Исследование чувств Гидро драконов

      Нёвиллет седлает бёдра герцога, отчего у того вырывается резкий рваный выдох. Звук отскакивает от металла стен эхом, походящим на сильный порыв ветра в пасмурную погоду. Подушки дивана скрипят под весом двух тел. Шорох мешающей сейчас одежды раздаётся от каждого движения Нёвиллета, старающегося притереться к паху Ризли как можно ближе.       Драконы всегда описываются в легендах ярыми собственниками касательно своих богатств, но герцог и не подозревал, что это относится не только к вещам. Он едва успевает касаться в ответ, крепко схватить за талию и, спускаясь, провести по тазовым косточкам под плащом, пока к собственной шее плотно льнут губами.       Хватка пальцев на плечах граничит с болью, но плотная ткань не позволяет Нёвиллету впиться ногтями в полную шрамов кожу и оставить ещё несколько ран. Не таких серьёзных, как другие, скорее приятных, которые будут напоминать о близости, когда юдекс снова с головой погрязнет в работе.       — Не молчи. Что ты чувствуешь? — Нёвиллет отстраняется с привычно строгим выражением лица. В такие моменты Ризли чувствует себя особенно уязвимым. — Мы же договаривались. Если я не могу понять, то ты должен говорить о своих эмоциях и ощущениях.       — Я помню, — герцог не может удержаться и вместо ответа вгрызается в плотно сомкнутые губы Нёвиллета яростным поцелуем. Тот сразу же приоткрывает их, послушно впуская в рот юркий язык, глубже втягивая его в себя, и снова елозя бёдрами по паху Ризли. — Мне нравится, как плотно ты ко мне прижимаешься.       Он снова видит перед собой неизменно строгое лицо с нахмуренными бровями и холодным взглядом, отчего бёдра в возбуждении подбрасывает. Ризли знает, что восседающий на нём судья чувствует каждый сантиметр его эрекции даже через несколько слоёв одежды. Но всё равно вместо закатившихся в удовольствии глаз или громких вздохов получает лишь шире раздувающиеся ноздри и плотно закрытые глаза.       — Что чувствуешь ты? — Говорит герцог быстрее, чем осознаёт, насколько сильно он хочет знать каждую мысль касательно происходящего между ними с точки зрения Нёвиллета. — Прошу, расскажи мне обо всём. Сегодня я хочу видеть, как сильно тебе это нравится.       Гидро дракон, за столько лет существования в Тейвате, уже давно знаком с концепцией эмоций, но всё равно предпочитает не показывать их ярко, часто не видя в этом надобности. И Ризли знает, что вряд ли дождётся от того широкой улыбки, разгневанно нахмуренного лба или криков удовольствия. Он услышит всё это в речах, едва выражающих намёк на эмоции.       — Меня возбуждает возможность сидеть на твоих бёдрах и чувствовать, как твой член упирается в мой пах, — герцог внимает каждому слову, не сводя взгляда с всё такого же сурово отрешённого лица и не верит, что из этого рта может вылетать нечто настолько грязное. Низ живота сводит крупной судорогой, через секунду прошибающей уже остальное тело и вынуждающей уронить голову назад, практически до хруста шейных позвонков.       Нёвиллет не теряет времени, мигом оказываясь ещё ближе и широко вылизывая открывшееся пространство. Прихватывает губами кожу у ключиц, почти сразу отпуская.       — Ещё. Хочу ещё слышать, что тебе нравится, — широкая ладонь вплетается в белый хвост, вытягивая из укладки несколько прядей. Другая рука воюет с застёжками на чужой одежде, но вслепую это особого успеха не имеет. Нёвиллет накрывает её своими пальцами, помогая расправиться с несколькими пуговицами и откидывая плащ в сторону.       Он отстраняется, вынуждая посмотреть на себя и словить очередную волну возбуждения от холодного доминантного голоса.       — Хочу впиться зубами в твою шею, чтобы ты думал обо мне каждый раз, когда касаешься синяков. И вспоминал, как просил ещё.       — Кусай, — командует Ризли не хуже своего партнёра, а после выгибается от сомкнувшихся на испещренной шрамами шее зубов. — Как хорошо...       — Мне нравится, когда у тебя начинает срываться голос от стонов, — сильно всасывает кожу Нёвиллет, на которой сразу же расплывается ярко-красное пятно, — а ещё седлать тебя, как будто не позволю в любой момент оказаться под тобой.       Ризли с рыком меняет позицию, рывком приподнимая судью и опрокидывая на диван, сразу же ставя локти по обе стороны от головы и коленом втискиваясь между ног.       — Это ты в любой момент можешь прижать меня к стенке, с такой-то силой, — герцог ладонью проникает под задравшуюся рубашку, между пальцев сжимая набухший сосок и слегка царапая его короткими ногтями, — но всё равно оставляешь столько контроля над процессом.       Ризли может отчётливо увидеть, как расслабляется лицо Нёвиллета и дрожат приоткрытые губы. Он празднует внутри себя маленькую личную победу: довести судью до такого состояния, что тот не будет видеть нужды в сдерживании своего экстаза.       — Меня смущает то, что я хочу сказать, — признаётся он, возвращая былой холод и смотря прямо в глаза, стараясь найти там поддержку.       — Я сделаю всё, чтобы тебе было хорошо.       Нёвиллет сглатывает, но едва заметно кивает, отчего и так растрёпанные волосы ещё сильнее разлетаются по подушке.       — Мне нравится отдаваться тебе.       Глаза Ризли расширяются, несмотря на серьёзность судьи под ним. Тот сглатывает и, впервые за всё время их знакомства, герцог видит Нёвиллета в тревожном ожидании. Юдекс цепляется пальцами за меховую накидку, сминая её, неловко поджимает и закусывает губу.       И всё равно взгляд суровый. Ризли старается истолковать на понятном для себя языке реакции Гидро дракона, но вместо этого сплетается этим самым языком с чужим, протискивая руку под затылок и надавливая на него.       Нёвиллет, должно быть, и сам не знает, как объяснить всё, что с ним происходит рядом с герцогом. А Ризли считает своим долгом помочь тому разобраться не только в чувствах окружающих, но и в своих.       — Тогда сегодня ты меня только направляешь. Остальное делаю сам, — он отстраняется с тянущейся из уголка губ ниточкой слюны, широко этому улыбаясь. Нёвиллет выглядит сосредоточенным, следя за тем, как увеличивается расстояние между ними. — Чего ты хочешь, мой дорогой?       Рука, всё ещё лежащая под рубашкой, начинает медленно вести по широкой груди судьи, стремительно спускаясь к рёбрам и пальцами считая каждое. Нёвиллет жмурится от лёгкой щекотки, но, когда ладонь спускается под кромку брюк, распахивает глаза, выдыхая сквозь зубы.       — Я хочу видеть тебя на коленях, с моим членом во рту.       Приказной тон сейчас звучит отчётливо, как никогда, и герцог от такой резкой смены настроения млеет. Он представляет, как охотно будет выполнять просьбу своего возлюбленного, давясь его размерами и чувствуя стекающую по подбородку слюну.       От одних лишь мыслей в глазах загорается огонь. Ризли впивается пальцами в светлые локоны, обвивает талию судьи, вжимая его в себя, и касается губами мочки уха. Чтобы тот чувствовал каждое слово.       — Я сделаю это для тебя с таким усердием и старанием, что ты будешь молить меня остановиться.       Герцог ощущает каждое движение чужого тела, каждую его попытку притереться ещё ближе, каждый несдержанный толчок бёдрами, чтобы получить больше стимуляции. Теперь уже юдекс хватается за Ризли так, чтобы горячее дыхание опаляло ухо, чётко выделяя каждое слово.       — Я рассчитываю, что ты сдержишь своё обещание.       Герцог рывком отстраняется, заставляя Нёвиллета пытаться зацепиться за него руками и удержать разгорячённое тело рядом с собой. Ему приходится подняться из лежачего положения, чтобы не отпустить Ризли, но когда тот оказывается между его разведённых колен, то оставляет это занятие.       — Назови меня как-нибудь, — голос Нёвиллета становится тихим, почти шёпотом, но каждое слово всё равно гремит в ушах самым сильным громом. Глаза у Гидро дракона цвета Первозданного моря, и в них Ризли точно готов раствориться.       Герцог тянется к пуговице на чужих брюках, расстёгивая её дрожащими пальцами, а замочек на ширинке цепляет уже зубами, ладонями в это время разводя колени ещё сильнее.       — Взамен на это я хочу слышать твои стоны, mon amant, — Ризли разом стягивает с судьи несколько слоёв одежды, оставляя того в одной рубашке, половина пуговиц которой давно расстёгнута под напором горячих рук.       Бёдра Нёвиллета резко подбрасывает, когда герцог немедля проводит по вставшему члену ладонью, внимательно рассматривая его. Запоминая каждую выступающую венку, очерчивая большим пальцем отверстие уретры. Ризли поднимает взгляд на судью, замечая, как сильно вздымается его грудь от частого дыхания.       — Приступайте к делу, Ваша Светлость, — хрипотца Нёвиллета ласкает слух, когда герцог склоняется ближе к его паху и оставляет на чувствительной головке лёгкий поцелуй.       Судья рвано выдыхает, откидываясь на спинку дивана, но всё ещё не сводя глаз с Ризли, то и дело невесомо касающегося губами уже всего органа. Он знает, что сейчас, возбуждённый до предела, Нёвиллет будет реагировать на нежности ярче, чем когда бы то ни было.       — Нравится видеть, как высокопоставленное лицо Фонтейна собирается отсосать тебе? — Герцог пьянеет от каждого ответа юдекса. От любого «я хочу» и «мне нравится».       — Не представляешь насколько. Когда-нибудь я дам тебе возможность это почувствовать, — Ризли на секунду забывается, практически роняя голову на чужое бедро, но быстро приходит в себя. В мыслях вырисовываются картинки, на которых Нёвиллет стоит перед ним на коленях, глубоко заглатывая во всю длину, без возможности сказать, как сильно ему это нравится.       Герцог медленно скользит губами по головке, пока та не скрывается во влажной тесноте рта. Теперь уже очередь судьи запрокидывать голову, больше не следя за движениями Ризли. Его это не устраивает: ощущать на себе пристальный, изучающий и вожделенный взгляд одновременно — то ещё извращённое удовольствие.       Длину органа обволакивает тепло сантиметр за сантиметром. Герцог втягивает щёки, когда доходит до половины, делая несколько едва различимых движений. Внезапно он ощущает в волосах крепкую хватку, заставляющую остановиться в один миг.       Ризли смотрит наверх, ладонями упираясь в чужие колени, разводя их ещё шире. Он не выпускает изо рта член, но и не продолжает свои ласки. По линии роста волос у Нёвиллета выступают еле заметные капли пота, а щёки почти неразличимо краснеют.       Судья доведён до экстаза даже таким медленным темпом. Он загнанно дышит, сдерживая герцога от очередного толчка. От этого у Ризли на губах вырастает подобие довольной ухмылки и из уголков губ стекает несколько крупных капель слюны вперемешку с предэякулятом. Они обрамляют подбородок, собираясь на остром кончике и стекая вниз одной прерывистой струйкой.       Нёвиллет всё ещё изучающе смотрит, а после этого отпускает тёмные локоны, пальцем стирая капающую жидкость. Он несколько секунд медлит, разглядывая бликующие в тусклом свете ламп подушечки, вновь возвращая зрительный контакт. В Ризли определённо что-то ломается, когда судья медленно слизывает слюну с собственных пальцев, смотря на него так, будто это делает герцог.       В ответ не остаётся ничего, кроме как резко погрузиться на всю оставшуюся длину органа, на что Нёвиллет непроизвольно подмахивает бёдрами. Ризли кажется, что в этот момент чужой член оказывается у него далеко в глотке, перекрывая доступ к кислороду на несколько мучительно долгих секунд. Всё, что он снова хочет почувствовать, полностью отстраняясь и закашливаясь, так это ту же саднящую боль и невозможность вдохнуть.       Всего на несколько мгновений герцог ощутил себя настолько нуждающимся и принадлежащим кому-то одновременно.       — Ризли, всё хорошо? — Тон Нёвиллета меняется в момент, в нём не остаётся ни капли былого возбуждения, но его стоящий орган говорит совсем об обратном.       — Хочешь знать, что я чувствую? — В ответ он получает неуверенный кивок. — Я хочу задыхаться, пока ты будешь трахать мой рот.       С остервенением Ризли вновь занимает своё место между ног судьи, одной ладонью направляя член к себе, а в другой сминая набухшие от возбуждения яички. Теперь он сразу берёт во всю длину, мерно начиная подниматься и опускаться на ней. Нёвиллет опять вплетает пальцы в тёмные пряди герцога, готовый исполнить его просьбу.       На очередном ритмичном движении он давит на затылок, задерживая в таком положении Ризли на несколько секунд, пока тот давится переизбытком слюны во рту и не может вдохнуть. Он издаёт что-то среднее между рыком и мычанием, но это посылает по телу Нёвиллета такую волну удовольствия, что он сам отстраняет герцога.       Ризли начинает работать ртом всё быстрее. То и дело втягивает щёки, сдержанно мажет языком по длине, почти полностью выпускает пульсирующую плоть из своего рта, наслаждаясь стонами сверху. Сначала они совсем тихие, задавленные и короткие, но чем больше он заставляет Нёвиллета вбиваться в своё горло, тем сильнее судья распаляется.       Теперь к звукам, которые он издаёт, прибавляется шипение сквозь плотно стиснутые зубы и срывающиеся судорожные выдохи. Герцог чувствует, как лежащий на его языке орган начинает пульсировать сильнее, и только сейчас понимает, что всё это время ограничивался лишь неубедительными попытками потереться пахом о пол через плотную ткань штанов.       Он расправляется с ширинкой в один момент, надрачивая свой член в одном ритме с резкими толчками в рот. Каждая такая фрикция отдаётся вспышкой перед глазами и отсутствием кислорода в лёгких.       Ризли представляет, насколько жалко всё это время выглядел перед Нёвиллетом. Давящийся, с покрасневшими распухшими губами, пытающийся доставить себе удовольствие, неловко елозя по полу; цепляющийся за чужие колени крепко сомкнутыми пальцами, чтобы не упасть. Он определённо не «остальное сделаю сам», скорее тот, кого долго и глубоко имели.       — Ризли... — Герцогу кажется, что ничего более возбуждающего, чем отчаянно слетающее с губ Нёвиллета имя, он никогда не слышал. Взгляда на размазанные от едва заметных слёзных дорожек стрелки хватает, чтобы начать двигаться ещё усерднее. Ладонь судьи сжимается в волосах, стараясь остановить увлёкшегося Ризли, но тот напрочь игнорирует преграду, дорываясь до своего, потому что в противном случае Нёвиллет крупно рискует вырвать тому несколько прядей.       — Ризли, ты же... — Фраза прерывается пронзительным стоном, когда герцог задерживается на несколько секунд в одном положении, а после срывается на бешеный темп. Быстрого поднятия глаз на судью хватает, чтобы заметить на его лице смущение от громких хлюпающих звуков. — Я хочу кончить тебе в рот.       У Ризли в мыслях вертится «это желание для меня закон, Ваша честь» и он не прекращает движений, ощущая, как горят щёки то ли от недостатка воздуха, то ли от смущения. Волосы ещё раз с силой сжимаются рукой Нёвиллета, отчего герцог мычит, посылая по члену вибрацию.       Судья этого не выдерживает, низко вскрикивая, вколачиваясь глубоко в рот Ризли и заполняя горло горячей спермой. Он чувствует, как герцог начинает давиться, но глаза застилает пелена такого удовольствия, которое Гидро дракон не испытывал никогда в своей долгой жизни и он продолжает держать задыхающегося Ризли на своём члене, пока тот даже не пытается отстраниться, послушно пытаясь проглотить всё до последней капли.       Когда хватка Нёвиллета слабеет, он начинает отстраняться, падая спиной на пол и глубоко вдыхая воздух. Сперма стекает от уголков рта по щекам, капая на пол, пока грудь Ризли тяжело вздымается. Взгляд безвольно скользит по высокому потолку, а он заторможенно водит по собственному блестящему от естественной смазки члену рукой.       Лишь спустя несколько долгих десятков секунд герцог переводит взгляд на судью, хищно следящего за каждым движением чужой ладони.       — Ну же, помоги мне.       Нёвиллет не медлит, сползает на пол, нависая над Ризли, и накрывает своими длинными пальцами его руку, задавая куда более быстрый темп. Он льнёт для поцелуя, и герцог думает, как приятно ощущать на языке чужую слюну и остатки семени.       Одним резким рывком он отрывается от губ судьи, подминая под себя и заставляя лечь на живот. Он сжимает половинки ягодиц, входя своим органом между ними и чувствуя длиной и выпирающий копчик, сокращающийся сфинктер и нежную кожу, о которую трётся его член с обеих сторон.       Ризли увеличивает темп, пока Нёвиллет охотно выгибается, подставляясь ближе к герцогу. На его спину капают белые капли, задевая скатавшуюся до лопаток рубашку.       — В следующий раз я надеюсь почувствовать, как ты принимаешь меня внутрь, — Ризли оглаживает бедро, отпуская судью от себя. Они оба ещё какое-то время сидят на полу, в попытке отдышаться, когда герцог всё-таки роется в полках своего стола в поисках салфеток и аккуратно стирает со спины Нёвиллета сперму.       Тот поворачивается, расстёгивая ещё держащие рубашку пуговицы и откидывая её в сторону, пока ходит в поисках своих брюк и белья. Ризли на ощупь убирает с щёк и подбородка семя Гидро дракона, застёгивая ширинку. Когда он поворачивается, судья уже раскидывает конечности на диване, умиротворённо дыша с закрытыми глазами.       — Как тебе? — Голос звучит хрипло из-за раздражённого горла, но герцог терпит. Он занимает место рядом с возлюбленным, который двигается ближе, приваливаясь головой к чужому плечу.       — Очень хорошо, — Нёвиллет приоткрывает глаза и тянется к губе Ризли, чтобы стереть оттуда белую каплю. — Мне нравится, когда ты знаешь, насколько мне приятно из-за тебя.       — Тогда надеюсь каждый раз слышать об этом в мельчайших подробностях.       Судья согласно хмыкает, втягивая герцога в очередной поцелуй, уже куда более медленный и настолько чувственный, что Ризли без слов ощущает всё, что у того на уме.