Уклад, жизнь, путь

Отрину я, жизнь невзгод, отвернуться побератели благ моих. Да без совести взымал, души избивал. Измывался над делами моими, коими отважился хвалитья, скажу, как второй частью меня является, не крокодил, но отвратность моё, а милость, как слабоко защита от грехо прозрения, иного уклада в монашество исступление. Грабил, как с детства мечтал. Драгметаллы химозил, елозил. Убивал почти не мысля. Брак-не моё, изменял. Бил с наслышкой на город мой. Лгал с передышкой. По всем делам бесцельный гулял Тела наивных побужденцев в мой труд ступали, эдак от усердности их я подустал. Мыслю здраво, на ум не скуплюсь, считаю так: Смелого рабство в темнице только возвышает, а петуху, да будет ему извество от исконно смелых-избраных: ему приданный путь, владычеством, судьбою и богом дорованны, для его́ лучшего предназначенья, слабым зовёт на веки неизменно, купол сверкнет падшемиру́, но спасенья не приклонит тебе вера, а твой базар, может искусный, да веде тебе, черно нам в душу и на байбут справляет, как яблоко небесного край не в лучшие день. Подневольный собрат с чащи затеренных трёх берёз взят, балдой всемирно вилял, небесный свод дурачку держался, а пол по голове ранялся, иль словно я-баклан, жалобным стоном после братского созвучья с мором всем в душу, и дареньем обычных всегроховных бед, в замирье попал.