Мой Ветерок

Я ненавидел тебя с самого начала. С того самого дня как узнал о подмене судеб. Я ненавидел тебя всё то время, находился с тобой лишь ради мести. Ты же как-будто ничего не замечал, смеялся, таскал везде, обнимал, глупый Божок, я ведь говорил тебе почти прямым текстом о том как ты мне противен. Почему ты продолжал мне улыбаться? Почему лишь смеялся над моими словами, говоря своё глупое, до боли в сердце нежное, "Мин-сюн"? Знал бы ты как мне противно это имя, как я бы хотел услышать от тебя, произнесённое твоим мягким, нежным, но звонким голосом, своё настоящее имя. Наверное, мне никогда не понять тебя. Среди всех небожителей ты словно светился, ты был таким чистым и невинным на фоне омытых кровью остальных небесных чиновников. Особенно на фоне твоего придурка-брата. Знаешь, пару раз я даже хотел отказаться от мести, открыть тебе правду, остаться с тобой, что-то подсказывало, что ты не оттолкнёшь, поймёшь, но.. В те моменты, когда я был почти готов, приходил он, и пустота ненависти внутри вновь давала о себе знать. Почему же ты раз за разом выбирал его? Я же вижу, сколько боли он тебе причинил своими упрёками и завышенными ожиданиями, так почему же ты был готов идти с ним, бросая меня обратно в эту бездну ненависти и противоречивых чувств? В тот день, когда моя месть наконец свершилась, я думал, что испытаю облегчение. Я ждал, что пустота исчезнет, что я наконец-то отомщу за своих родных и прекращу своё существование, ведь меня, как демона, больше ничего не держит. Но лишь взгляд на тебя, грязного, побитого, заплаканого, но всё ещё самого прекрасного, заставлял пустоту внутри разрастаться с новой силой, поглощать всё на своём пути. Я оставил тебя тогда в столице, я думал, что твои небесные дружки тебе помогут, но что в итоге? Ты остался совсем один. А ведь ты всегда называл всех друзьями, так по-детски наивно веря, что они отзываются о тебе так же. Глупец. Глупый, наивный, шумный, болтливый, весёлый, светлый, родной Ветерок. После того как ты покинул меня, пустота стала только больше. Не помогала еда, сколько ни ешь, не станет и чуточку легче, ведь единственное, что сможет исцелить меня - это ты, твой смех, улыбка, голос. Когда я понял это? Наверное, слишком поздно. И вновь я держу в руках твой сломанный веер. Как у тебя получалось так изысканно им пользоваться? Я до сих пор не понимаю. Ни один человек, коих мне приходилось видеть много, не мог так искусно обращаться с веером. Как мне перестать думать о тебе, как заглушить все эти мысли? Уже никак, я полностью погряз в болоте, названном в твою честь, каждый прожитый мной день - молитва тебе, каждое моё движение - поклонение самому честному и искреннему божеству. И я снова беру, уже починенный и вернувший былое величие веер в руки, но на этот раз мне удаётся не забыться в воспоминаниях о том как твои длинные, изящные пальцы умело обращались с этим веером, сейчас мои ноги сами ведут меня к тебе. Ты, пусть и в порванной, грязной и слишком простой для тебя одежде, всё ещё выглядишь прекраснее всех тех напыщенных и разодетых небесных чиновников, коими ты столь долго был окружён. В тот момент, когда наши взгляды пересеклись, я готов был умереть второй раз. От тебя я ожидал чего угодно: страха, криков, попыток отомстить за брата, но мягкая улыбка и неправильно доброе "Здравствуйте, господин Хэ, я могу вам чем-то помочь?" вводили в заблуждение, звучали не так, как должны были. Я думал, ты будешь злиться. Или отчаянно примешься простить прощения, как ты делал это тогда, может, опять попросишь тебя убить, вероятней всего, испугаешься, но я не ожидал, что ты улыбнёшься. Улыбнёшься мне после всего, что я сделал. Эта улыбка не была выученной и натянутой, не скрывала страх, такие улыбки я давно научился различать, нет, эта улыбка была точно такой же как и тогда. Словно и не было ничего на том проклятом острове в чёрный водах, словно не я собственными руками убил твоего брата. Я молча отдаю тебе веер. Так забавно наблюдать как все твои правильные и нежные черты лица расплываются в удивлении. Ты так мило щуришь глаза, опускаешь брови и закусываешь губу, что хочется наблюдать за этим вечность. Когда ты всё таки решаешься опробовать насколько хорош почти сделанный заново веер, мой взгляд невольно скользит по твоим рукам, длинным пальцам, тонким запястьям, белоснежной коже. Я всё ещё не понимаю как достичь твоего искусства владения веером. Наверное, это под силу лишь тебе одному. Изящно размахивая веером, прямо как раньше, ты тихо смеёшься, радуясь, как кажется, самой жизни. Я давно понял, что ради этой улыбки я готов на всё. Я сделаю что угодно, только прошу, улыбайся, мой Бог, мой Ветерок.