Экстра 2.
3 марта 2024 г., 00:28
Падал снег.
Чиеми быстро оглянулась на отца — заметит ли, скажет ли. Но он смотрел куда-то вдаль, навстречу холодному зимнему ветру, погруженный в свои мысли. В тишине словно замёрзшего утра он что-то бормотал себе под нос, не то устало, не то раздражённо пощипывая переносицу.
Чиеми украдкой зачерпнула снега и сунула его в рот. Дочерям богатых приличных людей не к лицу есть всё что попадётся под руку, но устоять Чиеми не могла. И не хотела.
— И тебе не стыдно?
— Простите, отец.
Он промолчал в ответ. Странно; обычно он доводил до слёз, стоило сделать лишь один неверный шаг.
— Макото. Ты писала Макото?
От одного упоминания имени у Чиеми неприятно дрогнуло сердце. Если отец говорил о наследнике клана, то ничем хорошим это не заканчивалось.
— Да, отец. Как я могу не писать моему... Моему брату? — Чиеми слегка запнулась посреди фразы, почти незаметно, — Мы ведь близки друг другу. Родились в один день и час, всегда...
— Заткнись, — перебил ее отец, — и не пиши ему больше, ясно?
***
— Эй, Макото!
Юсаку счастливо улыбался — казалось, он родился с улыбкой — и махал руками.
— Макото!!!
Подросток, на вид лет четырнадцати, оглянулся на зов. Его глаза казались красными от слез, но когда Юсаку подбежал ближе, он не увидел и следа плача. Макото выглядел мрачным, но ничуть не заплаканным.
— Здравствуй, Юсаку, — без особого энтузиазма проговорил Макото, — рад тебя видеть.
Это прохладное приветствие выбило Ханазаву из колеи. Сегодня ему подарили новый костюм в европейском стиле; пуговицы на нем были металлические и сверкали на солнце; отец обещал взять Юсаку с собой в командировку, к морю. Но все это вдруг показалось Юсаку глупым, не заслуживающим внимания. Лишним.
Он сел рядом с Макото.
— У меня всё хорошо, — сказал он.
Воцарилась тишина.
— Ты знал? — вдруг сказал Макото.
— Что знал?
— В этом году у нас расцвели замечательные лилии.
— А, — сказал Юсаку, — я что-то слышал об этом от отца.
Макото поспешно отвернулся. Юсаку почувствовал себя виноватым, хотя он не сделал решительно ничего плохого.
— Как твое здоровье, Макото? — решился спросить он наконец.
Фудживара открыл было рот, чтобы ответить, но почему-то смог издать только странный, словно полузадушенный звук.
Юсаку встревоженно схватил друга за плечи; Фудживара все пытался что-то сказать, но сдался и упал лицом Юсаку в грудь.
— Макото... Макото, ты чего? — голос Юсаку предательски дрогнул. Фудживара вдруг задрожал в его руках, и Юсаку не пришло в голову ничего лучше, чем обнять его как можно крепче.
— Всё хорошо, все будет хорошо... Ты можешь мне всё рассказать.
Макото всхлипнул и вырвался из объятий. Видеть его в слезах было непривычно, он всегда был негласным лидером для Юсаку и Чиеми, он фехтовал лучше многих своих сверстников и даже кое-кого постарше, Макото, казалось, был крепок как кремень... Но не сейчас.
— Не могу.
— Что?
— Я ничего не могу тебе сказать, Юсаку, — уже более четко проговорил Макото, вытирая слезы рукавом, — но спасибо за заботу. Правда. Моя рана уже почти зажила. И... Никому не говори, что я плакал, хорошо? Никогда.
Солнечный луч отразился от пуговицы на костюме Ханазавы и прыгнул Макото на скулу.
Лжец.ー с неожиданной обидой подумалось Юсаку.
