Танцы на погосте

НИ ЗА ЧТО!

Чёрно-белые кроссовки несли девушку всё дальше и дальше от шумного города, во мрак глубокого тёмного вечера. Луна, смотрящаяся на небе как пятно разлитого молока на чёрной скатерти, вышла из небесных чертог, прячась в них до наступления вечера. Прохлада приходящей осени подготавливала наш мир к первым ударам мороза, что в скором времени покроет окна домов ледяными узорами, а устеленную еще опавшей листвой землю белоснежной шубой из тонкого покрова первого снега. Приготовив все необходимые запасы на дальние три месяца, многие животные, найдя подходящий уголок для спячки, начали готовиться ко сну. Медведи перестали ходить по лесам и угрожать неосторожным посетителям лестных массивов своим присутствием, ползучие гады ушли глубоко под землю в вырытые норы, в ожидании наступления весны в тепле и сухости. Лишь белки и зайцы, сменившие летние одеяние на новые наряды, бегали на свободе, остерегаясь только одного — хищников, таких как лиса или волк. Лес медленно погружался в сон. Бегущая через облысевшие колючие кусты альбинос кожей ощущала этот процесс, будучи связанной с природой неразрывной нитью. Всё живое в нем будто приостанавливало свою жизнедеятельность, замирая во власти времени. Хотелось упасть и зарыться в манящую безопасностью почву, но яркие, сильные пылающие и охватывающие разум эмоции заставляли ноги бежать вперёд без оглядки, тем временем как в горле застрял отчаянный крик возмущения. «Ни за что!» — дрожал внутренний голос Славы, девы, которая сдержанная и непоколебимая практически в любой жизненной ситуации, но сейчас её распирало от злости, отвращения и боли. «Ни за что!» — дрожали редкие оставшиеся на деревьях пестрые листья. «Ни за что!» — вторил листьям завывающий ветер, сорвав их и унося в далёкие просторы мира. Пропадая в воспоминаниях, она не замечает под ногами торчащий из-под земли корень дерева и, спотыкаясь об него, кубарем летит вниз по обрыву. Мир зарябил в глазах помехами, от чего голова болезненно закружилась, ударяясь при каждом падении. Последний удар — и альбинос пластом разлеглась на мокрой земле, мученически издав вздох от боли и дискомфорта теперь испачканной грязью куртки. Интересено, как она вообще живой осталась, имея такие весомые повреждения, от которых обычно имеется сотрясение мозга и потеря сознания? Нужно отдать должное мгновенной регенерации, срабатывающей защитным механизмом. Она поднимается на ноги, утирает кровоточащее лицо рукавом, бросая мимолётный взгляд на вытекающую из носа красную жидкость, затем переводит его на раскрывшуюся перед ней поляну и замирает в немом испуге. Во тьме, клубящийся на дне обрыва, девушка видит старый полусгнивший крест, а за ним целую цепь хаотично разбросанных деревянных, каменных и железных строений. Кладбище. И, судя по запущенности, очень старое и заброшенное. Многовековые деревья, что когда-то были совсем маленькими саженцами, проросли ветвями вверх и корнями вниз, разрушив часть самых старых могил так, что в них можно было увидеть человеческие останки и опутанных диким вьюном доски сломанных гробов. Подобные места, как кладбища, говорили о скоротечности человеческой жизни и о приходе смерти, которая забирает душу в обмен за то, чтобы провести всё своё существование по определённому сценарию. Это говорит о том, как все мы недолго живём. О этом, как все рано или поздно закончится. И итогом этим будет одно — яма с деревянным ящиком во весь рост. А если вы о себе оставили хорошие воспоминания близким, можете похлопать и похвалить себя — вас какое-то время будут помнить, а потом благополучно забудут. — Стрёмно тут у вас, — говорит вслух Морозова, взмахнув рукой и как бы отгоняя мысли подальше от себя. Но воображаемые призраки местных покойников уже успели окружить кольцом не званную гостью. Недобро мерцая бледно-жёлтыми глазницами, они словно ждали подходящего момента напасть на неё, но стоило Мстиславе встряхнуть головой, вспомнив поучительную фразу отца: «Бояться надо не мёртвых, а живых», — так страх сразу начал сдавать свои позиции на фронте. — Так, спокойно! Это — кладбище. Кто здесь может быть — трупы! Мне никто не навредит, верно…? И успокаивая себя этим, воплощение села на поваленное дерево, хихикнув и сказав «да уж» в пустое пространство, не получая никакого отклика в ответ. Наверное, это даже и к лучшему, что Мстислава набрела на погост, в пределах которого никто не будет донимать и играть на нервах. Подняв голову навстречу небу, девушка, созерцая красоту окружения, постепенно успокаивалась и приходила в чувства. Что же с ней недавно случилось?

***

— ВЫ ЧТОО-О-О?! — воскликнула сверхдержава, удивлённо раскрыв глаза и выпрямившись во времени свои сто восемьдесят четыре сантиметра роста. Лицо президента оставалось непоколебимым. — Но… — Россия, мы находимся на грани катастрофы: демография стремительно падает, нас ждёт экономический кризис, а наши отношения с Украиной переходят едва ли не в военный конфликт. Союз с США — единственный выход. — А… — Я понимаю: тебе очень тяжело вступать не только в политические отношения, но и брачные. Особенно с тем, кто всегда был тебе врагом. Но ты прекрасно понимаешь, какие в нашей стране трудности. Сделай этот шаг ради народа. Подняв указательный палец вверх и открыв рот, Россия хотела выразить всё своё недовольство, но тут же закрыла, так как всё что она чувствовала нельзя было передать словами. В глубине сердца горел пожар ненависти, безысходности и жалости к самой себе, потому что она никак не могла выбраться из ситуации победителем. Сжав со всей силы руки в кулаки, правопреемница СССР отводит взгляд в сторону. Владимир Владимирович прав — положение в стране бедственное. Как вообще могло такое произойти? Слов просто нет. Президент России утвердительно кивнул девушке, а потом, повернувшись спиной, прошёл с Трампом в свой кабинет, чтобы обсудить все детали и вопросы. — Ну что, Россия, вот мы и остались наедине, верно? — американец, стоящий ранее за спиной своего шефа, посмеялся и бесцеремонно приобнял девушку, на что та резко обернулась и замахнулась рукой на парня. Послышался громкий шлепок кожи об кожу и быстрые уходящие шаги из полупустой аудитории.

***

От отрезвляющего сознание холода по спине пробежали мурашки, отчего русская встрепенулась и подтянула ворот куртки поближе к подбородку. Сердце в груди трепыхалось словно пташка в ненавистной ей клетке, ожидавшей вкуса долгожданной свободы, но лишь каждый раз попадая лишь на смертоносные железные прутья. Сжав рукой медленно качающий орган кровь под слоем одежды и плоти, она переводит взгляд в землю в глубоких раздумиях. Здесь, на старом захоронении, где свежий воздух выветрил весь запах мертвечины, думалось легко и спокойно. Минуты текли медленно, город и его обители не беспокоили и так встревоженный разум лишним шумом. Тишина, покой, пустота и безвременье. Спустя прошедших полчаса в их тёмном вакууме наконец-то почувствовался уют и безопасность. Словно сама дикая и часто враждующая с человеком природа позволила себе принять в свои крепкие объятия израненную обществом душу, отгородить от опасного, недружелюбного мира. Однако по привычки сунув руку в карман и нащупав там «оковы» брака, умиротворяющая атмосфера разбивается на хрупкие стеклянные осколки, стоит кончику пальца коснуться ювелирного изделия. Вытащив оттуда дорогостоящее мужское кольцо с замысловатым узором, девушка озадаченно вертит его в своих огрубевших руках, снова возвращаясь в момент репетиции свадебного объявления у алтаря. Лицо русской помрачнело. Судьба пророчила ей будущее жены Альфреда, что означало забыть о своей свободе, будучи полностью быть под контролем американца и его шайки. И никто, абсолютно никто не сможет ей помочь. Даже искренне любящие Беларусь с Казахстаном могли только виновато опускать головы, чувствуя сильную беспомощность против второй страны-титана. Впрочем русская не держит на них зла. Она понимает их чувства, и не собирается «прикрываться» братьями. Россия тяжело вздохнула. А может… всё-таки сделать этот, как выразился президент, шаг? Пожертвовать собой ради блага людей, хоть в этот раз сделать все хорошо для них? Что с ней будет, если она примет предложение? Ничего страшного. Верно…? Девушка мысленно смирилась с предстоящем будущем и встала с дерева, возведя кольцо к небу, окунув его в молочный лунный свет. Прикрыв глаза, Мстислава шёпотом начала говорить заветную клятву: — Этой рукой я развею горести, и чаша не опустеет, ибо я буду вином. Этой свечой я освещу твой путь в темноте. Прими кольцо и стань же моим. Все вокруг замерло. Ветер пропал, не было слышно ни шелеста травы, ни криков жителей ночной тьмы. Только хрупкая, мертвая тишина. Воздух сделался плотным и холодным, повеяло неприятным, удушающим запахом железа с землёй. С каждой секундой запах становился все тяжелее и тяжелее, будто его источник хотел заявить о своём присутствии и стремительно приближался с недобрыми намерениями к нарушительнице спокойствия. Зрение помутнело, кольцо из тонких пальцев упало на землю, а за ним уже вслед готовилась свалиться его задушенная ароматом хозяйка, но чьи-то сильные крепкие руки осторожно ловят еле дышащее женское тело, не давая пасть окончательно.

***

Тепло Тепло — вот, что почувствовала Россия, когда её разум постепенно возвращался из мрака небытия. Встряхнув головой в желание избавиться от сильной боли в ней, русская быстро приходит в сеть и распахивает глаза. Сквозь затуманенный взгляд русская замечает, что находится укрытой одеялом в большой просторной комнате, обставленной в стиле конца девятнадцатого века. Сев на кровать через ноющую боль в затылке, девушка осматривает комнату, пытаясь вспомнить недавние события до начала падения. — Ausgeschlafen? — раздался чужой басистый голос, задающий вопрос на немецком языке, от звучания которого Россия вздрагивает и поворачивается в ту сторону, встречаясь с пронизывающим до костей пристальным взглядом. Из полумрака помещения материализовался высокий мужчина в белой полураспахнутой рубашке, в чёрных брюках, с алыми глазами в таких же чёрных глазных яблоках. Его волосы были лентой завязаны в низкий конский хвост, блестя чёрным золотом в свете огня горящего камина. Бледная кожа, острые черты лица и нахмуренные тонкие брови делали его взор тяжёлым и суровым, словно он застал лежащую на кровати незнакомку за непристойностями. Руки брюнета были заведены за спину, что-то надёжно за ней пряча. Россия отошла от оцепенения, кивнула головой и, сжав в руках край одеяла под пристальное наблюдение мужчины, спросила на немецком: — Где я? — В загробном мире. —Т-ты шутишь? — Я похож на того, кто шутит? — язвительно промолвил брюнет на чистом русском языке, и до России тут же дошло, откуда она могла знать его — воспоминания о кровопролитных событиях тут же ударили ей в голову. …Она республика Советского союза, РСФСР… …Война… …Гибель всего её отряда… …Плен… … Становление острабайтером*: и учительницей по английскому для двух близнецов — Германа и Адель… …Семейные портреты… …Среди них портрет черноволосого угрюмого человека в тёмном строгом мундире... … Этот невыносимый запах железа и сырой земли… «Германская империя»— промелькнула короткая мысль, и русская съёжилась от осознания того, с кем находится в одной комнате. С милитаристом. С тираном. С самым жестоким воплощением в истории, известного своей ненавистью ко всему живому и пронзительными бездушными глазами. Германец, увидев её задумчивость, мрачно хмыкнул и подошёл ближе. — О произнесённом тобою обете не забыла? Он просто восхитителен, — Вильгельм показал из-за спины правую руку с длинными изящными пальцами и кольцом на одном из них. — Но… Это… Это невозможно! — вскрикнула в шоке Мстислава, завертев головой в разные стороны. — Вот именно, что невозможно. Какой чёрт тебя за язык тянул говорить эту клятву? — сухо спросил «жених», поправив манжет рубашки и презрительно стрельнув зрачками в несостоявшуюся невесту. — Я всё объясню. — Постарайтесь, юная фрау.

***

После часового рассказа девушки наступила долгая тишина. Каждый пребывал в своих мыслях и анализировал новую информацию, пытаясь найти выход из сложившегося положения. — Так значит… — задумчиво начал говорить немец, прокрутив ситуацию несколько раз в голове. — ты являешься дочерью СССР и внучкой Российской империи, моего бывшего недруга. — Угу. — И тебя против воли хотели выдать замуж? — Да… Вильгельм опять замолк. Россия, выложившая ему всё как есть и рассказавшая о себе, ожидала пропитанные отвращением комментарии по поводу её происхождения и семьи и сию же минутную расправу, но империя заверил её, что ничего подобного он делать не собирается. Он долгое время находится в царстве мёртвых и не раз сталкивается с монархистом и его сыном, так что сказать ему о них нечего. Да, друзьями они не стали, однако та неприязнь ко всему русскому, которая пылала в милитаристе при жизни и служила топливом в продвижении идей против представителей русского семейства, давно угасла и вместо неё теперь есть стабильный нейтралитет между ним и русской семьёй. Русская взглянула на немца и не могла не подметить, что он очень красив, когда о чем-то думает: морщинка между бровями разглаживается, губы перестают сжиматься в незаметную чёрточку, а слегка дёргаются и сжимаются в такт движений немой речи. Это выглядит… Так по-человечески, по живому. Говорит о том, что Вильгельм не каменное изваяние, а имеющее сердце живое существо. Пусть и с чёрным и сгнившим. — К сожалению, я не знаю как разрешить вставший с нами вопрос, — вздохнул империя, чьи широкие плечи поники, а на лице образовалась тень смятение. — Будет лучше, если мы обратимся к более старшим и зрелым странам. Думаю, они могут посодействовать и отправить тебя домой. — А что, если не получится? — неуверенно протянула девушка, чувствуя удушающий дискомфорт в области сердца. — Тебе придётся остаться здесь и стать моей женой, — его слабая появившаяся улыбка была полна горечи, но она внезапно исчезла, сменившись какой-то радостью и надеждой, чем вызвала непонимание у его собеседницы. — Но, знаешь, в любом случае я даже рад, что это оказалась ты — не человек, а такое же существо, как я. В юности я сильно не хотел жениться и всячески противился воли своего отца. Он проклял меня, мол, «не обретёшь ты в себе внутренний покой, пока не найдёшь ту самую, которая будет одаривать тебя счастьем и нежностью». В итоге я всё равно женился и женился по большой любви, но после венчания и рождения детей эта любовь начала остывать. Я стал чувствовать неудовлетворённость и разочарование в брачной жизни, из-за чего моя жена страдала до самой смерти от моего отстранённого отношения к ней. Но сейчас, спустя стольких долгих лет… Я впервые чувствую себя счастливым и спокойным, как будто всё, что сейчас происходит — правильно и нормально. Мир на миг перестал существовать для них. Формальности и несущественные вещи потонули в приятной созерцательной тишине, голос разума сгинул в приятном молчании. Счастливо растянутые уголки губ, несвойственные угрожающему образу потаённые мягкость и страсть в глазах этого «кошмара Европы» смотрелись более искренними, нежели расчётливость и насмешка в глазёнках Альфреда. Волна безмятежности полностью накрыла Россию, от чего она сама того не замечая улыбнулась, прикоснувшись к холодной руке германца пылающей теплом ладонью. — Не спеши с выводами — нам ещё предстоит узнать друг друга получше.