я научу тебя целоваться

      – Вообще-то я думал, что это был твой парень, – он недоуменно посмотрел на меня со своего места. Человек, что сидел напротив меня – высокий кареглазый брюнет, и черт возьми, всегда идеальный – старый знакомый. И по счастливой случайности, мы оказались в одном купе. Вдвоём. Сколько лет мы не виделись? Пять? Семь? Не помню. Продолжим.       – Господи, нет! – нервно посмеиваясь и теребя рукава толстовки, я сидела напротив него, – Я и не встречалась ни с кем, – я не понимаю, почему я вообще сейчас оправдываюсь.       – Как? И не целовалась? – и что это за допрос?       – Я не собираюсь отвечать на твои провокационные вопросы, – теперь мне лишь оставалось смущенно отвести взгляд.       Знаете эти ощущения? Стук колёс поезда о рельсы и закат над лесом за окном – я ради этого готова продать душу. И за то, чтобы он от меня отстал, тоже готова.       – Значит, ты не умеешь? – я чувствовала на себе его взгляд, и надеялась, что он поймёт мой намёк и наконец замолчит. Но у жизни, кажется, другие планы. – А хочешь, я научу?       О, даже не поворачиваясь к нему я могу сказать, что на его лице сейчас играет нахальная ухмылка. Он был таким всегда. Самоуверенным и бесцеремонным. Поэтому, когда я снова не ответила на его вопрос, он просто пересел ко мне и нагло развернул меня к себе за плечи.       – Даже не думай, – стараясь придать голосу как можно больше угрожающих ноток и уверенности, я грозно глянула на него.       – Не думай, что? – весело проговорил он, – Что сейчас ты похожа на рыжего хомяка с ножом из того старого мема?       – Знаешь, – медленно протянула я на его дурацкую шутку, – В детстве у меня были хомяки, и они очень больно кусались, – не заметив, что я очень неудачно подала ему идею для продолжения этой истории, я попыталась встать с места, чтобы хоть как-то увеличить расстояние между нами.       – А я слышал, – ох не к добру его улыбка стала ещё шире, – Что укусы – это высшая степень проявления любви, – молчи, пожалуйста, молчи, – Так что я открыт ко всем твоим угрозам, особенно здесь, здесь и здесь, – даже не скрывая своего хихиканья он указал на левую щеку, шею и куда-то в области груди (даже знать не хочу куда именно).       Стараясь не обращать внимание на то, как у меня загорелись щëки, я пару раз ударила его по плечу и спине, чтобы он всё таки отодвинулся и дал мне пройти, после чего, схватив свою небольшую сумку со средствами для умывания, выскочила из купе, пролепетав что-то вроде "Пожалуй, уже поздно". И плевать, что солнце только-только начало садиться.       Мне надо остыть.       И проветрить голову.       Поэтому вместо того, чтобы вернуться через десять минут, я убежала через два вагона к кому-то в плацкарт, где разговорилась с приятной компанией пожилых дам, которые напоили меня чаем с печеньем и даже выслушали моё негодование по поводу этого нахала. Божечки, я никогда не думала, что этот квартет путешественниц под восемьдесят будет предлагать мне помощь в виде отмутузивания тапками этого засранца, если он снова начнёт этот нелепый флирт. И я бы может и согласилась... но я совру, если скажу, что точно хочу, чтоб это прекратилось.       Когда время близилось к двенадцати, я, хорошенько обдумав всю ситуацию, решила, что он наверняка уже видит десятый сон. Поэтому, если я тихонько пройду и притворюсь мёртвой до самой остановки поезда на конечной станции, а после быстренько выскочу и сяду в первое попавшееся такси, нам удастся избежать неловкости (особенно с моей стороны).       В моей голове план казался идеальным, но это "блять" произнесённое мной после того, как я, открыв дверь, сразу же налетела на чью-то (хотя мы прекрасно знаем, что это не просто "чью-то") грудь, слышал, кажется, весь вагон. План провалился не просто с треском, а с конкретным грохотом. Моё остывание и проветривание головы в плацкарте оказалось совершенно бесполезным. И я очень пожалела, что сейчас за моей спиной нет группы поддержки в виде компании старушек, потому что, я уверенна, у кого-нибудь обязательно были бы таблетки от тахикардии, которые мне сейчас ой как нужны.       – Попалась, – прошептали мне на ухо, после чего я услышала, как дверь за моей спиной закрылась, и похоже даже со щелчком.       Спустя десять минут мы сидели друг напротив друга. Я, поджав колени к груди, отвернулась к окну. Он, сложив локти на бедрах и положив подбородок на сцепленные ладони, не сводил с меня взгляда.       Он первым прервал тишину.       – Я искал тебя по всему вагону гребанных четыре часа.       Я на пару секунд перевела взгляд на него, а после снова вернула к окну.       – Где ты была? – когда ответа не последовало, он задал ещё один вопрос, – Ты не собираешься со мной разговаривать?       – А как мне с тобой разговаривать, если ты каждое моё слово используешь против меня же? – я негодующе на него посмотрела, – Эти твои дурацкие шутки...       Он не дал мне договорить:       – С чего ты вообще решила, что это шутки? – на мою приподнятую бровь он добавил: Хорошо, но в каждой шутке вообще-то только доля шутки.       – И где тогда там начинается правда? – я посмотрела на него с прищуром. Он поменял позу и сидел теперь вытянув одну ногу и скрестив руки на груди.       – Ну например, я серьёзно предлагаю тебе научиться целоваться, – он оглядел меня сверху вниз и обратно и довольно улыбнулся. А я, то ли решив, что он снова шутит, то ли просто осмелев (потому что, кажется, чай оказался с волшебной дозой алкоголя) спустила ноги на пол...       – То есть, если я сейчас сделаю так, – ...и, встав между его колен, обхватила его лицо ладонями, – И вот так, – уже прошептала я, сократив расстояние между нашими лицами до ничтожных пяти миллиметров, – Ты действительно меня поцелуешь? – наконец закончила я.       – Нет, – "какое, к чёрту, нет, чувак?" не успело пронестись в моих мыслях как он за каких-то три секунды притянул и усадил меня к себе на колени так, что мои ноги оказались согнутыми по бокам его бëдер, – Так нам было бы неудобно, а теперь да – теперь я действительно тебя поцелую, – он обхватил моё лицо руками, – Если ты позволишь, – нежно провёл большим пальцем по моей щеке, – Закрой глаза, – я почти почувствовала его губы на своих в тот момент, когда к моей ноге прикоснулось что-то мерзкое и холодное. Дернувшись от неожиданности, я почувствовала удар обо что-то твёрдое, а открыв глаза обнаружила себя в своей общажной комнате на полу рядом с двухэтажной кроватью и, собственно, тем, что спугнуло мой сладкий сон.       Что ж, мой горячо любимый левый блок, с добрым утром.       "Алиса, блять, я же просила не сушить здесь полотенце!!"