Врываться в чужие дома, вообще-то, невежливо

Сынмин недовольно бурчит и пытается зарыться в одеяло и подушки глубже, когда чувствует, что его пытаются растормошить за плечо лёгкими аккуратными прикосновениями. Он знает, что это Чанбин, и знает, что в комнате слишком темно для утра, а значит он имеет полное право вернуться к просмотру своих абсолютно упоротых снов. Но, к сожалению, Чанбин так не считает: продолжает тормошить Сынмина и, увидев, что тот подал признаки жизни, становится настойчивее. Сынмин хотел возмутиться, но, как только приподнял голову, услышал короткое "В доме кто-то есть" шёпотом у самого уха. Это очень неплохо бодрит: мозг экстренно включается за секунду, до этого слипавшиеся глаза широко распахнуты, а тело поднимается в кровати, отрываясь от нагретых уютных подушек. Он смотрит на Бина, сидящего рядом, тоже спавшего несколько минут назад, замечает, что в его руке уже зажат пистолет, а сам он молча стреляет глазами вниз, серьёзно хмурясь. Они на первом этаже. Сынмин тянется по простыне под подушку, чтобы у самого изголовья найти свой пистолет. —Будь здесь, я спущусь,–быстро шепчет Чанбин и босой тихими шагами крадётся к двери. Какой он шустрый. Сынмин резко разворачивается в его сторону. —Х...—замолкает через мгновение, поджимает губы — чуть не заговорил в полный голос. Спустя секунду он продолжает шепотом:—хён, не глупи. В ответ он получает закатанные глаза и выразительный взгляд на подушку с намёком, чтобы он уже достал пушку. Ладно, Сынмин доверяет ему. Пока Сынмо достаёт ствол и скидывает одеяло, аккуратно ступая на пол, Со успевает прошмыгнуть в приоткрытую дверь с пистолетом, снятым с предохранителя. Оставшись в комнате один, Ким занимает прежнее место своего парня, прислушивается и пытается разглядеть что-нибудь через щель. Попытки оказываются тщетными: понятно только, что на первом этаже включен свет. Через минуту, которая, честно сказать, ощущалась минимум часом, Сынмин сглатывает, взвешивая все за и против того, чтобы пойти сейчас вслед за Чанбином. Но опять не успевает. Он слышит голоса. Все мужские, двое незнакомцы, третий — его хён. Выстрел, от которого сердце успевает сжаться прежде, чем он осознаёт, что сразу за ним последовал звук битого стекла. Можно выдохнуть, раз за первым выстрелом, явно промашным, не последовали ещё. Может, демонстрация серьёзности намерений? Сынмин закусывает губу, сжимая пальцы на металле, прислушивается. —Да нет у меня ничего кроме этого. Кстати поосторожнее, подарок вообще-то,—Сынмин даже позволяет себе усмехнуться. Гордость берёт за его парня. И он не звучит так, словно ему больно, но, судя по всему, пистолет у Чанбина забрали,-на диван-то хоть можно сесть? —Ты бы не выёбывался, пока дуло у твоего затылка, а?—грубый незнакомый голос. Окей, благодаря их диалогу Сынмин хотя бы может примерно визуализировать происходящее. Где второй? Может их больше? Раздаётся хлопок двери, наверное, единственной жилой комнаты на первом этаже. Второй вторженец оповещает, что везде пусто. -Ты в доме один?—ответа не следует несколько секунд и незнакомцу это явно не нравится. Следующая его реплика сопровождается недовольным болезненным шипение,—отвечай и не трать наше время. Чанбин медлит ещё немного — Сынмин знает, что не в раздумьях, но может даже представить, как он поджимает губы и хмурится — а потом сдавленно, будто это последнее, что он хочет сказать, признаётся, что не один. Ким понимает, к чему всё идёт. Первый, видимо, лидер, говорит второму — Сынмин надеется последнему — проверить второй этаж, а потом парень в комнате решает действовать на опережение. Он суёт пистолет прямо под резинку белья, прижимая к спине, невольно ёжится от холода металла, и полностью скрывает оружие под тканью безразмерной серой футболки, в которой обычно спит. Ким выходит из комнаты и заранее начинает зевать и потирать глаза, делая вид, что они всё никак не хотят открываться; придерживается за перила, чтобы спросонья не оступиться. -Хён, ты ч... Ах!—он зажимает ладонью рот, испуганно округляя глаза, и буквально падает на корточки, до белых костяшек сжимая второй рукой перила,—ч-что происходит?! Чанбин успевает дёрнутся в его сторону со встревоженным видом, но оказывается остановлен крепким захватом со спины и дулом у виска. Сынмин судорожно вздыхает, не отрывая взгляда от пугающей картины. —Ещё люди есть?—Сынмин трясёт головой так, словно это его жизнь зависит прямо сейчас от ответа,—тогда быстро неси ваши телефоны. Достанешь сим-карты и выключишь. Только хуйни не выкидывай. Сынмин так же активно закивал головой в ответ на движение рукой незнакомца, из-за которого пистолет плотнее прилёг к коже Чанбина и вынудил даже отклонить голову в сторону. Он медлит только пару секунд, смотря на Со напуганным щенком, который ищет защиты и ответа как же ему поступить. Чанбин вымученно улыбается: —Минни, сделай как они говорят,—а потом Ким подрывается и, держась за перила несётся наверх, перепрыгивая ступеньки и от этого спотыкаясь. Чанбин провожает его взглядом, пока парень не скрывается на втором этаже, про себя отмечая, что актер Сынмо, всё-таки, хороший. —Если вам вдруг интересно, в той комнате мой рабочий ноут,—Чанбин кивнул в сторону комнаты, которую недавно проверял второй мужчина, повышая голос якобы от раздражения, и подчинённого тут же отправляют назад. —Ну где ты там, если попытаешься с кем-то связаться, будешь мозги своего ненаглядного с пола собирать!—незнакомец громко рявкнул, явно чтобы докричаться до парня на втором этаже. К его сожалению, Ким и так прекрасно слышит всё происходящее. У лестницы слышатся торопливые мягкие шаги; Сынмин замер, ему повезло: мужчина отвернулся, теперь рыча на своего напарника — кстати, их действительно оказалось всего двое — значит, есть доля секунды прицелиться точнее. На него обращают внимание, но поздно. Звонкий выстрел, достаточно точный, чтобы попасть в держащую пистолет руку, а не опасно близкое к нему плечо Бина. Чанбин же, чувствуя ослабление хватки на шее, тут же разворачивает их обоих — теперь он, заломав руку незнакомца, — между прочим раненную — крепко держит его и валит на пол. Вскидывает голову на второй выстрел, сначала смотрит на Сынмина, который уже спускается по лестнице, продолжая направлять пистолет на, очевидно, второго вторженца, который со своей пушкой наперевес выскочил на помощь боссу. Жаль поздно, и жаль теперь с раной в плече, из-за боли от которой он выронил оружие. Сынмин быстро оказывается рядом с ним, скулящим и пытающимся зажать кровоточащую дыру, держит на мушке. —Ты как, хён? Не пострадал?—Сынмин спрашивает хоть и искренне, но так обыденно для подобной ситуации, словно такое происходит регулярно. Может не каждый вторник, но каждый первый вторник месяца точно. —Неа. Пострадал только мой драгоценный сон. А я хотел выспаться в свой выходной,—он коленом прижимает мужчину, который, даже страдая от боли, пытается вырваться и то болезненно стонет, то недовольно пыхтит. —Ну, с такими приключениями мы заслужили ещё выходной, нет? —Надеюсь. Так ты принёс телефон? Я знаю этих ребят и знаю куда их сдать,—Сынмин что-то нечленораздельное мычит и, не сводя пистолет с мужчины на полу, отходит к хёну, протягивая мобильник,—Минни, ты дурак? У меня руки заняты. —А, ой, точно. Кого, говоришь, искать? Он предупреждающе зыркает на того, кого держал на мушке всё это время и, видя его страдающим и поверженным, отвлекается на поиск контакта по указаниям Чанбина. Зря. Сынмин поднимает взгляд ровно в момент, когда дрожащей от боли и слабости рукой преступник направляет в их сторону — не ясно даже в кого именно — пистолет. В голове красная надпись на всю обозримую площадь: "СТРЕЛЯЙ". Рефлекс срабатывает отлично, а Сынмин, только что пустивший пулю в лоб тому, кого, вообще-то, собирался оставить вживых, оглядывается на хёна, как-то жалобно заламывая брови. Тот ему спокойно улыбается, когда делает глубокий вдох и плавный выдох. —Всё нормально. Он хотел выстрелить, спасибо, что защитил нас. Они,—Со кивает на телефон,—не будут против. Сынмин повторяет дыхательную гимнастику за хёном, смотрит на тело и понимает, что до утра они, вероятно, будут убираться. А потом, в конце концов, находит нужный контакт, набирает и держит телефон у лица Чанбина. -Алло. Да, я знаю сколько сейчас времени. Это не мои проблемы. Мои проблемы — это то, что ко мне вломились те мудаки, которых на прошлой неделе выпустили под залог. Не знаю, мне кажется, хотели что-то выяснить. Ну или очень глупо отомстить,—Чанбин недолго молчит, наклоняется вперёд, чтобы проверить подозрительно спокойного мужчину,—один мёртв, самооборона, второй в отрубе и у него кровотечение. Хорошо, жду. Он смотрит на Сынмина снизу вверх и тот кивает, завершая вызов и блокируя телефон. Чанбин поднимается с обмягшей туши и падает на диван, Сынмин плюхается рядом и вздыхает. —Пиздец приколисты конечно. Нужно теперь отмывать кровь, пока не въелась,—он время от времени поглядывает на выжившего нападавшего и не выпускает пистолет из рук, пока на запястья не ложится ладонь Со. Тогда он их хотя бы расслабляет, вместе со всеми напряжёнными мышцами. То есть со всеми мышцами,—да я в порядке. Даже запаниковать не успел, только в тот момент, когда он выстрелить хотел. Чанбин фыркает и двигается ближе, приобнимая Сынмина и кладя голову ему на плечо. Последнее Сынмин повторил, опираясь щекой на парня рядом. —Но ты талант, Минни, я бы повёлся на твою игру,—Чанбин слышит самодовольный хмык и ухмыляется сам,—главное, что они не засрали мой белый ковёр. Это был бы повод и второго добить. —В целом, это можно и без повода организовать, он меня напрягает. —Не можно, он нужен для допроса. —Тогда может что-нибудь с раной сделать стоило бы? Чанбин на это недовольно цокает и закатывает глаза: -Не настолько нужен. Доживёт — круто; нет — всё равно не мне с этим ебаться. —Ну тогда и плевать как-то,—Сынмин одну руку с пистолета перемещает на руку Чанбина, чтобы сплести пальцы,—а этого жмурика заберут же? -Конечно. У нас минут 20 до их приезда и новой порции ебания мозгов. —Вау, какая веселая ночка. Всегда мечтал о ночёвках в шумной компании. —И не говори. Адреналин постепенно уступал и колотящиеся от волнения и страха сердца замедляли ритм. Парни чувствовали накатывающую усталость и, сидя в тишине, чуть не задремали прямо в компании трупа и врага, который хрен пойми когда может очнуться. Не случилось этого только потому что голова Сынмина соскользнула с макушки Чанбина, и он в итоге растормошил своего парня. Чтобы встретить и как можно быстрее выпроводить коллег Чанбина. Этим, кстати, последний занимался сам, прогнав Сынмина на второй этаж, где он благополучно уснул, хотя честно пытался дождаться. Не то чтобы это обидело Чанбина: он аккуратно нырнул под одеяло рядом, придвинулся и почти сразу ощутил, как Сынмин доверчиво жмётся к нему. Приобнимая своего парня он, наконец-то, тоже уснул. После такого они, очевидно, проспят половину следующего дня, а всю вторую половину будут шуметь и ругаться, пытаясь справиться со въевшейся кровью на полу.