись. — Быстро ты. Молодец, — Чан наклоняет голову, оценивая благонадёжный жест. — Я сейчас по делам, так что проверишь почту? Я бы сам, но не успеваю. — Конечно, сонбэ. После уважительного поклона Феликс дождался, когда тот уйдёт первым. Только потом вернулся за рабочее место, которое, кстати, находилось рядом с Минхо. — Ты в порядке? Выглядишь не очень, — интересуется Ликс, придвигаясь на кресле ближе. Они дружат ещё с университета. Как-то так сложилось, что и по сей день тоже, если учитывать, что прямо такими близкими друзьями они никогда не были. Минхо взглянул краем глаза на друга, но ничего не ответил. Просто заслушался разговор Хёнджина и Хосока, которые стояли возле белой доски с жуткими фотографиями. Прищепленные кнопками лица смотрели пустыми глазами, словно ждали, когда же кто-то соизволит решить их судьбу. Они обсуждали возможную фальсификацию улик по делу о киберпреступлении в этом месяце. К слову, об этом он слышит уже не первый раз. За последние два года число преступлений, совершённых в интернете, возросло почти на четыре процента. Технологии развиваются не по дням, а по часам, и преступники этим успешно пользуются. — Давай просто разберёмся с этим завтра. В последнее время стало пропадать слишком много людей, что мой мозг скоро начнёт плавиться от количества вопросов и отсутствия на них ответов. — Эй, ребята, что хотите на ужин? Может, чачжанмён? — Хосок переводит внимание на младших. — А не рано? — Минхо поднимает взгляд, параллельно с этим занося инфу в компьютер. — Я пропустил обед, так что не отказался бы, — приулыбнулся Ликс. — На пустой желудок думается иначе, — усмехается Хёнджин. — О, давай ещё кимчи закажем. Хочу кимчи! Только следователи могут думать о еде, когда только что говорили о трупах. Минхо помотал головой, едва закатывая глаза, но всё же согласился присоединиться, как только урчание в животе настигло и его.

***

Смена закончилась быстро. Минхо покинул участок после того, как закончил с возложенной на него работой. Пусть ему и запретили прикасаться к делу о пропавшей Ким Ёнсу, он всё равно порылся в записях с камер видеонаблюдения, которые хранятся, благо, не на складе, а в локальной папочке на компьютере. Он точно знает, что это не простое похищение, как предполагали многие. Вероятно, эта женщина уже давно мертва, вот только тело... Где может быть её тело? За рулём его голова была забита лишь догадками. Есть ли смысл в том, что это дело отложили на неопределённый срок? Возможно, убийца намного ближе, чем он думает, и именно поэтому судьба всячески ставит палки в колёса, чтобы не позволить докопаться до правды. А вдруг есть кто-то, кто покрывает убийцу? Нога резко зажала тормоз. — Твою же... — выдыхает Минхо, проводя ладонью по волосам. Так глубоко задумался, что чуть не сбил человека на пешеходном переходе. Вот и думай после этого головой. Если думать об одних убийцах, то самому можно таким стать. Пешеход смотрел на него возмущённо, что-то жестикулировал. Очевидно, был зол. Минхо криво улыбнулся, слегка наклонив голову в знак капитуляции. Совсем скоро он доезжает до своей квартиры. Там его встречает младшая сестра, с которой они живут вместе. С зала был слышен шум телевизора. Видимо, кое-кто уже давно дома. — Оппа! — она подскочила с диванчика, сразу прислоняясь к угловому косяку. — Чего так долго? — сразу хмурит брови и необидчиво выпячивает губы. — Я уже с голода почти подохла. Сварганишь что-нибудь? Снимая обувь, Минхо осматривает её пижамную одежду и кисло вздыхает. — Раз уж ты давно пришла со школы, могла бы и сама о себе позаботиться. А если бы я был на выезде? У меня такая работа, что меня не может быть дома до утра. — Я готовилась к выпускному... Мы с подругами долго выбирали наряд на завтрашнюю дискотеку, поэтому день прошёл незаметно. — А потом почему не приготовила себе что-нибудь? — между разговором он направляется на кухню, чтобы помыть руки. — А потом... Потом я устала. Устала примерять одежду? Минхо так и хотел спросить, но промолчал. Просто закатил глаза. — Ладно, в этот раз я приготовлю (снова), — он посмотрел на неё со смиренной улыбкой. — Ты хотя бы уроки сделала? — Оппа, какие уроки? Я же уже почти выпускница! — она смеётся, затем скрывается за проёмом. Ну да, ей ведь скоро в колледж поступать. Наконец она повзрослеет. Ещё он надеялся, что она скоро съедет в общежитие, где ей уже будет готовить её соседка. И в частности из-за этого. Иначе он клянётся, что она когда-нибудь действительно умрёт от голода. Само собой, он любит свою сестрёнку, но чем старше она становится, тем капризнее и упрямее. Иногда с подростками очень сложно. Минхо тихо усмехается своим мыслям, давая себе немного передышки после рутинного дня. Затем приступает к готовке.

Спустя полчаса

— Мирэ, иди, всё готово, — он ставит кастрюльку с лапшой на круглый столик. Та прибегает буквально сразу же. Дважды повторять не пришлось. — М-м! Это чиз-рамён? Скажи мне, что это он, — она садится напротив, откидывая длинные косички за спину. — Он, он, — он равномерно кивает и накладывает себе тоже. Плавленые ломтики сыра растягивались по каждой полосочке лапши, отдавая очень вкусным запахом. — Хватит убирать лук. Его тоже нужно есть. — Не люблю его. Буэ, — она морщится. — Если не будешь есть лук — не вырастешь. — Эй, не каркай! Учитывая, что Мирэ хочет себе в рост пару лишних сантиметров, то Минхо знал, чем можно её подцеплять, чтобы та ела и здоровую еду тоже. — Как дела на работе? — она отхлёбывает бульон. — Так и не дают наказывать всяких уродов? — Откуда..? — вскидывает брови Минхо. — Да слышала, как ты говорил с кем-то по телефону и жаловался, что тебя не допускают к какому-то там расследованию. — Тебе не стоит об этом знать, — спокойно объясняет он, возвращая взгляд в миску. — Всё, чем занимается полиция — не шутки. Ловить преступников не так просто, как ты думаешь. — Да брось, хватит со мной, как с маленькой. Я ведь тоже скоро буду полицейской, — улыбается она. — Ты уверена, что не хочешь пойти на какого-нибудь дизайнера? Тебе бы это подошло больше, учитывая твою любовь... к моде. — Нет. Хочу стать таким же крутым следователем, как ты. Минхо выдержал паузу, смотря в одну точку с липким отчуждением. Этого он и боялся больше всего — что она пойдёт туда же, куда он сам когда-то сделал шаг, даже не подозревая, во что ввязывается. Такая хрупкая девчушка и в такое опасное место? Он же себе места не найдёт, если с ней что-нибудь случится. — Пожалуйста, подумай ещё. Тебе не следует идти по моим стопам. — Почему? — она меняется в лице, а плечи опускаются. Тон стал немного ниже, чем обычно. — Из-за того, что я девушка? — Нет... — Думаешь, я не смогу постоять за себя, потому что якобы слабачка? Когда их диалог ушёл вообще не в то русло? Минхо уже пожалел, что начал эту тему. Он взглянул на неё, чтобы возразить всем капризам, но та вдруг поднялась, громко стукнув бамбуковыми палочками для еды. — Вот увидишь. Когда я стану выше и сильнее, посмотрим, как ты заговоришь. Под конец она возмущённо хмыкает и покидает стол быстрыми шагами. Дверь её комнаты демонстративно захлопывается. Минхо молча сопровождает её, глядя вслед. Вот и поговорили.

***

Иногда Минхо кажется, что штаб-квартира живёт двумя жизнями одновременно. Первая — та, что оставалась в коридорах с тусклыми лампами, шелестом бумаг, шумом принтера и удушающими звонками стационарных телефонов. И вторая — где-то там, за дверьми, где остальные завалены делами. Настоящими делами, а не какими-нибудь второсортными вещицами, которые сбагривают на новичков. Но в том и дело, что Минхо уже давно не новичок, и он искренне считает, что его давно бы могли допустить к расследованиям, если бы не предвзятость. Котелок у него варит не хуже, чем у того же Чана. Он видел, как Хёнджин с Хосоком собирали кейсы в багажник, как Чан отдавал короткие распоряжения, бросал кому-то ключи, и те уже бежали к машине, застёгивая куртки на бегу. Всё было слаженно, будто каждый знал свою работу на все сто. Будто это и есть настоящая работа для следователя. А что Минхо? Он тупо стоял у окна, вцепившись в кружку остывшего кофе, и наблюдал за всей этой суетой как за фильмом. Двигатели загудели, и бригада отправилась в путь, на очередную вылазку за уликами. Минхо выдохнул. Воздух в штабе казался тяжёлым. Было слышно лишь секретаршу из бухгалтерии и её отчаянный спор с кем-то по телефону. Он вернулся к своему столу, где его ждала незаконченная стопка дел, полузакрытые отчёты и подписи с графами. Одно и то же. Каждый день. Пальцы машинально потянулись к карандашу, но... Начать писать он так и не смог. Внутри всё бурлило, и скорее даже не злость, а лживое и липкое ощущение, будто он тратит жизнь впустую. — Счастливчики... — он подпирает лоб, запуская пальцы в чёлку, и натужно выдыхает прямо этим злосчастным бумажкам. — Кто? Возникает бархатный низкий голос, который кажется единственной надеждой на спасение в этот момент. Феликс. Вырываясь из самозабвения, Минхо поднимает голову на младшего следователя. — Я что, сказал это вслух? — Минхо вымученно усмехнулся сам себе. — Ты устал. Давай я помогу доделать отчёты, а ты лучше отдохни, — вежливо предложил Феликс. — Тебя и так гоняют туда-сюда, всё нормально. — Ты можешь заняться тем расследованием, — он с коварным взглядом поглядывает на потухший монитор. — Брось, хён, я же знаю, что ты хочешь раскрыть это дело, чтобы доказать капитану, что уже давно готов для более серьёзной работы. Минхо усмехается, качнув головой, хотя глаза не поднимает. — Меня всё равно не подпускают к уликам. Да и это старое дело, которое никто не собирается поднимать. — Кроме тебя, — усмехается Феликс, переплетая пальцы. — Ты единственный, кто ещё не погряз в этом болоте. Ким Ёнсу заслуживает справедливости... И я думаю, решить её судьбу способен только ты. Вдруг Феликс звенит ключами, которые достаёт из переднего кармана груди. Что это за улыбочка такая? Минхо приоткрывает веки шире, чем обычно. Серьёзно? Даже новичку доверили ключи от склада, а ему нет? — Мне тут нужно было прибраться на складе, но... Раз уж всё начальство свалило, может, тебе это пригодится больше, чем мне? — он подбрасывает ему ключи, а тот их успешно ловит. Окинув старшего мигающей усмешкой, Феликс уходит. Минхо ещё раз взглянул на него перед тем, как вкусить тот самый азарт, из-за которого он и попал в этот отдел два года назад. Ладно. Пора сделать это.

***

На часах была уже почти полночь. С самого вечера Минхо сидел внутри штаба, и даже не заметил, как в окне стало темно. Лампа над столом горела слишком долго, издавая жужжащие звуки. Минхо к этим звукам уже привык. Он не знал, кто ещё находится в штабе, потому что по идее все должны были уйти домой. Стол был завален папками, старой картотекой и кучами фотографий, на которых Ёнсу была... ещё жива? Он двинул стул ближе, изучая очередное досье. Честно, он уже готов был сдаться из-за постоянных нестыковок и неимением новых зацепок. Словно в тупике из четырёх стен. Возможно, стоило вернуться к протоколу осмотра квартиры, или в десятый раз перечитать описание улик, но всё это было бы пустой тратой времени. Минхо всегда считал, что истина живёт в мелочах. В том, что кто-то, вероятно, решил не замечать. Он метнул взгляд на тот самый зиплок с локоном волос, который судмедэкспертам однажды удалось найти в её квартире. Сердце сжалось, когда он вспомнил кое-что странное в описи улик, которые так старательно перечитывал всё это время. Ну почему он вспомнил об этом только сейчас..? Он перевернул лист протокола на нужную страницу, и глазами стал искать кое-какую сноску, которая всё это время могла мелькать между строк. Маленькая, почти нечитаемая и набранная другим шрифтом надпись:

«Смотреть вложение №13, Ext. Archive — Redrum_Case»

— Редрум..? — тихо повторил Минхо. Это слово не давало покоя. Код? Или аббревиатура? Он открыл базу архива отдела, введя там «Redrum». Пусто. Теперь он пробовал по старым методам, то есть через служебные списки, внутренние теги или даже через удалённые дела. Его глаза загорелись, когда он нашёл папку с тем именем. Но... Она была запаролена. — Серьёзно..? — он едва хмыкнул. Если она закрыта паролем, значит дело не просто архивное. Его спрятали. И, возможно, специально. Что, если напечатать слово наоборот? Murder. Пароль неверен. — Пф, было бы слишком просто, — вздыхает Минхо и откидывается на спинку кресла. В коридоре раздаётся звук сканера, отчего он вздрагивает на месте. Знакомые голоса, сначала приглушённые, но затем быстро нарастающие. Чан, Хосок и Хёнджин вернулись с выезда. — Бля... — выпаливает Минхо, увидев на часах 23:00. Окно базы резко сворачивается, монитор гасится, улики убираются в кучу, будто были здесь всегда. Крошки от сухого рамёна Минхо тоже стряхивает со стола. Едва он успевает сесть за кресло обратно, как дверь в отдел распахивается. Влетает Чан, уставший и раздражённый. От него пахло улицей и кофеином. — Э... Минхо? Ты чё тут делаешь? — он поднимает бровь. — Пол-отдела уже дома. — Мне нужно было закончить классификацию улик. Не хотелось оставлять бардак. Чан криво усмехается. — Продолжаешь быть самым ответственным? Ну, молодец. Похвально. Минхо дёргает плечом и отводит взгляд, пока пальцы под столом сжимаются, дабы сдержать учащённый пульс. Чуть не спалился. — Ладно, гений. Закругляйся, завтра будет ад. — В каком смысле? — он поднимает голову, сводя брови. — Тебя допустили к завтрашнему допросу. Смотри, не облажайся, понял? Чан как-то... по-отцовски (?) усмехается ему и выходит к остальным, что-то обсуждая. Что именно — Минхо уже не слышал. Был загружен только что произнесёнными словами, которые не сразу дошли до понимания. Допустили? К допросу? Его? В груди что-то резко перевернулось — но не радость или страх, а скорее смесь всего сразу... Остаётся только надеяться, что его наконец заметили, а не просто в отделе не хватает людей, чтобы заняться очередной второсортной работой. Сейчас Минхо впервые за долгое время чувствует не усталость наряду с безнадёжностью, а движение. Настоящее, мать его, движение.

***

Минхо покидает штаб около часа ночи. Снаружи воздух был холодный и влажный. Он садится в машину, припаркованную неподалёку, и чувствует странное облегчение. Полуулыбка дёрнула уголок его губ. За рулём он решил написать сестре: «Ты дома? Не усни, я куплю по дороге что-нибудь вкусное». Вся дорога заняла полчаса, поэтому Минхо вернулся домой, как только смог. — Мирэ, ты дома? Видела сообщение? Радуйся, сегодня у нас пулькоги. Он разувается, но даже спустя минуту ответа не получает. Да и в квартире царила мёртвая тишина и везде выключен свет. Она что, ещё не дома? Минхо как бы в курсе, что у её класса выпускной и сегодня они празднуют в клубе, но его братское чутьё подсказывает ему, что это слишком для того, кто недавно вылетел из гнезда. Только он собирается позвонить ей, как ему приходит входящий вызов от самой Мирэ. — О, как раз про тебя думал. Дискотека закончилась? — он ставит пакет со свежими продуктами на кухонный столик, перебрасывая трубку на другое ухо. На линии тишина. Сначала. Только потом её тихий и, кажется, дрожащий голос. Как будто та говорит, зажимая рот рукой. — Оппа... За мной кто-то идёт. Внутри всё перебивается, Минхо застывает на месте. Если честно, сначала он думал, что она просто решила так пошутить. — В каком смысле? Где ты сейчас? — Минхо, напрягаясь, прочищает горло. — Я не знаю. Мы с подругами вышли из клуба где-то полчаса назад, и когда мы разошлись, тот парень... шёл за мной. И сейчас делает то же самое. Даже дураку было бы слышно, как её голос срывается между строк. Мирэ едва повернула голову над плечом, слушая звук чужих шагов, когда она чуть сбавляет темп. Тот парень был полностью в чёрном, да и из-за блёклого освещения фонарей было трудно разглядеть его. — Оппа, к-кажется, он ускоряется..! — её шаги стали быстрее, и она свернула в другой переулок. — Чёрт, мне страшно... Ты можешь забрать меня? Минхо уже готовится рвануть по лестнице, снова накидывая куртку. — Мирэ, слушай меня. Найди свет, — его голос учащается по мере того, как он спускается к машине. — Людей. Не иди в переулки и стой там, где есть камеры, слышишь? Я уже еду. Скажи, что видишь перед собой. Он уже поворачивает ключ зажигания. Как только Мирэ покидает переулок, она оглядывается по сторонам, чтобы попросить помощи у прохожих. Но никого поблизости не было. Прямо как и того парня, который за ней следовал. — А... Я в районе Хондэ, тут какая-то красная вывеска. Но я не знаю, где точно нахожусь. — В Хондэ..? Далеко от клуба, где вы были? — Да... Но, оппа, он, кажется, перестал идти за мной. Может... Мне показалось? — она начинала сомневаться в собственной трезвости. — Нет, Мирэ, не теряй бдительность. Просто выйди на свет, постарайся быть ближе к прохожим и жди меня. — Хорошо, а— Звонок резко прерывается. Сначала Минхо думал, что с его телефоном что-то не так, поэтому пару раз похлопал по нему. Сердце билось так сильно, что в ушах нарастал звон. При попытке перезвонить на линии растягивались лишь бесконечные гудки. Он сжал руль крепче, стиснув зубы, и надавил на газ, чтобы поскорее прибыть в Хондэ. Только не Мирэ. Только не она. Минхо хватило около десяти минут, чтобы прибыть на описанное Мирэ место. Покинув машину, он старался попадать на все камеры, которые увидит, если вдруг с ним что-то случится. — Мирэ! — он разрезал воздух своими криками, забегая на каждый переулок в районе описанного сестрой места. — Мирэ! Он подбежал, уже запыхавшийся, к той красной вывеске с надписью «ремонт ноутбуков». Но Мирэ здесь не было. Не прекращая ей названивать, автоответчик по-прежнему продолжал выдавать раздражающее «абонент временно недоступен, попробуйте перезвонить позже». — Сука! — запсиховал Минхо, пнув ближайший столб с трескающим фонарём. Он согнулся пополам, опираясь на колени, чтобы дать себе какую-никакую передышку. Оставалось только надеяться, что Мирэ увидела его машину и просто пошла к ней. Целость и сохранность его сестры была превыше всего, поэтому он никогда не простит себя, если с ней что-то случится. Он снова выбежал на переулок с кучей проводов наверху и редко встречающимися дорожными знаками. — Мирэ... Пожалуйста... Минхо уже морщится от дикого приступа безысходности, но в какой-то момент всё теряется в пространстве, в том числе и мысли. Он останавливается прямо перед валяющимся посреди улицы телефоном с тигровым чехлом и брелком-зайчиком. Это её телефон. Телефон Мирэ. Медленно проглатывая слюну, он дрожащими коленями присел на корточки и поднял его. К глазам подступили слёзы, а в горле образовался твёрдый ком. В уши бросается треск лопнувшего воздуха и... Мотор от машины? А точнее, грузовика. И крик. Женский крик. Прямо в том месте, которое хуже всего освещают фонари. Стало плевать на всё остальное — Минхо просто рванул в ту сторону, где предполагаемо могла быть его сестра. — Отпусти меня, извращенец..! Помогите! Мирэ чувствовала, как по лбу стекает что-то влажное после того, как её со спины ударили чем-то тяжёлым. По идее, она должна была уйти в отключку, но в школе её не зря называли девушкой с платиновым черепом. Мужчина пытался затолкать её в какой-то затёртый минивэн, но она изо всех сил старалась вырваться, пусть и знала, что её силе не сравниться с его. — Мирэ! — ориентируясь по звукам, Минхо, кажется, уловил место, из которого они исходят. — Оппа! Она пихнула мужчину ногой по закрытому маской лицу и, пока он валялся на земле, старалась выбежать на голос брата. — Оппа... — продолжала повторять она, но душераздирающе завопила, когда почувствовала, что в её ноге торчит что-то острое. Наконец Минхо прицеливается и бьёт мужчине по морде, когда тот пытается замахнуться охотничьим ножом. — Я не могу встать, оппа, мне больно... — судорожно заскулила Мирэ, как только взялась за плечи брата. — Я хочу домой... — Скоро мы будем дома, ты главное не переживай, — он успокаивал её и подгребал под себя, чтобы взять на руки и унести из этого чёртового места. Они отбежали чуть дальше от заброшенной парковки, и, казалось бы, горе миновало, ведь Мирэ перед ним и он может видеть её живой. Это было самым главным. — Надо срочно в больницу, — он смотрит на торчащий нож в её голени. — Главное не вынимать его раньше времени... — Оппа! — она смотрит за его плечо и её глаза наполняются ужасом. Когда Минхо реагирует на её громкий, даже громче, чем сирена, голос, он успевает увидеть только летящую в него со скоростью света биту. Он падает на потрескавшийся асфальт вместе с Мирэ, и теперь перед глазами становится по-настоящему темно.

***

Artur Kordas — Dream

Кап. Кап. Кап. Перед глазами всё мыльно. Сейчас открыть веки было самым сложным заданием мира. Почему так тяжело проснуться? Утро вроде как уже наступило. Этот странный запах... Как же тошнит. Приоткрывая глаза, Минхо пытался проморгаться и понять, где он и что происходит. Когда зрачки фокусируются, перед ним всплывают красные оттенки. А точнее быть, Минхо сам буквально плавает в чём-то грязном и холодном. Это была кровь. Наполненная кровью ванна, где бесцельно колебались отрубленные части человеческих ног и рук. Жирные мухи болотного цвета летали над ними, иногда ползая по гниющей плоти. Так вот откуда был этот противный запах мертвечины. Его сейчас стошнит. Глаза наполняются ужасом, сердце чуть не вырывается наружу от ужаса и налёта физического омерзения. Его вчерашняя одежда впитала в себя бордовый цвет, и он чувствовал, как сам пропитался этим рассолом из частей когда-то живых людей. Он как можно скорее перевалился через ванную прямиком на деревянный затхлый пол, от которого так и воняло сыростью. И проблевался. Где Мирэ? Где он? Что, блять, вообще здесь происходит?