Легенда о Бен Глоке

Луна пахла окунем. Бен Глок сидел на голубой сосне, утопая в волнах тумана, и нюхал промозглый воздух. Давненько он не чувствовал этого запаха, вот уже несколько месяцев, куда бы он ни отправился ночью, этого чудесного аромата нигде было не сыскать. Он так жалел, что в Гавани редко находились заказы, а если и находились, то платили гроши. Здесь, в столице, монета гремела звонче, но ветра с берега сюда не добивали, и ему приходилось давиться степной пагубой кизляка. И все же сейчас пахло окунем. Он понимал, что это значит. Все важные вехи его жизни были связаны с рыбой — он познакомился с Дарикой, когда та поскользнулась на жирной чешуе и упала в его объятия, он познакомился с Сэмом, когда они в детстве вышли на сомов с острогой, доверившись лишь собственным глазам да лунному свету. А один раз, когда на судно, что он охранял, напали пираты, ему спасло жизнь чучело веслоноса, приняв на себя предназначавшееся ему копье. Да, этой ночью тоже что-то случится. Только в этот раз гадать не приходилось — когда охотишься на оборотня, и луна вдруг запахивает окунем, сомневаться не приходится. Король Траст не обещал конкретной награды, но по его глазам легко можно было понять — старик готов отдать многое. К стыду своему, Бен почти не заботился о том, как одолеет вервольфа — куда больше его волновал королевский дар. Он видел у принцессы шикарное платье и не сомневался, что оно было одним из лучших в ее гардеробе. Быть может, попросить наряд еще более великолепный, и ворваться с ним утром в лачугу Дарики, и смотреть, как она вертится в нем и звонко смеется, как вздрагивают ее пышные груди? Бен Глок довольно жмурился, и туман закручивался у его ноздрей. Или же угодить Сэму? Испросить у Траста лучшего в стране преподавателя по фехтованию, и не отпускать его, пока тот не вымуштрует Сэма достаточно для поступления в королевскую гвардию? Бену было невмоготу видеть зависть в глазах друга всякий раз, когда он возвращался к ним в Гавань и рассказывал, чем занимался в столице. О, если бы Сэм только знал, как здесь гадко! Туман внизу как-то уж очень завертелся, и Бен перескочил на другую сосну, потом на третью, опускаясь все ниже, и до ушей его донеслось прерывистое рычание. Местные обходили Серый Лес стороной, а королю пришлось послать в окрестные деревни отряды, чтобы охранять скот и поля от волчьих набегов. Путешественники старались не приезжать в эти края ночью, а солдаты уважали, если слышали от сослуживцев, что те несли караул в Мэнсе, Стратлонде или Дорсе. Потому что волки и кабаны здесь были больше, чем где-либо еще в стране, людей они не боялись, а те из солдат, что имели смелость во время стычек заглянуть им в глаза, говорили, что видели там презрение. Сколько лесных тварей ни били — всегда приходили новые. Земля тут такая. Все здесь росло буйно и пышно, потому и не уходили крестьяне — да, опасно, но зато не было засух, и жирная почва рожала зерна втрое больше, чем в среднем по государству. Бен усмехнулся. Местные волки были размером с теленка, но что бы сказали крестьяне, увидь они тварь, что рычала внизу у пруда. С прямой спиной и на двух ногах, чудовищно мускулистая, она, должно быть, была никак не меньше трех метров росту. Людоед по-человечьи припал к земле и хлебал воду. Бен вспомнил, что говорили в городе. Мол, там, где пропадали люди, накануне слышали какие-то странные толки про серебро, мясо, и еще что-то про блох. Народ утверждал, что оборотень разговаривал. Бен оттолкнулся от ветки и с шумом приземлился на берег. Краем глаза невольно заметил распуганную им рыбу. Она здесь тоже была очень большой. Тварь встрепенулась, повернув к нему морду, но атаковать не стала. — Говорят, ты горазд болтать? — скривил губы Бен, оценивающе приглядываясь к оборотню. Когда оказываешься лицом к лицу с противником, он почему-то кажется совсем иным, чем виделся с сосновой ветки. Этот парадокс Бену, наверное, не понять никогда. Оборотень погрузил свою острую морду обратно в воду и что-то нечленораздельно хрюкнул. Но от глаза опытного охотника не ускользнуло, что тварь косилась на его ножны. Верней, на то место, где они должны быть, ведь Бен Глок убивал голыми руками. Те из тварей на его счету, что обладали хоть каким-то разумом, всегда приходили в ужас, когда осознавали, что этот неказистого вида человек забьет их кулаками. В самом деле — в Бен Глоке едва набиралось пять футов, да и шириной особой он не отличался. В поношенной холщовой рубахе в любую погоду, в широкополой соломенной шляпе и изодранных штанах, парусина которых пожелтела от времени, он больше походил на бездомного, чем на сильнейшего охотника на чудовищ во всем королевстве. И все же вервольф не спешил нападать. Вервольф, что незаметно похищал людей из городов, причем зачастую сразу по двое, вервольф, что воровал быков, стоял, припав к воде, и неосознанно уповал на негласное правило, что на водопое все равны. Вот только Бен Глока жажда не мучила. — Мда-а, а я надеялся подивиться, как ты будешь разговаривать своей звериной глоткой, — разочарованно пробормотал Бен, шлепая по берегу. Оборотень угрожающе зарычал, но разве могло напугать подобное, когда весь лес пропах окунем? Где-то вдали грянул гром, заставив Бена удивленно обернуться, и оборотень напал. Он напал как животное, кряхтя, рыча и звонко ступая по сырой от влаги земле. Его длинная волосатая лапа замахнулась, обсидиан когтей рассек воздух, отчего задрожали нижние ветви сосен. Бен Глок сломал оборотню лапу. Прошел в ноги и одним мощным движением опрокинул зверя на землю. Падая, вервольф проскулил, совсем как собака. Почему-то все они, осознавая конец, тявкали, скулили или мяукали, как бы грозны до этого ни казались. Оборотень был очень верток и быстр; окажись он на метр меньше, может, и смог бы что-нибудь ему противопоставить, но такая большая туша просто не могла двигаться быстрее низкорослого Бена. Тяжелый кулак охотника на чудовищ саданул по оскаленной пасти чудовища, отбив всякую охоту кусать. Тогда зверь попытался атаковать уцелевшей лапой, но Бен схватил ее и сломал в двух местах своими железными пальцами. — Неужели ты так ничего и не скажешь? — нахмурился Бен, — значит, эти чертовы торговцы сыром просто судачили? — По… — прохрипел вольф, перекатывая во рту выбитые зубы, — пошел ты. — Другой разговор, — ухмыльнулся охотник. Тяжелый кулак опустился на череп чудовища, и по земле разлетелись вполне человеческие мозги. Ранним утром народ столицы выстраивался вдоль улиц. Справленная в Мэнсе телега скрипела под весом оборотневой туши. Бен Глок сидел, надвинув на глаза шляпу, и покусывал тростинку, безразлично смотря на ошарашенных жителей. Когда он бросил к ногам короля тушу зверя, стоявшие рядом стражники подпрыгнули. Придворные дамы всплеснули руками и непременно упали бы на пол, коль не ловкие и услужливые пажи. Слуги замельтешили, запахло нашатырем, но в носу Бен Глока все еще стоял чарующий аромат окуня, и больше того — запах усиливался. — Вижу, это именно тот самый зверь, — величественно произнес Траст, — благодарю тебя, Бен Глок, Убийца Чудовищ, проси, чего хочет твой благородный дух! Бен Глок по-философски улыбнулся и достал из своего рюкзака необычную рыбу. Запах окуня в его ноздрях стал ошеломительно сильным, а это могло значить только одно: Бог снова взывает к нему. С ним иногда такое происходило: запахивало вдруг окунем, и над его телом начинал управлять кто-то другой. Он не знал наверняка, что с ним в этот момент происходит, но предполагал, что это сама Рыба действовала от его имени, подталкивая его жизнь к тому, что должно было случиться, согласно Пути. Небольшого вида рыбешка, давно иссохшая, лежала в его руке. Он поднял ее высоко над головой и сказал: — Мой король, прошу всего лишь одного: дай мне зерна столько, сколько чешуек у этой рыбы, исходя из расчета, что первая чешуйка — это одна крупинка, вторая — две, третья — четыре, четвертая — восемь, пятая — шестнадцать, и так далее. Сможешь ли ты выполнить эту просьбу? Придворные с недоумением смотрели на охотника. Король с трудом поборол смех, придал себе как можно более величественный вид и ответил: — Твоя просьба будет исполнена, Убийца Чудовищ. Приходи завтра на рассвете, твое зерно будет здесь. Бен Глок поклонился и вышел. В любой другой ситуации он корил бы себя за то, что не попросил того, о чем задумал, но только не сейчас, не в этот раз, когда сама Рыба молвила от его имени. Он почитал это за честь. Когда он закончил свою просьбу, когда король ему отвечал, запах окуня испарился, и он снова был вынужден давиться и чихать от вони города, от смрада людей и улиц. Ночь в кабаке выдалась беспокойной. Одиннадцать человек пытались его достать, безошибочно примечая в странного вида мужчине чужака. Пожалуй, будь он повыше ростом и носи вычурные доспехи, таких проблем бы не возникало. Все сразу бы понимали, что он — очень опасный, могучий воин. Как делал это, когда был жив, Лен Кло. Парень был двух метров росту и всегда громко бряцал своими пурпурными латами. Вот к нему никто соваться не смел, сразу понимая, что тут сила. Бен Глок до сих пор корил себя, что ненароком пришиб его, когда перебрал с элем. И все же рано или поздно ночь кончается. Бен Глок расплатился с трактирщиком и двинулся на улицу, переступая тела пьянчуг. Сегодня туман был еще гуще, сизый поток проник даже сюда, за городские стены. Еще одно задание — обещал Бен Глок сам себе, — один заказ, награду за который теперь точно выберет он сам, и он вернется к любимой и другу, туда, где плеск моря не смолкает ни на секунду, где ветер соленый, а солнце жаркое. Прочь из этой серой и унылой столицы. В этот раз в тронном зале придворных не было. Возле королевского трона лежало три туго набитых мешка, и закованный в броню человек подал их ему, с трудом волоча по земле. Бен Глок смутно помнил вчерашний причудливый закон, по которому рассчитывалось зерно, и был искренне удивлен, что столько набралось. Он толкнет эти мешки на базаре и прилично обогатится. Но куда больше его интересовала вчерашняя рыба, по которой этот расчет производился, ведь, как он помнил, у него в рюкзаке никакой рыбы не было. — Мой король, могу ли я получить обратно ту рыбу, что дал вам для подсчета зерна? Траст нахмурился и помедлил, стрельнув глазами куда-то вверх, однако затем все же щелкнул пальцами, и еще один закованный в броню воин подал Бену ту самую рыбешку. Большая часть чешуек на ней была ободрана. Охотник на чудовищ вопросительно поднял голову. Лицо короля дернулось. Бен Глок уже видел эту сцену. Еще одна тайна, о которой никто не знал. Он мог видеть будущее. То были лишь краткие сцены, но они неизбывно случались. Охотник послушно, как было в видении, отвел голову влево. Рядом с ухом просвистела стрела. Спустя мгновение в его тело вошло еще несколько стрел. Гобелены под потолком сдвинулись, и Бен Глок увидел, что за ними, в потайных нишах, сидели стрелки. Стоявшая рядом стража плотным кольцом устремилась к нему, вонзив в тело пики. Он чувствовал, как острые лезвия утыкаются в ребра, скользят по ним и уходят вглубь, протыкая кишки. Еще несколько стрел вонзилось в тело — в спину, шею, плечо и затылок. Напрягшись, он сомкнул свои мускулы так, чтобы сдержать кровь и не потерять сознание раньше времени. Да. Такую смерть он видел. Ему было непонятно, как его, законопослушного и ценного охотника на монстров могли атаковать прямо в тронном зале. Подданные короля. Такие же, как он сам. Лицо Траста сгладилось, король улыбнулся. — Надо же… тебе только и надо было, что попросить чего-нибудь нормального, я не знаю — мешок золота, драгоценностей, пару жопастых девок — и все! Я бы дал их тебе, и все были бы довольны! Но тебе надо было меня унизить, ткнуть лицом в грязь! Когда казначеи стали считать зерно по твоей рыбной арифметике, у них вышло, что столько зерна нет во всем нашем королевстве! Бен Глок удивленно хмыкнул. Бог Рыба сыграл с ним интересную шутку, ведь сам Бен Глок умел считать только до семидесяти пяти. — Мать твою, он все еще в сознании! — ударил рукой о колено король, — воистину, Бен Глок, ты — опаснейшее из чудовищ! Мы отнесем твой труп в Серый Лес, и волки обгрызут твое тело. Когда крестьяне найдут тебя, все подумают, что лесные звери отомстили тебе за убийство своего короля. А ведь надо было просто попросить что-то нормальное… черт тебя дери! Бен Глок расслабил мышцы, и кровь разом хлынула из всех ран. В глазах потемнело, но окунь… теперь им пахло так сильно, что ничего другого он больше не чувствовал. Одного не знал Траст — сцена собственной смерти не была последним видением, что видел Бен Глок. Тело охотника на чудовищ так и не нашли.