Для духов щенки не вырастают

      Следя за ощущениями на спине, Нарин старался бежать осторожно и вообще так, чтобы не сбросить хозяина с себя. А то получилось бы очень и очень некрасиво. В какой-то момент пришлось перепрыгивать через относительно средний овраг, и оборотень почувствовал, как в его шерсть впились тонкие хрупкие пальцы, а бока зажало острыми коленками; Йонифер весь вжался в чужую спину, сразу как-то уменьшившись в размерах       — Всё хорошо, не бойся, — глухо и немного рычаще проурчал младший, припал на передние лапы и немного покачал задом, чтобы немного развеселить лесного духа, пока сам переводил дыхание, высунув язык. — Скоро уже будем дома, хозяин       — Нар, я сколько раз говорил, чтобы ты звал меня по имени, никакой я тебе не хозяин, — волк что-то проворчал, встал и, потянувшись, вальяжным шагом направился в нужную сторону. Ну вот почему бы не звать хозяином создание, которое его спасло от смерти, приютило и вырастило? Нарину всё казалось логичным, особенно учитывая его предпочтение оставаться в животной ипостаси большую часть времени. Сам Йони считал друга больше человеком, чем зверем, и любил лежать поверх груди альфы головой на плече и пальцами до коленок. А почему нет? Дух считал, что кожа лучше шерсти, что Нарина бесило до зубовного скрежета, но он послушно менял форму, ибо кто он, в конце концов, такой, чтобы отказывать       Сейчас же ребята возвращались домой с прогулки, и парня до жуткого тянуло спать, посему последние минут пятнадцать Йони пролежал на пушистой спине любимого воспитанника, обхватив его грудь руками. Поняв, что дух задремал, Нар немного замедлился (ибо до этого всё же припустил быстрее) и вздохнул       — М?..       — Нет-нет, хозяин, ничего, — молодой человек знал, что о нём беспокоились, причём сильно, отчего старался не влипать в неприятности и не расстраивать хозяина. Хотя это получалось с трудом, учитывая слабое зрение, но обостренные обоняние и слух того; а самого Нарина периодически подстреливали охотники, если он путал следы и уставал. — Уже чуть-чуть осталось, просто запыхался       — Давай я сам пойду… — Йонифер попытался слезть, но волк так тряхнул, что немного сонный русоволосый ойкнул и ударился подбородком о звериные лопатки       — Не выдумывай, здесь немножко, ты босой, и вообще у тебя странный запах, — постепенно оборотень вошёл в тень и невольно заурчал, на секунду жмурясь, когда его почесали сначала за ухом, а затем и на стыке шеи и морды       — Ты мой хороший…)

***

      Умостив голову на коленях «лесника», Нар лежал на боку, поджимал к себе лапы и просто спал, пока Йони гладил его по шее, груди и промеж ушей. Болеть было отвратительно, но уже ничего не попишешь, как говорилось. Самочувствие паршивое, температура уже четвертый день высокая, а сам охотник сонный и несколько обессиленный. Дух не отпускал воспитанника от себя с того момента, когда, услышав грохот из спальни Нарина, он обнаружил его без сознания на полу в человеческой форме. Тело буквально полыхало жаром, в то время как конечности были ледяными; как русоволосый перетащил сожителя на кровать, это отдельная история. Сейчас, хвала небесам, оборотень хоть по дому бродить начал, а то ведь совсем встать не мог, колени дрожали и ноги держать не хотели       — Как ты себя чувствуешь?.. — в ответ послышалось лишь жалобное поскуливание, а волк сжался в комочек как щенок; Йонифер перешёл на полу-шепот. — Ч-ч-ч… Хорошо, хорошо, я понял, солнце       — Мне плохо… болит всё, говорить больно…       — Тогда лучше помолчать, — вздохнув, «лесник» слегка подул на лоб звериной морды. — Дай я встану, укрою, чтоб не простыл ещё больше, — сопротивления и так никакого не было, посему юнец без труда вылез из-под чужой туши и, укрыв её большим пледом, по стеночке направился к кухне. Хоть обстановку он знал наизусть и сто лет её никто не менял, хранитель всё равно считал, что так надёжнее. Сейчас же в голове было одно — надо сделать воспитаннику попить, что-нибудь горячее. Чай подходил лучше всего, так что на запах были найдены нужные баночки с травами и горшочек с мёдом. На душе было как-то липко и грустновато-противно, от беззащитного вида его охотника сердце сжималось только так, на глаза совсем крохотной россыпью выступили слёзки, кои парень быстро стёр рукавом и, деловито надув щёки, стал потихоньку готовить. Много воды утекло с их первого знакомства, лет то ли двадцать, то ли уже больше, но морозный зимний день, когда в большом дупле дерева недалеко от дома Йонифер нашёл крохотного спящего младенца, въелся в память как давняя кровь в половицы. До сих пор было непонятно и горько, что у кого-то хватило сил оставить дитя умирать, вот только сейчас это дитя, что называется, «жило и за хвостом гонялось», а конкретно в данный момент мирно дрыхло, развалившись на весь диван и почти растянувшись во весь рост. Жалко до боли в груди, но Нар же как обычно, добывает всю еду сам и готовит тоже, говорит, мол его очередь о Йони заботиться…       — Йони… — почти не слышно то ли пробормотал, то ли проскулил волк, на что дух встрепенулся и обернул голову, вроде как чтобы увидеть, что происходит. Не увидел, конечно, глаза слабы сильно были, но тем не менее молодой человек потихоньку встал в проходе и стиснул бледными пальцами дверной косяк. — Йони…       — Что такое, солнце? Болит что-то? — с одной стороны надо бы подойти, с другой же Йонифер слушал как медленно закипает на огне вода. Коленки немного трусились       — Спать хочу… — вздохнув, русоволосый всё же решил немного посидеть с Нарином, ибо закипит чай не скоро, а без его присутствия «волчок» может и не уснуть, хотя это ему необходимо. Осторожно, опять по стеночке, дух двинулся в сторону зала и немного нахмурился, почувствовав вместо лапы ступню, а вместо шерсти — липкую от пота кожу       — Зачем ты превратился?       — Жарко, — охотник шмыгнул заложенным носом и тихо замычал в ответ на сжимание бедра. Тоже немного мокрое, тоже липкое и твёрдое; надо бы протереть его, снова совсем горячий. — Полежишь со мной?..       — Хорошо, солнце, только сначала чай тебе сделаю, с ним должно стать лучше

***

      Осторожно прижав к себе щенка, Йонифер спрятал его под теплым зимним плащом и, продолжая придерживать под попу и за спинку, потихоньку пробирался сквозь толпу на базаре. Несмотря на морозность дня, людей было очень много, яблоку упасть негде; все копошились, разговаривали, что сливалось в общий подвижный гомон и гудение, и, похоже, готовились к празднику. Впринципе, лесной дух и сам пришёл за продуктами, чтобы устроить Нару хоть какое-нибудь торжество, вот только оставить малыша одного дома не смог, совесть не позволила. Так что приходилось прятать мальца, ибо зимней одежды у него особо не было и в людской форме было что-то звериное, из-за чего старший банально боялся водить воспитанника куда-либо вообще       — Йони, куда мы идём? — тихонько проскулил Нарин, высовывая морду из-за во́рота и чувствуя, как его гладят по голове и чуть-чуть чухают за ухом       — Тише, малыш, мне нужно купить покушать нам с тобой. Посиди тихонько, нельзя чтобы ты говорил, заберут, — хотя старший и говорил мягко и без укора, волчонок как-то пристыженно опустил уши и недовольно заурчал, но мордой притулился к чужой груди, слушая стук сердца. Тихонько так, тук-тук, тук-тук. Нар слегка поскреб лапой по торсу «воспитателя» и жутко жалобно посмотрел на него этакими глазами-блюдцами, на что русоволосый только вздохнул. — Не смотри на меня так, что такое? Я бы с радостью тебя отпустил рядом идти, но не хочу, чтобы тебя затоптали совсем. Ты ж у меня ещё маленький, да? — Нарин послушно мотнул мордой и принюхался, затем слегка оскалился и снова глухо заворчал. — М?       — Тут пахнет плохо… — «Неудивительно» — вздохнув, старший решил, что всё же купит рыбу или позже, или через кого-то. От греха подальше, так сказать, не хватало ещё, чтобы Нара тошнить начало. — Гадость, — тихо хмыкнув, Йонифер запахнул плащ покрепче и слабо улыбнулся младшенькому, после чего развернулся, поправил на плече мешок с продуктами и двинулся в сторону печенья, фруктов и сухофруктов…       …Сердечно отблагодарив молодого стража, который вызвался помочь «хрупкому парню» отнести тяжёлую ношу до дома, Йонифер всё же через отнекивания и рычащие возмущения воспитанника напоил юнца чаем и отпустил с небольшим перекусом и миром. Сейчас же Нарин ревниво царапал коготочками по чужому бедру и пристально смотрел на лесного духа, стараясь выяснить, что это была за фигня       — Нари, не царапайся, мне больно, — старший сейчас потихоньку нарезал мясо, так что отвлекаться не очень хотелось, сбился бы с ритма       — Зачем ты его пустил? Теперь он знает, где мы живём       — Ну и что? Много кто знает, где я живу, ко мне много людей приходит, я их лечу. В этом ничего страшного пока нет, — действительно, что пока ничего страшного, вот лет через десять придётся менять внешность или переселяться на другое место. Иначе могут появиться ненужные, хотя и вполне резонные вопросы. Данное объяснение, кажется, не устроило щенка, отчего он прям таки вцепился когтями и протестующе завыл. — Нарин! Прекрати царапаться сию же секунду, — прикрикнуть всё же пришлось, пока дух нахмурился и зыркнул на младшего так, что тот моментально уселся на пол, превращаясь в маленького мальчика лет шести. — Я тебя вроде нормально попросил меня не трогать, у тебя острые когти и ты делаешь мне больно. Что не понятно? — вместо ответа оборотень выкатил нижнюю губу, насупился и, упёршись ладошками в доски пола, опустил голову. Сам нарвался, сам же и обиделся, что на него орут. — Я у кого спрашиваю?       — Ни у кого…       — А ну не хами, отвечай нормально. Я просил тебя не царапаться? — вытерев руки полотенцем, Йонифер присел на корты и приподнял на себя лицо воспитанника. — Просил?       — Просил… — плакать Нарин и не собирался, вот только подбородок таки дрожал, а нижние ресницы немного слиплись от подкатившей влаги       — Почему мне пришлось кричать?       — Потому что я не послушался       — Почему?       — Я не хочу, чтобы к тебе люди ходили… — оборотень прикусил губу и хлюпнул носом; русоволосый же только вздохнул и, сместив ладонь, слегка погладил Нара по щеке большим пальцем       — Солнышко, так надо, чтобы ко мне ходили. Иногда людям нужна моя помощь, и они приходят. Я стараюсь делать добро, тогда мир будет чуточку лучше, понимаешь? — глядя теперь уже виновато, младший слегка кивнул и облизнулся, хлопнув влажными глазками. Йонифер в свою очередь тоже понимающе слегка кивнул и наклонил голову набок. — Вот и умница. Будь другом, найди мне пожалуйста соль, не помню, куда в прошлый раз поставил, — всё молодой человек помнил, горшочек с солью уже лет пять стоял на одном и том же месте, но надо же как-то и помириться немножко, и приобщить Нарина к готовке насколько это было возможно. Не доверишь же нож маленькому ребёнку, за водой не отправишь, к печке тоже подпускать нежелательно. Хотя…       — Йони, вот же она, где всегда стоит, — держа в обеих руках глиняную посудинку, Нар протянул её старшему и чуть приподнял брови. — Как же забыл?       — Не знаю, голова совсем чумная была, — проведя рукой по встрепанным тёмным волосам, дух принял соль и, поставив её на стол, мягким жестом прижал малыша виском к своему боку. — Спасибо, можешь сейчас взять какую-нибудь книжку и прийти ко мне почитать, я буду рад       — Я сейчас приду, соскучиться не успеешь, — умильно улыбнувшись, мальчонка быстро скрылся где-то в коридоре, пока «лесник» вернулся обратно к мясу. Солнце уже к вечеру закатывается, надо успеть