Картины Ужаса (Новелла)

Цинь Си посмотрел на Чжу Хаовэня с оттенком любопытства. Сейчас он сидел в центре кабинета, а остальные десять участников расположились вокруг него. Он прочистил горло и немного повысил голос: — Что касается зверей, расскажу то, что мне удалось выяснить. Во-первых, зверь – это живое существо. Его связь с человеческим хозяином наполовину паразитическая. Он не зависит от хозяина в вопросе питания. У многих зверей и их носителей отношения нейтральные. Зверь никак не влияет на тело человека и даже не отражается на его весе. В прошлом веке в Синьчэне была девочка, весившая меньше сорока пяти килограммов, а после смерти из её тела извлекли зверя весом тридцать один килограмм. Все слушали молча, особенно те, у кого уже появились метки, – их лица выражали сложные чувства. Лишь глаза Сяо Циньсянь сверкнули от возбуждения. Казалось, она уже предвкушала, что и в телах Чжи Чуня с Чи Лэй могут оказаться такие же "сюрпризы". Цинь Си вовремя остудил её пыл: — То был редкий случай. Именно поэтому он и вошёл в историю. Су Бэньсинь хотела спросить, что пережила та девушка, из тела которой извлекли такого огромного зверя, но момент был неподходящий, и она лишь молча ждала продолжения. И не зря – следующее, что сообщил Цинь Си, было особенно поразительным: — В настоящий момент при помощи приборов уже удалось определить примерное местоположение зверя в теле Чжи Чуня. — Неужели существует такое устройство, которое может определить зверя внутри тела? — не удержался Юй Цзи. — Аппарат способен выявить зверя только в теле мёртвого и лишь примерно указать его местоположение, — строго ответил Цинь Си. — У Чжи Чуня зверь находился в левой кисти, в области запястья. Трудно сказать, совпадение это или… — Его порез ведь тоже был на левой руке? — воскликнул Лион. — Да, именно там, — кивнул Цинь Си. — Мы не можем утверждать, покончил ли он с собой или же пытался убить зверя, скрывавшегося в запястье. В затуманенных глазах Чжао Яньбао вдруг мелькнул проблеск света: — Я с самого начала сомневалась, что Чи Лэй покончила с собой. Даже если не брать во внимание мотив, слишком много странностей. Мы с Му Йираном только что это обсуждали. Совершить самоубийство трудно, невозможно заставить сердце остановиться без внешнего воздействия. Она словно просто уснула. И патологоанатом не обнаружил ни ран, ни признаков удушья. Му Йиран добавил: — Если я прав, зверь Чи Лэй находился в области сердца. — Хочешь сказать, что они не покончили с собой, а были убиты собственными зверями?! — лицо Юй Цзи исказилось от ужаса. Голос Чжу Хаовэня был низким и чётким: — Это соответствует стилю картины. Юй Цзи посмотрел на Чжу Хаовэня как на чудовище. Мысль о том, что зверь может напасть на своего носителя, всё больше пугала его. В этот момент он услышал настойчивое постукивание в дверь. Вбежала медсестра. Её лицо выражало тревогу: — Доктор Цинь! С телом Чжи Чуня что-то случилось… — Что произошло? — поспешно спросил Цинь Си. — Похоже, из раны на запястье левой руки что-то вытекает… Все потеряли самообладание. Цинь Си уже встал и направился к двери: — Немедленно приготовьтесь к "операции по извлечению зверя"! … Если бы не эти странные события, операционная, которую все ждали, казалась бы совершенно обычной: светлый коридор, плотно закрытая дверь, на стене крупная надпись "Тишина". Примерно через час медсестра вышла из операционной. Несколько участников, с выражением ожидания, как у родственников роженицы, поспешили к ней: — Как прошло? Что сейчас с телом? Уже извлекли?! В операционной словно разворачивалась радость жизни, хотя внутрь уносили уже почти семь часов как мёртвое тело.  Медсестра нахмурилась: — Основной зверь уже извлечён, сейчас отделяем соединённые ответвления. Звучало так, будто она говорила про пуповину. Сяо Циньсянь с радостным видом спросила: — Сколько весит? Сколько весит?! — Извините, пока не взвешивали. Улыбка Сяо Циньсянь не покидала лица: — Тогда подождём немного. Не торопитесь. Медсестра взглянула на бейдж Сяо Циньсянь: — Вы работаете в морге судебной медицины?  — Да-да, я судмедэксперт, — гордо ответила Сяо Циньсянь, ощущая, что её профессия в Синьчэне весьма значительная.  — Тогда, пожалуйста, начните подготовку к оформлению тела, — серьёзно сказала медсестра. — Нельзя хоронить больше трёх дней, особенно после извлечения зверя, такие тела подвержены разложению. — Ох, — слегка побледнела Сяо Циньсянь. В глубине души она ещё больше надеялась, что из тел этих двух удастся извлечь зверей весом более 13 килограммов. Тогда ей не придётся снова заниматься ужасной работой – бальзамировать.  Мысль о подготовке одежды для покойника была одновременно ужасающей и зловещей. Доктор Цинь вышел из операционной только через полчаса, держа в руках маленькую стеклянную баночку. Внутри была красная масса, похожая на сгусток крови, и она будто шевелилась. Все испытывали страх, но глаза невольно были прикованы к "зверю", взгляд постоянно возвращался к нему. Только Кэ Сюнь подошёл ближе и внимательно разглядел. Внутри баночки находилась красная мясная масса, напоминавшая слизняка, которая медленно извивалась. Когда Кэ Сюнь приблизился, "слизняк" будто заметил его взгляд и повернул голову, протягивая к нему несколько мягких отростков, похожих на щупальца. Кэ Сюнь поспешно отступил, чувствуя сильное неприятное ощущение внутри. — Я уже обработал его, теперь его можно передавать в полицейский участок, — сказал Цинь Си, всё ещё в медицинской маске, производя впечатление холодного, безэмоционального человека, словно медицинский инструмент. — После взвешивания оказалось, что этот зверь весит 26 граммов. Все замолчали, в глазах некоторых мелькало что-то вроде "ничего не поделаешь". Сяо Циньсянь с громким вдохом осела на кресло. — То, что зверь только что "вылез" наружу, – это обычное явление? — спросил Му Йиран у Цинь Си. — Нет, — ответил он. — Вероятно, зверь почувствовал воздух у раны и воспользовался "вентиляционным выходом". При этом он оставил свой панцирь в кровеносных сосудах умершего. Только что пришлось приложить много усилий, чтобы извлечь его. — Панцирь? — вставил Вэй Дун. — У зверя есть панцирь? — Именно у этого зверя есть. Форма зверя крайне разнообразна, одинаковых не бывает. Говорят, что иногда, из-за их привлекательной внешности, вес не учитывают, — сказал Цинь Си, опустив взгляд на мягкое червяобразное существо в банке. — Его панцирь уже отправили на анализ, такие звери встречаются очень редко. Сяо Циньсянь снова встала с кресла: — Значит ли это, что вес панциря тоже можно учитывать? Насколько он большой и тяжёлый? Такие редкие экземпляры можно ведь считать как более ценные, верно?! Му Йиран приподнял глаза, задумчиво кивая. — Панцирь небольшой, примерно как у улитки, — ответил Цинь Си. …  Сяо Циньсянь повернулась к Чжао Яньбао: — Ты можешь спокойно смотреть, как внутри Чи Лэй сидит это отвратительное слизнеподобное существо? Такие мерзости нужно немедленно извлечь, иначе она не обретёт покоя. Чжао Яньбао не стала вступать в разговор с Сяо Циньсянь. — Я уже высказался, — сказал Чжу Хаовэнь и повернулся к выходу в туалет. — Решайте сами. — Я тоже согласен извлечь зверя, — сказал Вэй Дун и пошёл вслед за Чжу Хаовэнем в туалет. Сяо Циньсянь снова оживилась: — Я, Лион, Юй Цзи и этот... Донцзы – уже четыре голоса "за"! Сейчас счёт четыре к одному! А вы что скажете? — Не будем обсуждать это здесь. Вернёмся в кабинет, — сказал Цинь Си, снимая маску и направляясь к своему офису. Сяо Циньсянь шла следом: — Тебе просто стыдно говорить, что ты "за", да? Но ждать, пока зверь сам вылезет наружу, – это как сторожить дерево в надежде, что заяц сам прибежит! Если вам всем стыдно, то просто воздержитесь! Когда они вошли в кабинет, Сяо Циньсянь начала озираться, переводя взгляд с одного на другого: — Госпожа Су, доктор Цинь, два следователя и этот приезжий – какое у вас мнение? — Прежде чем высказать позицию, я хотел бы задать господину Юй пару вопросов, — сказал Му Йиран. Юй Цзи насторожился: — Пожалуйста, спрашивайте. — Что вчера вечером делал Чжи Чунь? Или, может, он что-то говорил вам? — спросил Му Йиран. — Даже если помните всего пару слов – расскажите. Юй Цзи почесал голову: — После того как мы вернулись в общежитие, почти ничего не помню. Кажется, я перебрал и устроил пьяный дебош. Помню, будто соседи по комнате пели со мной. Цинь Си сказал: — Я сначала зашёл в кабинет, проверил кое-какие данные. Когда вернулся в общежитие, все уже спали. Су Бэньсинь добавила: — Кажется, слышала, как кто-то пел. Песня была детская. Моя племянница как-то пела что-то подобное. Про улитку, которая бежит. Сам Юй Цзи ничего не вспомнил: — После возвращения в памяти словно дыра. Помню только, что по дороге из столовой Чжи Чунь остановился у офиса агентства недвижимости и спросил у сотрудника, сколько стоят квартиры в этом городе. — Зачем? Он что, хотел поселиться в этом проклятом месте?! — сказала Сяо Циньсянь, и только потом осознала, насколько зловеще это прозвучало: Чжи Чунь ведь и правда "остался" здесь навсегда. Юй Цзи кивнул: — Он жаловался мне на цены на жильё в прежнем мире. Говорил, что ждал, пока упадут. Девушка рассталась с ним, а квартиру он так и не смог купить. Все невольно вздохнули. Было странное чувство, будто только после смерти человека начинают по-настоящему узнавать, каким он был при жизни. — С панцирем зверь похож на улитку? — спросил Му Йиран у Цинь Си. Тот кивнул: — По виду панциря, вероятно, да. Жаль, не удалось увидеть, как зверь выглядел вместе с ним. Му Йиран перевёл взгляд на Чжао Яньбао: — Возможно, зверь – это воплощение узла в сердце. Если хотите понять, что тяготило Чи Лэй, нужно извлечь её зверя. Чжао Яньбао задумалась. В это время в ванной Вэй Дун посмотрел на Чжу Хаовэня в зеркало над раковиной: — Жаль, я не вижу у тебя на лбу красной отметины. Тебе не страшно? Чжу Хаовэнь улыбнулся: — Если я умру, сразу велите Цинь Си вскрыть меня. Сам хочу знать, что за тварь у меня внутри буянит. — Чувствую, ты стал каким-то другим. — Почему? — Я впервые познакомился с тобой в общежитии "Весенний бамбук". Тогда, когда мы спасались, ты первым сорвался и побежал, не оглядываясь. Это, конечно, инстинкт, — Вэй Дун повернул голову и посмотрел на Чжу Хаовэня. — А сегодня что с тобой? Почему вдруг не последовал инстинкту? — Ты про мой отказ голосовать? — Да. Ты что, пожалел Чжао Яньбао? Или, может, Чи Лэй? — Исключено. — Всё равно ты стал мягче. Только не говори, что вы втроём за одну ночь успели сдружиться. — Они были парой, — ответил Чжу Хаовэнь, не по существу вопроса. — В том третьесортном городе к такому относились враждебно, поэтому им пришлось всё скрывать. — А, ясно, — пробормотал Вэй Дун, будто понял, но не до конца.