Синдром неполноценности

      Три дня и три ночи Юнги находился на нервяке и не мог ни есть, ни спать. Только сидел, глазея на трубку мобильника, и нервно подрывался к ней, когда слышал зуммер входящих оповещений. И всё ждал и ждал, когда хлопнет входная дверь и звонкий голосок возвестит: «Я дома!» Но всё было тихо. Чимин исчез из поля зрения, не звонил и на звонки Юнги не отвечал. А Юнги страдал! Ему было одиноко, как никогда. Немного поразмыслив и обозвав себя мудаком, Юнги решил во что бы то ни стало найти своего краша. А найдя его, любыми путями вымолить прощение за свои безрассудные игрульки. Иначе он мог навсегда лишиться даже этого маленького счастья — находиться рядом с ним. Ведь он помнил, с каким трудом пришлось выстраивать его по крупицам.       Кое-как приведя себя в порядок, Юнги помчался в универ. Перед аудиторией, где должна была учиться группа Чимина, он остановился и выдохнул. Лекция ещё не началась, но студенты уже сидели на своих местах. В ожидании препода они негромко переговаривались. Юнги заметил Чонгука. Он сидел один, подперев голову кулаком, и, по-видимому, дремал. Чимина рядом с ним не наблюдалось. Юнги быстро подорвался к нему и, толкнув в плечо, сел рядом: — Привет! А где Чимин? — спросил он. — А ты-ы не зна-ешь ра-азве? Он же у те-ебя в после-еднее вре-емя оби-итает. То-олько эти три дня он не приходил в унив-ер. Я зво-онил — не-е отве-ечает, — развёл руками Чонгук. — Юнги! Что слу-училось? — Адрес его! Срочно давай его адрес! — громко закричал Юнги, не совладав с собой от волнения. «Как не приходил? А где же он тогда?» — А что здесь делают третьекурсники? — послышался строгий голос препода, который уже стоял у доски и собирался начать урок. — А ну марш отсюда! Я не позволю срывать мне лекцию! Юнги посмотрел умоляющим взглядом на Чонгука и беззвучно прошептал одними губами слово «адрес!». Но тот завис в прострации и отрицательно помотал головой. Препод неумолимо, как цербер, смотрел на Юнги. Под его немигающим взглядом Мин нехотя двинулся на выход. — Ну что ж, начнём-с! — услышал он, закрывая за собой дверь.       Ему повезло. Выйдя из кабинета, Юнги сразу же встретил Тэхёна. Ким шёл мимо, нагруженный какими-то методичками. Он поприветствовал Юнги и поздравил с выздоровлением. «Вот кто мне нужен!» — подумал Юнги и преградил ему путь. С полоумными глазами, не утаивая ничего, он рассказал ему о своей ситуации, горько раскаиваясь в содеянном. Тэхён молча выслушал его. Он сочувственно покивал головой: — Ну ты даёшь! Ведь Чимин натурал! Да как тебя угораздило влюбиться в него? — Да знаю я! — махнул рукой Юнги. — Ну уж так произошло. Теперь не исправить. Помоги, если сможешь! Узнай у Чонгука его адрес и места, где он может находиться. Мне он не хочет говорить. Прошу тебя, как друга! Я с ума схожу от неведения, вдруг с ним опять что-то нехорошее случилось? Тэхён молча кивнул: — Хорошо, я попробую. Увижу Гука на перемене и тебе скину. Жди!       Целый день Юнги ездил по городу по «местам боевой славы» своего краша. Тэхён всё-таки убедил Чонгука рассказать, где чаще всего тусуется Чимин. Прочитав петицию Тэхёна, Юнги невольно присвистнул. Как всё-таки он мало знал о Паке!       Ну, во-первых, большой новостью для Юнги стало то, что Чимин со времён средней школы занимался хореографией. Поэтому Юнги поехал в театр оперы и балета, где Пак обычно брал уроки мастерства. Юнги встретился с преподом, который ему рассказал, что у Чимина могло быть большое будущее в балете. Но для него это было просто хобби, как для многих спортзал. Несмотря на это, ему недавно предложили партию в массовке. Но, к сожалению, он отказался. У него заболел кто-то из близких, и вот уже три месяца Чимин на тренировках не появляется. Наверное, ухаживает за больным.       Потом Юнги поехал в местный зоопарк. Оказывается, Чимин частенько приезжал сюда в качестве волонтёра помогать мыть клетки и кормить зверей. Но здесь его тоже давно не видели.       После этого Юнги помчался в Дом моды, где Чимина нередко задействовали в качестве модели. Ведь его хрупкая фигурка была просто создана для подиума. Словоохотливый менеджер сообщил Юнги, что администрация мечтает видеть его моделью на постоянной основе, но, к сожалению, он студент, и учёба не позволяет ему выезжать на показы мод в другие страны. Да и вообще, здесь он тоже давненько не появлялся. Наверное, весь ушёл в учёбу. Обычно он сам заранее звонил и договаривался о подработке.       Но самым неожиданным открытием для Юнги было то, что Чимин посещал детский дом. Оказывается, поведал воспитатель, он здесь был популярен! Его очень любили маленькие детишки, с которыми он быстро нашёл общий язык. Дети с радостью встречали их волонтёрскую группу, которая устраивала праздники и организовывала различные мероприятия. Но с особым нетерпением дети всегда ждали Чимина. Их подкупала его доброта и непосредственность. И как только он появлялся на пороге, самые маленькие из них не отходили от своего биаса ни на шаг. А с некоторых пор волонтёры стали приезжать без Чимина. На вопросы деток, где их самый любимый Чим-Чим, они лишь пожимали плечами. Вроде бы кто-то сказал, что он ухаживает за смертельно больным хёном. Ну, это неудивительно, ведь Пак очень сострадательный человек. И воспитатель не теряет надежду, что он скоро опять будет навещать их, ведь малыши очень скучают по своему любимке.       Потом Юнги поехал по его домашнему адресу. Но, как и ожидал, дверь ему никто не открыл. Только любопытная бабка, выглянувшая из соседской квартиры, поведала Юнги, что давно уже не видела Чимина. Наверное, уехал куда-то. А так жалко! Теперь некому ей помогать, и она стала очень одинока. Посочувствовав бабульке, Юнги поехал дальше. Он заезжал к каким-то друзьям, забегал к каким-то девчонкам в общагу, но никто в последнее время Чимина не видел. И все недоумевали, куда мог он подеваться, ведь всегда был рядом, на виду. И когда Юнги его найдёт, пусть Чимин обязательно появится, ведь все уже скучают по нему. Чимин был нужен всем! Каждый раз, выслушивая, какой он охрененный, добрый и отзывчивый, а ещё талантливый и целеустремлённый, в душе у Юнги всё переворачивалось. Он и не подозревал, как все любят его краша. И от этого сильнее и кусачей его начинала грызть ревность. К кому? Да он и сам не знал толком. Но был уверен — Чимина должен любить только он, Юнги! И Чимином не хотелось делиться ни с кем.       Юнги сам себя начал мысленно избивать. Какой же он эгоист! Пока они жили вместе, он ни разу не поинтересовался, чем дышит его краш. Чимка, как правило, о себе никогда не рассказывал. А оказывается, у него была такая насыщенная жизнь! И сейчас, узнав столько нового, Юнги зарыдал в душе. Ему сейчас, как никогда, до скрежета зубов захотелось увидеть своего малыша, прижать к себе посильнее и приголубить, завернуть его в платочек и надёжно спрятать от всех в нагрудный карман пиджака. И никогда никому не показывать! Его малыш такой самоотверженный! Бросив свои дела и людей, которые его так ждали и любили, он сутками ухаживал за Юнги, ни на что не жалуясь. Конечно, понятно, что он старался исполнить свой долг перед Юнги за своё спасение. Но всё же, где-то глубоко в душе, Юнги тешил себя мыслью, что не только из-за этого. Сильно, до боли, сжалось сердце. Быстро развернув машину, он помчался в ближайшее отделение полиции: «Пропал человек!» Написав заявление на розыск, с тяжёлой душой он подъехал к своему дому, поставил машину в гараж и направился к двери. На полпути он остановился и неверяще уставился на крыльцо. Там, в одной замызганной футболке и порванных джоггерах, с фингалом под глазом и синяками на руках, лежал Чимин. Юнги быстро подорвался к нему. Чимин лежал с закрытыми глазами, а его рука судорожно сжимала ключ от двери дома. Видимо, он пытался её открыть, но не хватило сил. Сердечко Юнги пропустило удар. Ему вдруг на секунду показалось, что Чимин мёртв. Юнги наклонился над ним, стараясь уловить дыхание, и облегчённо вздохнул. На него пахнуло ужасающим перегаром. Нос Юнги почувствовал тяжелый запах застарелого алкоголя. Чимка был вдрабадан пьян! Юнги со вздохом легко поднял тельце Чимина и, открыв дверь, занёс его в дом. Тело дрожало в его руках от холода. «Вот бедолага! Не май месяц всё-таки», — подумал Мин. Сколько времени он находился на улице в одной футболке, Юнги не знал. Что произошло с его крашем — тоже. Но наверняка что-то не очень хорошее, раз он пребывал в таком состоянии — весь в синяках и почти раздетый. Юнги аккуратно положил его на диван и накрыл пуховым одеялом. Тот даже не пошевелился. Только лицо порозовело, почувствовав тепло, а губы разъехались в довольной улыбке.       Юнги быстро приготовил для него горячую ванну. Он осторожно стянул с Чимина всю грязную одежду. Аккуратно, стараясь не разбудить, положил его в воду и кинул в неё пенные бомбочки. Обнажённое тело Чимина немедленно оказалось в пенном плену. Он благодарно вздохнул. Юнги присел на край ванны и положил голову Чимина себе на руку, бережно придерживая её за шею. Второй рукой он стал медленно водить губкой по его телу. Чимин расслабленно захрюкал, и Юнги улыбнулся этой милоте. «Пьяная свинюшка, что же с тобой опять приключилось?» — подумал он, и сердечко его сжалось от страха за Чимина. Он почувствовал, как от нежности к этому парню душа свернулась, потом развернулась и понеслась куда-то далеко, в розовые дали. Его тело затрепетало. Он с упоением смотрел на любимое лицо, и больше всего на свете ему хотелось попробовать на вкус эти пухлые розовые губки, так соблазнительно при вдохе вытягивающиеся вперёд. Юнги на секунду представил эти губы на своём члене и почувствовал, что тот сразу же сделал стойку. В паху стало тяжело и некомфортно. Юнги постарался думать о чём-то другом, но у него ничего из этого не вышло. Мысли неизбежно приближали эти пухлые губы к его стояку, и он судорожно сглотнул. Не удержавшись от соблазна, Юнги легонько прикоснулся к ним своими губами. Чимин сладко зачмокал, и Юнги понесло. Он крепко и требовательно прижался к этой сладости, с упоением засасывая их в себя. Он, как изголодавшееся животное, с напором начал исследовать рот Чимина своим языком, яростно вылизывая всё до гланд. В голове стало пусто, на душе упоительно. Юнги увидел, как над пеной от бомбочек вознёсся стоячок Чимина и встал гордым флагманом над водой. Башку от этого снесло напрочь. «Так нельзя. Он же не в себе», — пронеслась какая-то умная мыслишка. Но пронеслась быстро и ускакала в небытие. Чимин томно вздохнул. Юнги увидел, как затрепетали его ресницы. От страха, что его засекли, Юнги оторопел и быстро пришёл в себя. Он неохотно отстранился. На него внимательно уставились карие глаза с огненным всполохом внутри. Юнги отскочил в сторону, ожидая, что сейчас ему явно всекут. — Юнги-я?! — с восторженным удивлением прошептали зацелованные губы. — Ты? Ты почему…? И где я? — Он глубоко вздохнул и пьяно рассмеялся: — Да нихренасе! А… впрочем… Чего уж тут… Эх, Юнги, Юнги! Классный ты пацик! Жалко тебя… и меня… Что я не девчонка. Я тебе тогда бы дал! Вот отвечаю, бля буду дал бы! Хотя… Знаешь, что я тебе скажу?! Юнги смущённо стоял в углу ванной и смиренно ждал, что скажет его краш. Ведь он сейчас действовал как вор, и Чимин будет прав по любому. «Ну давай, Чим, добивай! Самое главное, что с тобой ничего худшего не случилось, и ты в моём доме, — думал Юнги. — И пока ты здесь, ничего плохого с тобой не будет. Ну, поцеловал немного, с кем не бывает...» — Бабы всё равно мне не дают! — продолжил Чимин. Он вынул указательный палец из воды и со значением потряс им в воздухе. А потом философски произнёс: — Бабы — все дуры! И истерички! И это не они не дают мне. Это я их уже не хочу! Может быть… Поэтому я тебе скажу так: давай, действуй! Я согласен на тебя! Обращай меня в геюку! Лучше тебя всё равно никого нет! Чимин пьяно посмотрел на Юнги и хихикнул. Потом тяжело вздохнул и, так же пьяно всхлипнув, пожаловался: — А ты знаешь, как мне одиноко? А знаешь, как хочется любви? Но никто этого не понимает. Только ты один меня любишь на этом свете! Жалко всё-таки, что ты мужик. Но я готов! Но с одним условием: люби меня, как в последний раз! Опустив голову, он внезапно зарыдал крокодиловыми слезами. Юнги с жалостью в глазах посмотрел на него. И хотя он понимал, что в Чимке сейчас плачет алкоголь, ему тотчас же захотелось взять его на ручки и покачать этого кувыркашку, успокоить. Но, переборов в себе эти чувства, он возмущённо сказал: — Ах ты, маленькая пьянчужка, я тебе что — мальчик по вызову? Захотел — кинул меня, захотел — приказываешь любить тебя! Да ты всё ещё пьян! Трезвей давай! Кстати, где шлялся эти дни? А ну, давай колись! У Чимина от этого сразу высохли все слёзы, и он опять пьяненько хихикнул: — А-а-а, хитренький какой! Ничего я тебе не скажу! Где был — там и сплыл! С твоими геюками время проводил. А знаешь, хорошие ребята оказались! Нутти фрутти — везде эти геи рулят! А я тебе заявляю — я стёкл, как трёзвушко! Я тут подумал: из всех них ты самый классный! Так что давай, действуй, заражай меня своим гейством! Пока я не передумал! Чимин вскочил во весь рост и прямо в ванне начал изображать из себя стриптизёра. Весело подпевая и развратно крутя голой задницей, он стал рукой зазывать Юнги к себе. Он начал бросать на него пылкие взгляды, красиво извиваясь всем телом, и даже попытался сделать арабеск. Не рассчитав свои силы, он поскользнулся и упал. Из ванны выплеснулся вал воды. Юнги стало весело. «Блин, наверное, в стрип-баре напоролся», — усмехнулся он. И хотя жопа у Чимки была зачётная, и вертел ею он как профи, почему-то это никак не задело его либидо. Ну да что там говорить, при других обстоятельствах бы… Он рассмеялся и подумал: «Вот тебе и «стёкл, как трёзвушко»! Интересно, он завтра хоть что-нибудь вспомнит?» Такого Чимина он видел впервые. Услышав этот обидный смех и не видя никаких поползновений со стороны Юнги, Чимин вдруг почувствовал себя оскорблённым. Он обиженно засопел и остановился. И, как у всех пьяных людей, у него опять быстро сменилось настроение. — Ну ты чего? Дурак, что ли? — спросил он. — Не хочешь меня? — в его глазах появилась обида, и он уточкой надул губы. Юнги окатило тёплой волной. Эти губы… Теперь это будет его пожизненный фетиш. Но вслух он мягко сказал: — Чим, давай не дури! На вот полотенце. Сам в состоянии обтереться? Он отвернулся, чтобы взять в шкафчике свежее бельё. А когда повернулся, чтобы отдать его, то от удивления присвистнул — его краш уже сладко спал в воде, мирно посапывая и пуская ртом пузыри. Пузыри отплывали от него и, лавируя среди пенных островков, превращались в маленькие воздушные шарики. Шарики плавали по воде и переливались всеми цветами радуги. И рыжеволосое солнечное чудо, возлежащее среди них, казалось инопланетным существом и явно не от мира сего. От умиления Юнги почувствовал себя кисельной лужей. Его малыш казался таким беззащитным и трогательным, что сердце сжалось от нежности и что-то сладко растеклось внутри. «Как он там сказал? Заражай меня своим гейством? — умильно улыбнулся Юнги. — Да не-е-т… Это он по пьяни! Люби меня как в последний раз? Да ну-у-у… Завтра самому стыдно будет… Если вспомнит». Юнги тяжело вздохнул. Ещё с минуту позалипал на спящего и аккуратно вынул его из ванны. Он осторожно промокнул мокрое тело полотенцем и, завернув в простынь, отнёс в свою комнату. По дороге Чимин несколько раз дёрнулся и недовольно что-то выкрикнул. Но, по-видимому, ему стало очень комфортно в сильных руках Юнги. Уткнувшись носом в яремную впадинку Мина, он что-то мило промурлыкал. Юнги умилился и стал убаюкивать его в своих руках, как маленького ребёнка. Аккуратно переодев его в свою пижаму, Юнги положил Чима на свою кровать. Нежно провёл по рыжим вихрам и, умирая от нежности, поцеловал в лоб. «А может, и хорошо, что он так напился? По крайней мере, у меня есть возможность просто полежать с ним вместе в обнимку. Когда ещё такое будет?» — вдруг подумал Юнги. На эти мысли сразу же заинтересованно откликнулся его стояк. «Ой нет, нет! Так дело не пойдёт! Пожалуй, так и до греха недалеко! Надо бежать отсюда, пока не поздно. Боюсь, что не сдержусь, а такого он мне вовек не простит!» — подумал опять Юнги и бросился вон из спальни. Закрыв за собою дверь, он судорожно сглотнул набежавшую слюну: «Ну за что мне это всё? Вселенная, помоги!» — взмолился он неизвестно кому и понуро побрёл в туалет успокаивать младшего Юна. Ведь для них обоих сегодня день был очень длинным и волнительным. А что будет завтра, никто не знал.