Пустые слова

Когда она впервые ловит артеллеристку за кражей своих булавок, то хватает ее за волосы и произносит каждое слово так, словно вколачивает нож в ее конечности: — Я таких, как ты, ем на завтрак и ужин. Совсем с головой проблемы? Девчонка широко раскрывает глаза и прерывисто дышит, а потом еле отвечает: — Простите, мэм… Женщина над ней кривится, а потом отходит на несколько шагов, зная, что бойкая девчонка никуда от нее не денется пока что. — Я поговорю с капитаном о тебе, пока можешь идти. На неровных ногах артеллеристка уходит, но в голове у нее пустота и страх быть вновь пойманной хоть кем-то из членов экипажа на воровстве. Модистка поправляет свои каштановые кудри и смотрит куда-то вдаль, вспоминая свою молодость, полную примерно на такие же происшествия. Как только осталась жива — вопрос, который не дает ей покоя… — Ты станешь леди, — говорит женщина девчонке на следующее утро, когда капитан вновь прокладывает курс вместе со штурманом. Артеллеристка вновь широко раскрывает глаза и не знает, куда ей деться от этого внимательного, витиеватого взгляда. — А это обязательно, мэм? — блеет она. Модистка фыркает, садится с ней рядом, а потом размеренно размышляет вслух: — Ты попадалась на краже не единожды, не думай, что только я поняла, чьей жертвой стала. У тебя два пути — либо направить свою дикость в нужное русло, либо сойти с корабля. Артеллеристка сглатывает. Вот знала она, что не всегда стоит своих страхи побарывать тем образом, который она приобрела с юности. Стоило хоть раз подумать головой. — Я согласна, мэм, — опускает взгляд она. Модистка тонко улыбается и достает нож. Артеллеристка не успевает ничего сделать, как та срывает с нее одежду, оставляя полуголой, а потом поясняет: — Начнем с твоей формы. Несколько дней артеллеристка заходит в каюту к модистке только за тем, чтобы слушать бесконечную речь о манерах, о том, как хранить собственные монеты и как наконец-то избавиться от мании. При этом модистка всегда что-нибудь шьет, прикалывая булавками ткань к манекенам. Они выглядят как люди, чем и пугают. Артеллеристке в итоге даже нравится проводить время в компании модистки. Та неожиданна, резка на решения, но при этом тонкая, утонченная леди, которая привораживает своим подходом к жизни. Девчонке, всю жизнь проведшей среди мальчишек, она интересна, а особенно то, как вздымается ее лиф, когда та смотрит в сторону, как собраны ее волосы и как горят глаза, когда она отрывает ткань. — Ну вот, с теорий мы закончили, — произносит модистка по прошествии недели. — Пора переходить к практике. Вопросы? — Мэм… — заикается девчонка. — А у вас есть кто-нибудь на суше? Тот, к кому вы бы вернулись? Модистка опасно сверкает глазами вновь, а потом подходит к девчонке и касается ее подбородка пальцами в перчатках. — Моя страсть и любовь — это море. Но в этой страсти может найтись место для тебя, если будешь меня слушать, — очаровательно произносит она, заставляя артеллеристку подавлять вздох, но, замечая веселье в глазах первого офицера, она слышит и завершение еле слышимым шепотом: — Все мои пустые слова должны найти в тебе отклик. Девчонка не удерживает улыбку. Может быть, она станет леди… Модистка тоже.