Узники

      

      

Глава 1

      

      

      

1

                    Порой мне казалось, что моя жизнь была сложна, сложнее, чем у моих ровесников из Москвы.       Я родился, жил и вырос в селе, в котором не было место проявлению слабости, да и слабым людям в целом. Живя там до 7-ми лет и уехав в Москву, мне стало ещё сложнее. И не удивительно. Парню, который не жил и не привык к городской суете, было не привычно видеть рядом с собой детей, которые боялись любого комара, не говоря уже о том, чтобы заставить их работать.       Неженки.       И из-за моей простоты и отсутствия брезгливости меня прозвали «Деревенщина». Но мне было плевать. Я гордился тем, что хоть что-то умею делать руками и не боюсь всего подряд, как городские неженки. И из-за этого я и считал, что жизнь и детство у меня были сложнее, но вместе с этим и лучше, чем у Московских детей.       Да, жизнь у меня было сложна, но, по сравнению с тем, что случилось, я понял, что жил в Раю                     

2

      

      

      Хоть и живя до 16-ти лет в Москве и приезжая в родное село только летом, формы я своей не потерял. Во мне появилась и городская часть личности. Я научился, как себя вести в общественных местах, как ездить по метро, не потерявшись по пути и многому другому, чему я не мог научится в селе.       Оно к слову называется «Бешалма». Прекрасное место, которое не заменит ни одно другое. Объективно, оно было не идеальным, но для меня это было лучшее место. Рай.       — Этот Коронавирус, меня с ума сводит! — возмущённо сказал я, недовольно выдохнув.       — Ну что поделать, Арти. Надо же знать что в мире происходит.       Я лежал на диване, рядом с бабушкой и мы вместе смотрели телевизор «SAMSUNG». По нему в очередной раз показывали новости, с устоявшейся темой — Коронавирус.       — Понимаю, что надо, бабушка. Но уж 14 августа, а из-за него границы закрыли. Мне же в 10-ый поступать. Да и к тому же, там моя девушка осталась. — Последнее я сказал немного смущённо, а бабушка усмехнулась.       — Даст Бог и границы откро… — Бабушка не договорила из-за сильного чиха, а после и продолжительного кашля.       — Будь здорова, бабушка.       Вся моя семья, кроме меня, болеют: бабушка, дедушка, дядя и его жена. Родители остались в Москве, но, когда мы им звонили, было видно, что и они болеют. Ничего серьёзного, по телевизору говорят, что нужно принять жаропонижающие таблетки, дать больному отдохнуть и отоспаться. Но, смотря на бабушку, мне сложно поверить, что вышеперечисленных советов хватит для выздоровления.       Да и вообще, этот масочный карантин и изоляция от всех, мало помогает.       Большая часть нашего села попряталась по домам, но все равно болеют и болеть могут от нескольких дней до нескольких месяцев.       Люди начали болеть до того, как я приехал в Бешалму на лето. Ещё в Москве, примерно в конце апреля. Люди настолько быстро заражались, что у нас даже ОГЭ отменили. Я уехал в Бешалму в начале мая, так как не было смысла оставаться в Москве, раз экзамены отменили. Родители меня поддержали. И это только за первый месяц появления Короны. Я уже молчу о закрытии торговых центров, кинотеатров и так далее. Удивляет еще то, что Мировые Державы не закрыли границы в самом начале карантина, ведь это первое, что они должны были сделать. А они сделали это только в начале августа.       — Спасибо, Артур.       — Ты таблетки пила сегодня?       Ответила мне бабушка только после длительного и влажного кашля. Казалось, что она выкашляет все легкие. Я с огромной болью смотрел на неё, потому что было невыносимо видеть её такой. Да и не только бабушку. Невыносимо было видеть, как вся моя семья болеет. Мне даже становилось стыдно, что я один чувствовал себя хорошо.       — Еще нет. Только утром пила. — ответила она с тяжёлой отдышкой. Эти приступы кашля отбирают у нее много сил.       — Тогда выпей сейчас. — Я встал, открыл дверцу шкафчика, в котором находилась коробка со всеми лекарствами. Взял оттуда ибуклин и протянул бабушке. — Выпей эту и на сегодня хватит.       — Спасибо большое, Артюш, что заботишься обо мне.       — За это не благодарят, бабушка. Я же тебя люблю. — Послал ей воздушный поцелуй.       Она улыбнулась. Обожаю, когда она улыбается.       Я снова улегся рядом с ней и мы продолжили смотреть телевизор. Очередная болтовня о том, что нужно сидеть дома, а если и выходить на улицу, то только в масках и рассказы о создании вакцины.       Я посмотрел на часы. Они показывали 19:05. Через 10 минут я должен встретиться с друзьями.       — Бабушка, прости меня пожалуйста, я договорился с друзьями выйти погулять… Можно я тебя оставлю ненадолго?       — Иди, иди, конечно. Ты что, все хорошо, — ответила она, — возьми ещё это. — Бабушка протянула мне 20 лей, Молдавская валюта.       — Нет! — отрезал я.       — Возьми! Возьмёшь себе что-нибудь.       — Бабушка…       — Бери говорю! — Она была настроена решительно отдать мне эти деньги.       Я их взял и положил в карман.       — Спасибо огромное, бабушка. — Я наклонился и поцеловал ее в щеку.       Я уже прошёл в соседнюю комнату, как бабушка сказала мне вдогонку:       — Иди, наслаждайся молодостью!       — Обязательно!       Насладится мне ею дали недолго.                     

3

                    Когда я говорил, что моя жизнь сложна, то я имел ввиду, что она сложна в плане сельско-хозяйственной работы.       Я много работал по дому с бабушкой. Мой дедушка, папа и дядя индивидуальные сельско-хозяйственные предприниматели. Они держат множества полей, садят на них разного рода продовольствия: пшеницу, кукурузу, подсолнух, лен и ещё парочку. А, когда наступает момент все это собирать, в ход вступают комбайны, тракторы и разного рода техника. Вот тогда-то и нужен я. Мне полностью доверяют только тракторы, так как учить меня водить комбайн времени нет. И на них, с дедушкой на пару мы собираем все, что собрал комбайн и отвозим собранное на склады. И так день за днем, все лето. И мне это нравится, хоть и приходится много работать.       В моральном плане все было идеально. Мой родной дядя и его жена, которые меня любят, любящие родители и ещё более любящие бабушка с дедушкой. Как там говорят «Имея не ценим, а потерявши плачем»? Только не со мной. Я видел семьи гораздо более ужасные и благодаря этому и ценил свою.       Но боль от ее потери все равно несоизмерима.                     

4

                    Выйдя из дома и пройдя ещё несколько метров, за углом я заметил двух парней, разговаривающих о чем-то очень громко. Я довольный направился в их сторону. Один из них, Арсений, для меня и друзей просто Арс, заметил меня и поспешил продемонстрировать мне средний палец, улыбаясь при этом. Я в долгу не остался.       Они направились ко мне на встречу. Арс держал в руках две колоды карт. Одна колода была с «UNO», а вторая с обычными картами.       — Че ты так долго? — недовольно спросил Егор       Егор был самым младшим из нашей компании. На тот момент ему было всего 15 лет.       Он заядлый любитель походов. Всегда знает, как разжечь огонь, построить укрытие из веток и мха и знает, какие ягоды съедобные и несъедобные. В лесу с ним не пропадешь.       Порой он может очень много и долго говорить. Иногда что-то бессмысленное, а порой выдавать умные речи, но это бывает редко. Чаще его слова несут юмористический характер. Особенно весело, когда он подшучивает над своим младшим братом.       В его речи всегда проскакивает сарказм, от чего становится сложно понять, серьёзно он говорит или шутит.       Впрочем, в данных обстоятельствах не до сарказма.       — Это вообще-то вы рано пришли, а не я. Мы на 19:15 договаривались, а сейчас 19:10.       Он недовольно фыркнул, как человек, которого поставили на место и которому нечего больше противопоставить.       — А где Алиса и Ника?       — Они написали, что придут сами и сказали, чтобы мы их ждали у нашей мельницы старой. — ответил Арс, скрестив руки.       — Да это бред. Лучше их тут подождать.       — Ты что, не знаешь этих женщин? Одна пацанка, другая добрая. Если Алиса и придёт быстрее, то наша пацанка-Ника нет. — Егор вертел в руке маленький железный шарик.       — Ничего, подождём, — сказал Арс. — пятерым лучше идти.       Обычно Арс всегда серьёзен, любит играть на гитаре, хоть и не профессионально, но получается у него здорово, обладает размеренной речью. Любитель ходить на разного рода дискотеки, вписки и всего такого. Арса можно описать двумя определениями: «Тусовщик» и «Настоящий мужик», из-за его характера.       Смесь из Арса и Егора весьма взрывоопасна, из-за полной противоположности их характеров.       Но в последнее время он даже серьёзнее и задумчивее, чем обычно. А чему удивляться? У него вся семья (мама и старший брат) болеют этой Короной, кроме него.       Как и у Егора. И у Ники. У Алисы. У меня. Все в наших семьях болеют, кроме нас пятерых. Мистика какая-то.       Прождав минут 20, мы увидели, как к нам идёт Алиса и в ту же минуту с другой стороны шла и Ника. Егор не угадал на счет того, что Алиса придет быстрее Ники.       Обе были одеты в спортивные костюмы «adidas». Красные куртки с черными полосками, идущими от плеч до запястий и черные штаны с уже красными полосками, направленные от бедер к икрам.       Алиса крикнула с далека:       — Я же писала, что вы можете идти к мельнице! Мы бы пришли сами.       Алиса всегда отличалась мягкостью своего характера и добрым сердцем. Настолько добрым, что этим сердцем порой пользовались в корыстных целях.       Она ничем особым не увлекается. Её интересует лишь учёба и хорошие оценки, так как у неё синдром отличницы, не дающий ей жить по другому.       Всегда тихая, скромная, не любящая кричать на других людей. С самого детства её старались сделать идеальной, от чего она получила множества психологических проблем, по типу неуверенности в своих силах, чувства, что она работает недостаточно, хоть и пашет, как проклятая.       Но в тоже время, Алиса очень придирчива и любит чистоту в любом её проявлении. Она требовательная к самой себе и к остальным в том числе.       — Решили подождать! — выкрикнул Арс.       Алиса и Ника теперь шли бок о бок к нам. Наконец встретившись, мы направились по грунтовой дороге к заброшенной мельнице на холме.       Шли мы молча. Это было чужеродно, ведь всегда находились темы для разговоров. Эти темы и остались, но появилась одна большая, которую никому из нас не хотелось обсуждать, но рано или поздно придётся. И лучше уж рано.       — Ребят, как там ваши родители дома? — спросил я. Они все разом посмотрели на меня. Мне стало неловко, но я продолжил: — Я имею ввиду, как они себя чувствуют?       Арс тяжело выдохнул, Егор опустил голову, Алиса тут же изменилась в лице, в секунду погрустнев, а Ника закрыла глаза, прищурилась.       — Херово. — сказала Ника       — Херово. — сказал Арс       — Херово. — сказал Егор       — Плохо. — сказала Алиса.       Я ничего не ответил, ведь и так было понятно, что все херово. Этим вопросом только испортил их и без того плохое настроение.       Егор злобного рыкнул.       — Вот почему так?! Как эта Корона работает?! Будто только дети не заражаются.       Я знал, что младший брат Егора, Коля, тоже болеет Короной. Лучше не стану ему это напоминать, иначе нарвусь на его гнев.       — Не совсем, — начала Ника. — наши же знакомые сверстники тоже болеют здесь Короной.       Я кивнул.       — К тому же у меня в Москве знакомый, он мне писал и сказал, что тоже Короной заболел. Он наш ровесник. Значит болеть могут все.       Ника одна из тех, кого воспитали улицы.       Мать была законченной алкоголичкой, тратила деньги семьи на выпивку и своих дружков, а отец ушел, когда Ника еще не родилась. Естественно, с таким образом жизни, у неё не было времени следить за своими дочерями, Машей и, собственно, Никой.       От уличного воспитания Ника стала зажатой, замкнутой и нелюдимой. Она никому никогда не доверяет на 100 процентов, всегда оставаясь начеку. Вспыльчивой она стала, так как ей всегда приходилось ругаться с мамой на повышенных тонах.       Она одна воспитывала свою младшую сестру, которая младше неё на 10 лет. Маша была зачата в результате алкогольного опьянения её мамы и какого-то мужика.       Уже с десяти лет Ника как угодно пыталась зарабатывать деньги, чтобы прокормить сестру и себя. Мать месяцами могла быть в запое, вдали от дома, поэтому ей приходилось работать в церкви, в музее, в магазине консультантом и все это одновременно. Сестру она свою очень сильно любила.       Так она жила 6 лет, от зарплаты до зарплаты. И сейчас, когда ей 16, она может устроится на более прибыльную работу.       Мы уже дошли до поворота налево. Пройдя его, нам остаётся только путь прямо, а потом подъем на крутой холм.       — Тогда почему мы не болеем? — спросила Алиса.       — Кто его знает? — ответил я       После этого все замолчали.       Идя дальше по грунтовой дороге, мы дошли к подножию холма. Слева от нас был заброшенный и полуразрушенный дом, которому явно оставалось не долго. В этой части села практически никто уже не живёт, за исключением пары небольших семей. Можно сказать, что этот район практически заброшен.       — Ребят, — обратился я к ним, — никто из вас случаем не читал «Противостояние» Стивена Кинга?       Они все посмотрели на меня в недоумении.       — Впервые слышу. — ответила Ника, суя руки в карманы. — А что?       Я задумался. А действительно, почему я это спросил? Из-за того, что Корона была похожа на вирус «Капитан Торч» из этой книги? Скорее всего, да.       — Я спросил к тому, что эта Корона, да и вся ситуация в мире, очень похожа на сюжет этой книги. Больные плодятся, как мухи у уличного туалета. В нашем селе шанс найти здорового стал 1 к 100. — Я помолчал, затем снова продолжил жуткий рассказ. — В этой книге мир пал жертвой этого вируса.       Посмотрев на их лица, я увидел страх. Не простой страх, как получить двойку во втором классе, а страх за жизнь.       Я старался смотреть куда угодно, лишь бы не на их лица, но получалось плохо. То и дела я возвращался к ним взглядом, жалея о своих словах. Они и так напуганы тем, что их семьи болеют, а теперь и я соль на рану высыпал.       — Да нет, все это всего лишь научная фантастика. — весело сказала Алиса, пройдя вперёд и встав по среди дороги, чтобы мы её видели. — Пойдёмте лучше дальше, мельница вон там.       Она пальцем указала на мельницу и мы стремительно принялись подниматься, пиная под ногами пыль и песок. Самым первым добежал Арс и выкрикнул радостный победный клич. Я прибежал вторым.       Мы полезли по лестнице и забрались внутрь. Помещение было довольно таки просторным, учитывая, что здесь было много хлама, старого оборудования, чтобы делать и просеивать муку, всякие старые столы и стулья, не пойми зачем. Мы уселась на пол кругом, подальше друг от друга, чтобы никто не подглядывал в карты соседа и Арс принялся тасовать колоду.       — Играем в 36 или 52 карты? — поинтересовался Арс.       — Давайте 52 — ответил Егор, — нас же много.       Арс начал раздавать карты каждому по одному, по очереди. Раздав всем, мы принялись играть первую партию.       Так пролетела первая партия, в которой выиграл Арс, вторая, третья и ещё Бог знает сколько. Мы радовались, веселились, бесились с того, что проиграли, смеялись. А самое главное, мы отвлеклись от проблем и плохих мыслей, которые преследовали нас каждый день на протяжении практически всего лета.       С тех пор, как наши семьи заболели, а это случилось примерно в середине июня, мы практически перестали гулять и лишь поддерживали общение через телефоны, часто звоня друг другу. Хотя нет, в одном я соврал. Мы иногда пересекались, по одному или по двое, в аптеке, приходя за лекарствами. Это все. Этот раз был первым за столько месяцев разлуки.       Что же, встреча на мельнице, в этот раз, была и последней.                     

5

                    Есть один человек, ради которого мне хочется становится лучшей версией себя. Человек, для которого я не жалею ни времени, ни средств. И это Женя, моя девушка.       Она обычного среднего роста и изящного телосложения, даже, сказал бы, спортивного. У неё тонкая талия, формы песочных часов, изящные руки средней длины с маленькими ладошки и пальчиками. Низкая грудь с неширокими плечами добавляют ей солидности. Овальное и смазливое личико обрамляют короткие кудряшки золотисто-рыжего цвета. Её глаза карего оттенка дарят ощущение теплоты, словно ты смотришь в кружку с кофе.       Она так же добрейший и милейший человек. И при всех вышеперечисленных качеств у неё не было до меня отношений. Казалось бы, за такой должны гоняться, если уж не все, то многие парни уж точно.       Но я первый осмелился ей признаться.                     

6

                    Проведя девочек по домам, я попрощался с Арсом и Егором и вернулся в дом. Сняв кроссовки, первым делом, не помыв руки, я пошёл в комнату бабушки, тихо и не спеша, так как время было 22:54. Обычно бабушка ложится в десять вечера, но в связи с болезнью и усталостью, думаю, что легла она гораздо раньше.       Войдя в комнату, свет был выключен и я увидел, что рядом с бабушкой спит и дедушка. Телевизор работал. По нему шли очередные новости о Короне. На комоде, с права от дедушки, я увидел упаковку ибуклина и сами таблетки в этой обертке. Она была новой, но в ней не хватало двух таблеток.       Телевизор резко загорелся синим светом и на экране было написано «ЭКСТРЕННЫЕ НОВОСТИ». Я быстро схватил пульт, немного уменьшил звук и сел близко к телевизору.       — Мы прерываем передачу, в связи экстренных новостей. — начала ведущая — В Московском Кремле, группа людей, примерно 250-300 человек, среди которых есть как подростки, так и совершеннолетние граждане, вышли на несанкционированный митинг. Группа митингующих ходит по всему Кремлю, выкрикивая свои лозунги. Татьяна, продемонстрируйте нам, пожалуйста.       Тут ведущую сменяет репортёр с места событий. Она стоит у входа в Кремль с микрофоном в руках и все мокрая. Видимо в Москве не просто идёт дождь, а целый ливень.       — Спасибо Анна. — поблагодарила Татьяна. — И так, митингующие прошли уже целый круг по Кремлю и вернулись на исходную точку, откуда начали. Мы находимся от них на достаточно близком расстоянии. — Она перестала говорить и направилась в сторону митингующих, закрывая голову зелёным планшетом. Подойдя к одному из них она тронула его в плечо. — Извините, молодой человек, — к ней повернулся парень лет 15-ти, — расскажите нам пожалуйста, почему вы митингуете.       Этот парень был одеты в большие болоньевые штаны и черную толстовку. На голову он надел капюшон от толстовки и натянул так, что были видны только глаза. Он постоянно чесался. Чесал ноги, руки, подмышки и голову, просовывая руки сквозь капюшон. Он тоже был весь мокрый.       — Все, что вам говорят — пиздеж! — выкрикнул он. — Корона куда серьёзнее, чем вам и мне говорили! Конечно, по началу симптомы, как у обычного ОРВИ, но спустя месяц, как вы заболеете, вы начнёте гореть изнутри, появится сильный зуд, а кожа станет вот такой! — Он открыл капюшон и, увидев его кожу на лице, красную, словно помидор и покрытую кровавыми волдырями, я тихонько ахнул и прикрыл рот руками. Он стал чесаться ещё сильнее. — И вот такое по всему моему телу, блять! Не верьте России! Она и пиздела нам почти 5 месяцев! Мои знакомые из Америки говорят, что у них даже хуже ситуация в стране, чем у нас. И…       Разговор прервался громким выстрелом. Татьяна упала с простреленным виском прямиком в лужу, расплескав воду и окрасив её в красный. Оператор снял эту жуткую картину настолько чётко, что мне стало страшно. Затем он направил камеру на стрелявшего. Оператор развернулся и принялся убегать, а я все думал, почему нельзя переключить этот ужас на ведущую. Но он не успел убежать. Прогремел ещё один выстрел и оператор упал, а камера упала с боку, снимая его лицо вверх ногами. К нему, захлёбывающемуся от собственной крови, подошёл стрелявший и произвёл ещё один выстрел ему в голову. Тот последний раз дернулся. Затем ещё один выстрел. На всякий случай.       Стрелявший подошёл к камере, взял её в руки и прокричал в микрофон Татьяны так громко, что мне пришлось уменьшить звук:       — Хватит нам врать, уебки! Мы в праве знать, что происходит! Вы не имеете…       Тут приехал наряд военных, на бронированных машинах, в пуленепробиваемых жилетах и шлемах, не показывающих лиц. В руках у них были автоматические винтовки АК-74. Без предупреждения они открыли огонь по митингующим. И не без оснований. Как было видно, многие были вооружены.       Перед тем как расстреляют сотни подростков и взрослых, я выключил телевизор.       Без единого слова я побежал за телефоном.              

7

             Выбежав на крыльцо, я принялся хаотично искать телефон. Перерыл всю чистую одежду, которую снял с вешалки, но его нигде не было. Я вошел в другую часть дома, забежал в первую комнату, где я обычно спал. Телефон был на кровати. Как я потом вспомнил, телефон я забыл дома и на прогулку с ребятами его не взял.       Включив его, я первым делом зашёл в «Телеграмм», нажал на переписку с Женей и написал:       — Женя, ты как, в порядке? — Я нажал на кнопку отправки.       Не дожидаясь ответа, я зашёл в «Звонки» и позвонил ей. Пошли первые гудки. После трех гудков, она ответила. Слава Богу!       — Ало, Артур! — начала она. — Боже, как хорошо, что ты позвонил!       Услышав её ангельский голосок, мне стало намного спокойнее. Я положил руку на бок, прогнулся вперёд.       — Слава Богу, ты в порядке! — Я облегчённо выдохнул. — Ты видела новости?       Она секунду помолчала и в трубке было слышно ее неровное дыхание. Я напрягся.       — Конечно, видела. — Снова молчание, затем продолжение: — Это кошмар!       Вспомнив её неровное дыхание, я запереживал не на шутку. Уж странно это было.       — Жень, ты как себя чувствуешь? — медленно-тревожно спросил я.       — Артюш, не переживай. Я же тебе писала, что не болею и что чувствую себя хорошо.       — Да-да, я помню, что ты говорила, просто… просто я очень переживаю за тебя.       На фоне я слышал разговоры членов её семьи, обсуждающих, как я понял, ситуацию и высказывая свои мнения по этому поводу. Самый громкий голос принадлежал отцу Жени.       Затем она снова заговорила:       — Господи, Арти! Мне так приятно, что ты переживаешь за меня, — Она говорила чуть ли не плача. — А как ты вообще себя чувствуешь?       — Я в полном порядке, но все равно в лёгком шоке от того, что произошло.       Поболтав ещё немного не о чем и обсудив произошедшее, я услышал крики её отца, который, по словам Жени, никогда не кричал на неё и её брата       — Солнышко, прости… прости, я должна идти. Извини, пожалуйста… трудно говорить. — Она помолчала, затем вновь продолжила: — Я тебе завтра обязательно наберу, хорошо?       Я не стал её держать.       — Конечно! Иди, не буду отвлекать. До завтра, целую. — Я чмокнул.       — Ты меня никогда не отвлекаешь! И я тебя целую. — Она тоже чмокнула.       Я бросил трубку. С трудом и нехотя, но бросил.       Зазвонил телефон. Звонила Ника в наш групповой чат в «Ватсаппе». Я увидел, что к звонку подключились уже все и нажал на кнопку «присоединиться». На экран вылезло пять окон, в которых были ребята и я.       — Народ, вы этот ПИЗДЕЦ видели?! — без привета начала Ника. — Это просто… Как это вообще воспринимать?! Я в ахуе!       Она обвила затылок руками, поднимая голову вверх.       — Я видел, — ответил Егор, — и согласен с тобой во всем!       Я молчал, словно ничего не слышал.       Мои мысли были заняты Женей. А точнее странным концом нашего с ней разговора. Подумайте сами; отец начал кричать (судя по всему на маму) и поверить в то, что все хорошо крайне сложно. Женя рассказывала, что её родители — прекрасные и добрые люди, (в чем я убедился лично) которые никогда на неё и её младшего брата не ругались. И слышать крик её отца…       — Я с вами согласна. — прервала мои мысли Алиса. — Но знаете, что еще ужаснее? — Я взглянул на нее. Мне стало интересно, что она скажет. — Ужаснее то, что это повторится…       А ведь она права… Из-за парня в новостях люди теперь не будут верить Власти.       — В смысле? — недоумевая спросил Арс.       Ника нервно выдохнула, закатив глаза.       — Для тебя поясню! — Она прокашлялась, затем продолжила. — Этот пацан, к которому Татьяна первой обратилась, якобы сказал правду, отличающуюся от той, что нам в телевизоре говорят, и самое главное, он намекнул, что «Правительство врет». — Она большим и указательным пальцами правой руки помассировала верхушку носа, между глазами. — А я уверена вы знаете, как люди любят обвинять Правительство в своих проблемах. И этот ебанутый своими словами настроил, если уж не большую часть, то половину России точно, против нашей Власти! А это значит, что люди будут выходить на митинги и не по 300 человек, а в 5, а то и 10 раз больше. И бум! Гражданская война во время Пандемии. Страна сама себя разрушит до того, как это сделает Корона.       Меня парализовало. От жути ее слов. Настолько детально описать то, о чем я думал — это талант.       Мне в голову пришла ещё одна мысль. И видит Бог, я пожалел, что она пришла именно сейчас! Я обратился к ребятам.       — Народ, слушайте! — Они перестали говорить и посмотрели на меня. — Вы же видели его лицо, да? Этого парня? — Они согласно кивнули. — И, если то, что он сказал правда, то с нашими семьями будет тоже самое?       Тишина. Я не слышал ничего, кроме ускоряющегося дыхания и учащенного биение своего сердца, которое только набирало оборотов.       Мне страшно. Теперь мне по настоящему страшно и этот страх не поддельный. До этого момент, он был не настоящим. Сейчас же все иначе…       — Боже, ну зачем ты это сказал, Задрот. — тихо прошептал Арс, с закрытой ладонью ртом, и получилось что-то вроде «Боже, ну жачем ты это шказал, Задрот».       Как только он это сказал, Егор продолжил:       — И что ты хочешь сказать?! Что мы должны подготовится к смерти родителей?       — Не надо его винить. — вступилась за меня Алиса. — Мы все равно до этой темы дошли бы.       — Егор, я понимаю, что ты очень сильно любишь своего братика и не хочешь признавать неизбежное, но мы должны…       — Ничего мы не должны! — перебил он Арса       Ника вдохнул, затем выдохнула. Она смотрела мягко и говорила так же:       — Егор, я тебя прекрасно понимаю… у самой сестра, возраста твоего брата, поэтому я не осуждаю тебя за твою реакцию. Не хочешь говорить — хорошо. Это твой выбор.       Егор сильно поменялся в лице. Злобный оскал, сменился на расслабленное и, без тени иронии, грустное лицо. Просто хотелось подойти к нему, обнять и дать выплакаться в свое плечо.       Мы молчали примерно около 2 минут. Тишину прервал Егор.       — Я пойду. — сказал он, опустив глаза.       — И я, пожалуй, тоже. — подхватила Ника.       Ясно, зачем они уходят. Побыть с семьёй, а в частности с младшими братьями и сёстрами. Правильное решение. Семья превыше всего.       — Тогда, до встречи, ребят? — Спросил Арс.       — Да. — ответил я       Чувствую, что встреча будет очень не скоро.                     

8

                    Предсказания Ники сбывались с пугающей точностью. Только за последние 3 дня произошло более сотни митингов по всей Евразии. После первого на Кремле, 14 августа, спустя 8-10 часов случился ещё один, но куда больших масштабов. Как говорили в новостях, собралось около 1500 человек и эта толпа ходила по всему Санкт-Петербургу. По мере продвижения, число людей росло. В новостях так же говорили, что этот митинг был мирным и люди не были настроены враждебно. Они просто требовали от Правительства РФ правды, выкрикивая «МЫ ИМЕЕМ ПРАВО ЗНАТЬ! МЫ ИМЕЕМ ПРАВО ЗНАТЬ! МЫ ИМЕЕМ ПРАВО ЗНАТЬ!»       В это же время число больных тоже росло. Если верить сайту «Гос Услуги», на 15 августа 2016 года, составляло около двух с половиной миллиардов больных с мелочью. И каждый день это число поднималось на 150-200 миллионов. По телевизору говорят, что ученые-вирусологи изучают людей, которые каким-то образом не подвергаются воздействию Короны и пытаются выяснить, в чем их особенность. Но пока без результата, ведь на такое важное изучение нужны месяцы.       А тем временем ситуация в мире все накаляется. 15 августа, в разных частях мира происходят протесты, митинги и забастовки. Большая часть из них были не мирными (Мирные тоже были, но единицы) и созданы исключительно и целенаправленно на вандализм, грабёж и насильственные методы привлечения внимания Властей.       Ярким тому примером служил Американский теракт, случившийся 16 августа, когда 10000 человек окружили Белый Дом и тайно установили взрывчатку по всем стенам, прикрываясь толпой. У них не было мотива убить Президента. Они хотели привлечь внимание к себе. Бомбы взорвались и действительно пробили стены, ограждающие территорию Белого Дома от остальных, но эти взрывы забрали жизни и некоторых, а точнее примерно 2500 митингующих. Охрана Белого Дома среагировала моментально и открыла стрельбу по террористам.       Как обычно рисуют охранников и телохранитель: крепкие накаченные мужики в черных костюмах, темных солнцезащитных очках и с наушником в одном ухе. Эти были такими же. Только вооружены они были не пистолетами, а целыми мини пулеметами. Но толпа их растоптала довольно быстро и охранники убили не больше дюжины террористов. Как потом показали, каждый из них был вооружён как минимум одним пистолетом. КАЖДЫЙ ИЗ 10000 ЧЕЛОВЕК был вооружён.       В итоге Президент улетел на вертолёте и террористы не получили от него ответов на вопросы, которые, как они считали, заслуживали. Позже с ними разобрался целый полк военных. Никого не оставили. Трупы сожгли.       Однако, случилось кое-что еще. Ведущий канала “НТВ” в какой-то момент заявил:       —Все, я больше так не могу! Граждане, на самом деле, все, что я говорил до этого — обман! В России ничего не стабильно. Я вам это докажу на одном примере. События на видео, которое мы вам сейчас покажем, произошли в Москве, в Университете МГУ. Осторожно, следующие кадры не для слабонервных!       Ведущий пропал.       На экране показалось видео, которое снимал один из налетчиков. Как выяснилось, больные студенты, доведенные до отчаяния и безумия, решили не уходить просто так, а забрать с собой всех преподавателей. Они так же взяли многих здоровых студентов. Больные заставили всех идти с ними, угрожая им оружием, и забаррикадировались в одной из больших аудиторий. Затем, они усадили всех заложников за парты, половина из которых вместили в себя всех. Больные были вооружены до зубов. До того, как взять заложников, они убили 5 охранников, оказавших им сопротивление. Остальные, которые сдались, тоже были убиты.       —Просто так. — прокомментировал один из них.       Усадив всех за парты, больные принялись играть с ними во что-то типа Русской Рулетки. И клянусь, такой жести в я не видел никогда!       Один из больных подошёл к одному из преподавателей. Пожилой мужчина, с клочками седых волос по бокам. Верхняя часть лысая.       — Ходят слухи, что ты очень любишь красивых студенток! — насмешливо сказал он.       Затем, этот больной, по всей видимости зачинщик данного шоу, прошёлся по всем рядам и остановился возле самых верхних парт.       — Ты! — Он указал на привлекательную студентку, с короткими блондинистыми волосами и карими глазами.       Одета она была в топик, показывающий пупок, а по верх него была белая кофточка и синие широкие джинсы, обтягивающие только бедра, оставляя лодыжки свободными.       — Поднимайся. — приказал он. Девушка продолжала сидеть, оглядываясь по сторонам в поисках поддержки. Но, разумеется, никому не было дело до другого, каждого интересовала только своя персона. — Быстро! — Он наставил на неё пистолет-пулемёт.       Девушка тут же вскочила с места, протиснулась между другими людьми, шептав, прося о помощи. Никто ничего не сделал.       Главарь больных схватил её под руку и повёл вниз, где сидели все преподаватели. Дойдя туда, он развернул девушку задом к себе, толкнул её в парту и обратился к этому старому преподавателю:       — Еби!       У него округлились глаза. Тревожный взгляд преподавателя пересекся с ехидным взглядом безумца. Девушка повернула к больному голову, вся напуганная. Она попыталась вырваться.       — Не дергайся! — Он схватил её за волосы, ударив голову об парту.       Девушка вскрикнула от боли. У неё подогнулись колени и она чуть не упала, но смогла удержаться на ногах.       Внезапно оператор начал снимать дальние ряды аудитории. А дело в том, что один из заложников пытался написать своим знакомым вызвать полицию на адрес универа. Больные на верхних рядах схватили телефон, демонстративно расстреляли, а парня увели подальше. Его избили до неузнаваемости. Лицо превратилось в кровавую кашу. И, после всех этих мучений, он был застрелен. Точнее расстрелян с головы, до живота.       Началась паника. Некоторые студенты пытались выбежать из своих мест.       — СИДЕТЬ! — Главарь выстрелил несколько пуль в потолок.       Все тут же замерли и сели на места. Затем, он снова повернулся к преподавателю и несчастной девушке.       — Ну так что? — поинтересовался он. — Выеби её.       — Я не буду этого делать! — твёрдо заявил преподаватель.       Больной рассмеялся. Направил на него свое оружие.       — Ты думал, у тебя есть выбор? — Он дёрнул затвор пистолета-пулемёта. — Еби я сказал! Ты посмотри на неё. — Он шлепнул девушку по заду. Она слегка дернулась и ахнула. — Какая сочная, аппетитная. — Он медленными движениями ладони поглаживал ее. — Опробуй её.       Преподаватель стоял напуганный и в полном смятении. По его взгляду, который он бросал на девушку, было видно, что он был бы не против подчиниться указаниям главаря-больного.       — Нет! — твёрдо ответил препод.       Главарь-больной расстегнул пуговицу на штанах девушки и снял их с неё, открывая гладкую кожу бёдер и стройных ног. Затем стянул трусики.       — Давай, я вижу, что ты хочешь её. — Больной взглянул на девушку. — Я бы и сам её… — Он шлепнул её ещё раз, но с куда более громким звуком.       — Не надо, пожалуйста… — взмолила девушка.       После этих слов, препод как с цепи сорвался. Расстегнул ремень штанов, снял их с себя, а затем и трусы. Прибор уже стоял готовый.       Быстрым и грубым движением, он вошел в нее и такими же быстрыми движениями причинял девушке боль. Девушка вцепилась пальцами в края парты. Оператор все это снимал. Она попыталась вырваться и у неё это почти даже получилось, но главный её остановил.       — Ай, ай, ай, проказница, — Он помотал головой. — Не обламывай деда.       Он с кулака ударил её в затылок, да так, что она аж потеряла сознание. Упасть ей не давал только старый препод, который даже не отвлёкся от неё.       Оператор направил камеру на верхние парты. Там девушка стояла на коленях перед другим больным, вооружённым пистолетом «Glock 17». Он приложил оружие к её лбу. Не было слышно, что говорит этот больной, но можно было легко догадаться, что он собирался сделать. Спустив с себя штаны с трусами, он взял в левую руку свой прибор. Затем что-то сказал (скорее всего пригрозил) и девушка, вся в слезах, открыла рот.       В какой-то момент этого ужасного действия, послышались крики. Кричал больной. Он выронил оружие, упал и держался за промежность. Оказалось, девушка укусила его за прибор и даже, вроде как, откусила. Да, она выплюнула его изо рта. Мерзкое зрелище. Её зубы были в крови. Она потянулась к оружие, но её застрелили в затылок. Её кровь выплеснулась на рядом сидящих студентов. Девушка, на которую попала кровь, закричала в ужасе. Убитая упала лицом вниз и прокатилась по ступенькам. Откушенный ею прибор остался на ступеньке.       Вскоре, больные убили всех студентов-парней, преподавателей, оставив только девушек. И дальше начался самый настоящий разврат, который я даже смотреть не смог. Я отключил звук и отвернулся от телевизора. И все это время я думал, когда это закончится. И закончилось.       Все это прекратилось, когда приехала полиция, выломала дверь в аудиторию, наставив оружие на преступников.       — Бросайте оружие и руки за голову! — выкрикнул один из полицейских.       Один из больных открыл по ним стрельбу. В тот же момент застрелили оператора и телефон упал экраном вниз.       Далее были слышны только звуки стрельбы, крики и в камеру попало немного крови, закрыв половину объектива. Полицейские стреляли на поражение.       Видео прекратилось. На экране появился ведущий канала.       — Я прошу у вас прощения за такие ужасные кадры.       «Кадры, — подумал я, — я будто порнуху посмотрел!»       — Но я был вынужден вам это показать, чтобы вы поняли всю картину происходящего. Это далеко не последний случай такого, но этот инцидент самый мерзкий, на мой взгляд. Не верьте телевизору и новостям! Власть фабрикует правду, но я считаю, что вы должны знать.       Послышались стрельба и крики. Ведущий повернулся в сторону звуков. Он отчаянно улыбнулся       — Что ж… За нами, кажется, пришли. Ребята, — Он обращался к своей съёмочной команде, — вы со мной? — Его улыбка стала шире, значит с ним. — Спасибо, ребята. Военные скоро будут здесь, а рассказать вам надо много, поэтому за меня это сделает мой коллега. Не буду называть имя и канал, дабы до него не добрались раньше времени. Конечно, я посоветовал вам не доверять телевизору и НОВОСТЯМ, но следите и поймёте.       Послышался треск, будто что-то сломали. После этого шума, открылась стрельба. Всех присутствующих в студии расстреляли. Ведущий, с простреленной грудью и весь в крови, остался сидеть в кресле. Голова опрокинулась назад, лицо было искривлено болью, но в тоже время и облегчением. А я даже имени его не знал.       Позже Правительство оправдалось, что их расстреляли за измену Родине.       Это ещё далеко не все. Дальше больше.                     

9

      

      

      Я из плаксивых. Всегда был таким.       Не реву на лево и на право, но поплакать могу, если мне по настоящему грустно. Не считаю, что это стыдно, нет. Даже наоборот, плакать полезно, ведь, если сдерживать свои эмоции, будет плохо. Можно потерять чувства. Их потеря мне точно не грозит, ведь, как мне казалось, я наплакался на всю жизнь вперёд за последнюю неделю.       Бабушке с дедушкой становилось хуже, гораздо хуже. Кашель их стал таким влажным, что они двое смогут набрать целых 2 чашки с мокротой. Их шеи, руки, лицо и туловище были словно выдраны. Этот зуд медленно сводил их с ума.       Лекарства больше не помогают. Сколько бы они не пили эти жаропонижающие, жар не спадал. Сколько бы антибиотиков не принимали, эффект нулевой. Я находился с ними каждую свободную минуту, отвлекаясь только на готовку еды и за тем, чтобы сходить в магазин. За всю неделю ни одного человека я не встретил. Даже ребят. Я просто брал продукты и оставлял деньги на кассе, но, возвращаясь, они продолжали лежать там, где я их оставил. Не трудно понять, что все либо прячутся в своих домах, либо прячутся в их домах уже мертвые.       И в очередной раз сидя рядом с кроватью дедушки и бабушки, (мой дядя и его жена не вернулись оттуда, куда уехали неделю назад) мне было трудно себя сдерживать от слез. Но я сдерживал их, пока был рядом с ними. Не хотел, чтобы они видели меня плачущим, тем более, когда они так сильно болеют. Они себя никогда не жалели, всегда были сильными и мне надо таким быть, но… почему так трудно быть сильным?! Как они это делали все эти годы, что я жив?...       Бабушка перевернулась с левого бока на правый и показала мне свое лицо. Уставшее, измученное лицо, покрытое красными волдырями и горящее ярким, красным пламенем. Она снова принялась чесать шею ногтями, чуть-ли не до крови. Я схватил ее руку и удерживал. Бабушка пыталась вырваться, но без успехов.       Они спали. Теперь они спят большую часть времени, потому что им сил не хватает. Если прикоснутся к ним, можно почувствовать, как температура их тел превышает 40 градусов. Да и в добавок непрекращающиеся кашель и чихи, даже во сне, убивают их.       Убивают       Сидя на маленьком стульчике и раздвинув ноги немного в стороны, я упёрся локтями в колени, сложил пальцы в цепь и положил на них голову.       — Простите, — начал я шепотом, — простите меня, пожалуйста. Ради Бога, простите. Я вас так сильно люблю. Люблю больше, чем кого бы то ни было. — Слезы начали подступать. После недолгой паузы я продолжил, так же шепотом. — Я не знаю, что делать… не знаю. Чтобы я не делал, ничего не помогает. В больнице тоже никого нет... — Я остановился, чтобы отдышаться. — Ради Бога, простите меня. Я стараюсь быть сильным, но это так сложно. Простите, что не смог спасти вас, я безнадежен…       Я уже ничего не видел из-за слез, будто глаза залиты водой, что собственно и было на самом деле.       Я тихо плакал, чтобы их не разбудить. Но получалось плохо. Осознав, что не сдержусь, убежал на улице, пошёл к ступенькам, ведущим к уличной кухне, сел там и зарыдал. В голос.       Не один мой день не обходится без слез.                     

10

      

      

      Еда закончилась. Бабушке с дедушкой нужно есть больше жидкого, а дома как раз есть куча запасов картошки, морковки и лука. Идеальный суп.       Ненадолго пришёл в себя дедушка. Мы с ним поговорили о ерунде, вроде «как твои дела?». Я отвечал, что все у меня хорошо…       Я направился на кухню, прихватив с собой достаточное количество ингредиентов, предварительно их почистив и помыв. Нарезал картошку на среднего размера кубики и морковь на мелкие. Лук покромсал хаотично. Бросил все это в кипящую воду, добавил соли и закрыл крышкой. Примерно час должно готовится.       Как много всего может случиться за час?       Я вернулся в комнату к дедушке. Тот не спал и смотрел телевизор, по которому шли новости.       Ведущий НТВ, которого вчера застрелили, говорил, что его коллега продолжит говорить то, что не успел он. И этот ведущий выделил слово «Новости».       Я подошёл к дедушке, сел рядом с ним и попросил переключить на канал «НОВОСТИ». Он так и сделал. На экране показалась молодая девушка, лет 25 с черными волосами до плеч.       — …а теперь к более важным новостям. Правительство обманывает граждан своей страны, а именно о том, что вакцина через неделю будет изобретена. Некоторые учёные-вирусологи, не будем называть их имён, сообщили нам секретные сведения о том, что результаты исследований, которые они проводили — тщетны! Они не нашли никаких особенностей у тех, кто не подвержен… — Она разразилась сильным кашлем, прикрывая рот рукой. После длительной паузы она продолжила: — Прошу прощения. Сама болею Короной на ранней стадии. — Она улыбнулась. — Значит жить мне осталось недолго. Скоро начну чихать, потом моя кожа покраснеет, начнет чесаться, появится адская температура, на коже появятся красные волдыри и, если они лопнут, то вы умрёте. Инфекция тут же попадет в ваше тело через эти большие ранки, которые не затянутся, и через примерно час, вы умрете. А они всегда лопаются, вызывая отвратительный запах, будто труп гнил годами. — Она говорила так непринуждённо, что я не сразу понял, о чем речь. — Именно такие стадии описывают ученые-вирусологи. — Её голос стал гнусавым. — Еще к нам поступила информация, что от больных Короной просто избавляются совершенно разными способами. Внимание на экраны, вот кадры, доказывающие это. Слабонервным лучше не смотреть       Ведущая пропала и показались кадры, снятые в какой-то больнице. Оператор ходил по коридорам, показывая весь ужас, происходящий там.       Повсюду крики и ругань. Мужчина рядом со стойкой для посетителей спорил с молодым фельдшером. Не сдержав гнева, мужчина ударил юношу и началась драка. Мужчина сел на парня верхом, нанося удар за ударом, пока парень не перестал сопротивляться. Никто не подошел, чтобы разнять их и парень, в конце концов, умер, так как сам был болен и еле стоял на ногах, а это избиение его добило. Оператор пошёл дальше по коридору.       Там было очень много больничных коек на колёсах и негде было пройти. Протиснувшись в еле проходимых местах, оператор прошел в другую часть больницы. Проходя по коридору и часто переступая через людей, по правую и левую сторону были видны палаты, в которых количество больных превышало все допустимые нормы.       Все полы были испачканы в крови, рвоте и ещё Бог знает в чем. Оператор заглянул в одну из палат. По середине стояли 3 койки. На одной из них лежала женщина, даже правильнее будет сказать, девушка, которая искривлялась и пыталась вырваться и которую держали за руки и ноги 4 медбрата. Снимавшего оттолкнула в сторону какая-то женщина, прошедшая в кабинет. Та вколола девушке шприцом что-то в шею. Она быстро успокоилась, потому что умерла. Её усыпить большой дозой транквилизатора.       Оператор медленными шагами пошел дальше, снимая попутно мужчину, который плакал на трупом сына, лежащего на полу. Затем направил объектив на сидящую на полу медсестру, которая задыхалась в собственной мокроте. Она была покрыта волдырями, точнее её лицо и шея, остальное тело не разглядеть. Оператор встал перед ней на колено. В тот же момент у неё лопнули пузыри на шее, разбрызгав кровь на объектив камеры. Затем и три волдыря на лице, которые были рядом с глазами. Медсестра начал истошно кричать и вопить от боли, словно на её лице выжигали что-то раскалённой печатью. Она вскочила и побежала закрытыми глазами, но ударилась головой об стену, упала и отключилась. Из ее шеи кровь лила фонтаном.       И так обессиленные больные, увидев, что с ними будет, начали панику. Все разбегались в разные стороны, топча тех больных, что лежали на полу, не в силах пошевелиться. Отца умершего мальчика задавили насмерть, пробежавшая по его голове толпа. Оператор бежал и его чуть-ли не сшибали с ног.       С горем пополам спустившись на первый этаж, выйти им живыми не дали вооружённые военные. Без предупреждения они открыли стрельбу. По гражданским. Застрелили и оператора, которым все это время была девочка, наверняка лет 15-ти.       — Одна из самых больших больниц Москвы, городская клиническая больница имени С. П. Боткина, сгорела при странных обстоятельствах. Ранее говорилось, что больница настолько переполнена зараженными Короной, что больных негде было размещать. Даже пройти было негде. И там ситуация была гораздо хуже, чем в показанной больнице на прошлом видео. Люди буквально лежали на полу и мучительно умирали, видимо на последней стадии Короны. И сейчас говорят, что эта больница сгорела при загадочных обстоятельствах? Люди не так глупы и, сложив два и два, можно прийти к выводу, что больницу просто сожгли. От больных избавились, как от прокаженных. Вот кадры, подтверждающие это.       Действия переключились на улицу. Снимали все с балкона.       Вокруг территории больницы стоял наряд военных, одна половина которых вооружены автоматами АК-74, а другая использовала Боеприпасы Объёмного Взрыва, распылив газовоздушные смеси в воздухе. Спустя короткий промежуток времени, военные отошли на относительно безопасное расстояние и подорвали образовавшееся облако Аэрозоля.       Произошла вспышка, ослепившая меня и дедушку       От больницы остались руинные основания. Криков боли слышно не было, потому что при таком взрыве даже тел может не остаться, что уж говорить про крики.       Но все таки один выживший был.       Кожа на лице, если это ещё можно назвать кожей, обуглилась и превратилось чуть-ли не в угольки. Непонятно было кто это, мужчина или женщина, так как волосы сгорели, но я склонился к тому, что это была женщина. Хромая, она медленными шагами шла, протянув руку к военным.       В неё выпустили три пули. Она умерла ещё до того, как упала на землю. Ее лицо приняло гримасу боли, глаза выпучились, а рот непроизвольно открылся.       Видео прекратилось и снова показалась ведущая.       — Так это был взрыв. — Она задумалась, затем продолжила. — Даже тут соврали. И это ещё не вся жестокость от Правительства… — Ведущая упала в обморок, уронив свою стопку листов. К ней тут же сбежался весь персонал канала. Крепкого телосложения мужчина, тоже больной, взял её на руки и куда-то увёл.       Ей на замену пришёл другой ведущий, с большими волдырями на шее и лице, красной кожей и большими мешками под глазами.       — Простите мою коллегу. Прошу вас, войдите в её положение. — Он оторвал бумажную салфетку, высморкался и бросил ее на стол. — Прошу прощения. Понимаю, что вы хотите узнать всю правды и сегодня мы вам её дадим. — Голос его был хриплым и не приятным на слух.              На протяжении часа я слушал все, что он говорит, абсолютно заворожённый. Он рассказывал будто бы несуществующие вещи, но некоторые выглядели правдиво: о заговорах, коррупции, военных преступлениях, которые произошли за эту неделю в Власти. Когда он заговорил о военных преступлениях, я не слабо так испугался. Неужели за эту неделю началась гражданская война, как и предсказывала Ника? Невыносимо.       Канал резко прекратил трансляцию. Телевизор показывал полоски с белым шумом.       Мы с дедушкой впервые переглянулись и обменялись тревожными взглядами. И оба потеряли дар речи.       Неожиданно вспомнив про суп, я резко вскочил и побежал на кухню.                     

11

      

      

      В интернете массово продвигают информацию, переданную вчера в «НОВОСТЯХ», обвиняя во всем Правительство. Как и говорила Ника, люди любят винить в своих проблемах Правительство. Готовы набросится на него за любую, даже самую мелкую ошибку.       Но в данных обстоятельствах ошибка не мелкая.       В сети все больше и больше появляются фото и видео, на которых огромное количество мусоровозов ездят по городам. Которые заполнены трупами. Причем и города и мусоровозы кишат теми, кто умер от Короны. Но ладно бы один или два мусоровоза. Нет. Их было столько, сколько и солдат на параде 9 Мая. И каждый из них заполнен доверху.       Было ещё одно видео, на котором видно, как целый конвой мусоровозов сбрасывает трупы в Москву-реку.       Люди так же находились в недоумении от того, что всеми любимый Президент РФ, даёт добро на свершение такого ужаса и богохульства. С моральной точки зрения — это не допустимо и осуждается обществом. С рациональной точки зрения — все нормально, ведь невозможно захоронить все трупы, что валяются по улицам вымирающих постепенно городов.       В Молдавских интернет-новостях говорят о том, что Молдавского Правительства больше нет. Тогда почему работает интернет? Почему газ все еще поступает? Как вообще все это работает?       Поступила информация, что список вымерших городов составляют; Екатеринбург, Казахстан, Санкт-Петербург, частично Москва и Астрахань.       Города вымерли не только из-за большого количества смертей, но и из-за миграции людей в другие места. В связи с этим Московским МКАД превратился в одну бесконечную пробку, на которой больные беженцы все равно умирали, вызывая панику у других больных водителей. В результате пробка больше никогда не рассосётся.       В интернете пишут, что в Санкт-Петербурге больше всего трупов, валяющихся на улице. Там на одного живого приходится 10000 трупов. Их там буквально горы. На асфальте кровь высыхает от летнего солнца, идущего к закату.       Но Питер ещё успел меня удивить       Самый последний инцидент, о котором я успел узнать, произошёл в Санкт-Петербурге.       Протестующие больные захватили Восточный участок полицейского управления Питера и прилегающий регион, объявляя автономную зону. Городские власти не желали и не могли контролировать волнения, а мэр Питера описал атмосферу, «больше похожую на атмосферу уличной вечеринки», чем на «вооружённый переворот». В отличии от других сообщений, в которых говорилось, что «бродячие банды протестующих больных в масках били окна и мародерствовали», а начальник полиции Питера заявил, что в этом районе происходят «изнасилования, грабежи и всевозможные акты насилия».       Подавить этот вооружённый переворот не удалось.       Вскоре, протестующие организовали в Питере тоталитарный режим, захватив власть полностью. Правоохранительные органы были искоренены новой властью города, где царил только хаос.       Я выключил телефон.       Меня пугало, что Москва частично мертва. А как же Женя? Что у неё происходит?       За все это время мы не разу не переписывались. Как-то не получалось ей написать, в связи с обстоятельствами…       Я снова включил телефон, зашёл в Телеграмм и написал Жене:       — Привет, Женечка. Ты в порядке? — Нажал отправить.       Не дожидаясь ответа, я позвонил ей по видео-связи.       После нескольких гудков, она мне ответила.       — Артур, привет! Я так рада тебя видеть! — Она улыбалась. — Прости, что ни разу не написала… столько всего навалилось.       — Не извиняйся. На меня тоже многое навалилось. Я рад, что хоть могу с тобой поговорить, пока есть возможность.       — Я тоже очень рада поговорить с тобой. Как твои бабушка с дедушкой?       — На последней стадии. — тихо ответил я.       — Господи, Артюш! Мне так жаль…       — Спасибо… А твоя семья как?       — Папа тоже на последней стадии, — сказала она дрожащим голосом, — ему ничего не помогает!       — Солнышко, я соболезную тебе. Это так не справедливо! Почему забирают самых лучших?!       — Я сама задаюсь этим вопросом всю эту неделю. А ещё я спрашиваю, как так получилось, что я вижу трупы, просто ходя по улице.       — У нас в селе пока нет трупов на улицах. Но, думаю, это ненадолго. — Я подумал, задавать свой вопрос или нет. Затем подумал и задал: — Жень, а трупов на улицах очень много?       Она задумалась, отведя взгляд в правый верхний угол.       — Много, но не во всех местах. На дорожке, перед моим домом, их почти нет, а на территории нашей школы очень много. — Отвращение так и прослеживается в её голосе мелкими нотками.       — Боже… А ты как себя чувствуешь?       — Я хорошо, спасибо что переживаешь за меня. — Она послала мне воздушный поцелуй. Я его поймал и влепил себе на щеку. — Артюша, я хочу сказать… пока есть возможность. — Она медленно выдохнула, а после улыбнулась тёплой улыбкой. — Я тебя люблю.       Моё сердце забилось с бешеным ритмом. Конечно, она и до этого говорила эти слова, но в данный момент, мне очень сильно были они нужны.       Пошла первая слеза. Но впервые за эту бесконечную неделю это была слеза радости, а не страха, перед неизбежным.       — Спасибо тебе большое за эти тёплые слова, Солнышко! — Слезы продолжали катится по щекам. — Мне очень это важно. Я тебя тоже люблю.       Её лицо исполнилось печалью. По видимому от моих слез. Я не хотел, чтобы она видела меня таким, но ничего не могу с собой поделать.       — Артюш, прошу тебя не плачь. — Её голос дрогнул и уже у неё пошли слезы. — А то я уже плакать начинаю. — Недолгое молчание. — Я так хочу обнять тебя и утешить!...       — А я очень хочу тебя поцеловать за это. — Я молча смотрел на неё, обдумывая мысли. Затем, меня озарило. — Женя, чтобы не случилось, я приеду. Когда все это закончится, я приду к тебе.       — Мир уже не станет прежним, ты это сам понимаешь…       — Я говорю не про мир, — перебил я её, — когда все падёт, я отправлюсь в Москву, к тебе.       — Но Артюш…       — Ничего не говори, просто слушай. Оставайся в своей квартире. А я приеду, когда все падёт. Я прошу у тебя лишь об одном; дождись меня, пожалуйста.       Она долго смотрела на меня, улыбаясь. По её губам прокатилась маленькая слезинка.       — Я дождусь. — Она улыбалась… и плакала. — Я буду ждать сколько нужно.       — И я хочу сказать. Если я не буду приезжать, это не значит, что я тебя бросил. Это значит, что я либо в пути, либо готовлюсь к нему.       — Я никогда бы так не подумала. Даже без твоих предупреждений.       Я облегчённо выдохнул, закрывая глаза. Я протёр щеки от слез, втягивая воздух через нос.       — Я тебя обожаю. — сказал я на выдохе. — И люблю.       — Я тебя тоже люблю и обожаю…       Связь прервалась. Интернет отключился. Я пошёл на кухню проверить нашу газовую плиту. Не работает, как я и думал. Не работал телевизор, вода перестала поступать через кран, отключились все лампочки.       Это был мой последний разговор с Женей.       Теперь все будет по другому.                     

12

      

      

      Я старался. Я правда старался быть сильным.       Я понимал, что это рано или поздно случится, но к такому ведь невозможно подготовится.       Все умирают. Это единственный факт, который нельзя подвергнуть сомнению, однако он всегда застает людей врасплох. Чтобы человек не делал.       Даже у самых сильных людей бывали переломные моменты, которые ломали их.       Я не считаю себя сильным. Но, тем не менее, мой переломный момент настал.       

      

      

13

      

      

      20 августа, 2016 год, 10:37 по Молдавскому времени. Дата смерти тех, кого я любил больше, чем себя. Тех людей, что помнят меня еще ребёнком.       В момент их гибели я спал. Спал крепким сном в другой части дома, не подозревая, что они захлебнулись в смеси из собственных крови и мокроты.       Хоть об этом даже недозволительно думать, но они выглядели ужасно. Из лопнувших на шее волдырей, как и у всех, фонтаном вылилась кровь, испачкав их одежду аж до самого живота. Волдыри на лице тоже лопнули, обезобразив их. У больных волдыри выявляются на всем теле, ведь буквально вся их одежда пропитана кровью, и были видны ранки на ногах, руках и…       Боже, что я несу?!       Войдя в их комнату и увидев кровь, я первым делом подбежал к ним. На автомате проверил их дыхание и пульс, понимая, что это бесполезно. Кровь все говорили за себя.       Попытки разбудить их были тщетны. Сколько бы не тряс за плечи, они мертвы. Осознав это, я упал на колени сбоку от их кроватью и зарыдал в одеяло, продолжая держать её за плечи.              Я не говорил ни слова.       Мог только плакать, кричать, бить свободным кулаком пол, стирая свои костяшки в кровь. Мне было больно это делать и я мог и хотел прекратить бить, но не прекращал, потому что эта боль и звук удара давали мне не сойти с ума и не остаться в полной тишине своих мыслей.       В конце концов я просто свесил свою голову с кровати, оставаясь в полной тишине       Даже не помню сколько я так просидел. Даже гадать не стал. Но за окном уже стемнело. Усталость взяла свое и от бессилия я уснул сидя на коленях, уперев голову в край кровати.       Последняя мысль посетила меня перед сном: «Ты не можешь умереть, как бы не хотел. Ты поклялся, что вернёшься к ней».       На этом я уснул.       

      

      

14

      

      

      Я проснулся.       Голова сильно раскалывалась и ныла шея, не давая нормально выпрямится. Ещё очень болели костяшки правой руки, которой я вчера бил пол. Больно было сгибать и разгибать пальцы.       Оперевшись о край кровати, я сжал глазные веки от боли и, стиснув зубы, все таки смог подняться, прогнутся в спине и помассировать мышцы шеи. Тупая боль так и пульсировала, но совсем скоро я выдохнул от облегчения.       Затем я открыл глаза.       Увиденное не поразило меня так сильно, как вчера, но в груди все равно кольнуло иголкой.       Я потянулся левой ладонью к лицу бабушки. Кровь на нем уже давно высохла и превратилась в слой корочки, которую можно было оторвать ногтями довольно легко. Её ночнушка, пропитанная кровью, уже прилепилась к ней, да так, что содрать ее с живота было бы проблематично.       Её глаза были открыты. Вчера я этого не заметил из-за паники и горя, но сейчас, когда я трезво могу мыслить, я увидел. Они были исполнены болью… А может страхом? Этого я уже не узнаю. Мне хватило решимости закрыть её веки.       Я перешёл на другую сторону постели и взял дедушку за левую руку, свисавшую с кровати. Она тоже была в слое кровавой корочки. Наверняка, он держался за шею, когда кровь выплескивалась сильным потоком…       От этой мысли мне стало грустно. Я чувствовал только грусть и отчаяние. Даже слезы закончились.       Я вышел из комнаты, пройдя в соседнюю, через которую я попал в коридор и вышел на крыльцо. Я сел на одну из ступенек. Пытался заплакать, но ничего не выходило. Всё я выплакал ещё ночью.       — Не время слезам. — прошептал я себе под нос.       Я подошёл к бочке, в которой копилась дождевая вода, тщательно вымыл лицо, подержал правую руку в воде какое-то время, смыл с нее кровь и вытерся полотенцем.       Взяв лопату и пройдя вглубь огорода, где была пустая земля, я начал копать.       Копал примерно часа 4, может больше. Я мог бы и быстрее, если бы не усталость по всему телу, боль в шее от неудобной позы сна и отбитых костяшек. Но все же я выкопал 2 могилы, около двух метров в глубину, одного метра в ширину и двух метров в длину. Земля, которую я выкопал, была по бокам от могил, чтобы снова высыпать её обратно.       Затем я зашёл в гараж, рядом с калиткой нашего… моего дома, взял оттуда 4 старые деревянные доски (так как новые мы не успели подготовить), небольшой ящик гвоздей и нож, валяющийся неподалёку. Высыпал все это по среди участка, между домом и уличной кухней. Приступил к постройке самодельных крестов для могил и собирался вырезать на них имена.       Все закончив, я упер кресты на уличный диван, рядом с кухней и взглянул на эту конструкцию ещё раз.       Средняя доска на каждом из крестов была чуть наклонена под углом. Чуть ниже этих досок были прикреплены дощечки, которые я нашёл в том же гараже и пригвоздил их. Они были для имён и каких-то ещё слов.       Я взял толстый нож за рукоятку, обмотанную синей изолентой. Первый крест я положил перед собой. Дощечки были не такими уж и большими, поэтому придётся вырезать аккуратно и с первого раза. Вот только, почему я не мог сначала вырезать на них, что хотел, а потом прикрепить, чтобы доски, к которым они пригвождены, не мешали? Я не нашел себе лучшего оправдание, кроме как только то, что от горя я ещё плохо соображал.       Но тем не менее, я все вырезал и понёс эти самодельные кресты к могилам, выкопал для них маленькие ямки, вставил их туда и прикопал покрепче.       На них я написал:                     Екатерина Громова; Алексей Громов.              Любим       Помним       Скорбим                     Осталось самое сложное.       Если бабушку я смогу поднять, хоть и с трудом, то с дедушкой все будет куда сложнее.       Но это и не важно. Главное, донести их целыми, а уж как это сделать, я разберусь.       Я зашёл в комнату, где спали мой дядя с женой, открыл все 3 ящика комода, в надежде найти аптечку, в которой, возможно, могли быть мазь и бинты. Но в них была только одежда, которую я всю перерыл. Ничего.       Затем, я взглянул на комод, приделанный к кровати. В нем были два выдвижных ящика, один по меньше, другой больше. Открыв ящик по меньше, в нем были только мелочь, всякие скрепки, резинки и что-то похожее на шариковый дезодорант… только на нем было большими буквами написано «DUREX».       Я медленно закрыл ящик, почувствовав себя неловко, словно я влез во что-то личное. Даже думать странно, что они пользовались смазкой. Но мне ведь не понять.       Открыв ящик по больше, в нем уже лежала коробка с медикаментами. Я достал ее и принялся разбрасывать в разные стороны все упаковки от таблеток в поисках мази, крема или хотя бы пластыря. Нашёл только мазь от больных суставов и эластичный бинт с ватными дисками.       Подумал, что это подойдёт.       На каждую из четырёх костяшек я капнул по капле мази, медленными движениями растер по всей поверхности, поморщившись от боли, положил сверху ватные диски и забинтовал эластичным бинтом, словно боксёр.       Я собрал все коробочки с таблетками обратно в коробку и положил на место, закрыв ящик.       Я выдохнул.       Ещё раз взглянув на больную кисть, я решил, что заживать будет не долго, но делать так, без крайней необходимости, я не буду. Например, разбить кому-нибудь лицо это крайний случай.       У меня заныла шея, поэтому я лёг на кровать дяди. Вытянув руки и ноги в разные стороны, словно меня четвертуют лошади, привязанные веревками к моим конечностям, я потянулся со всей силы, что у меня была. Это помогло мне ненадолго прийти в себя, словно я выпил стакан воды в глубокую ночь.       Встав с кровати, я прошёл в старую часть дома, где была комната дедушки и бабушки.       Они все ещё лежали тут. А куда бы им деться, спросил бы здравый человек.       Я шумно выдохнул через нос, собираясь с силами. Затем, просунул левую руку под шею, а правую под колени. И так я понёс бабушку к её могиле.       Стараясь нести её аккуратно и не ударить, я без проблем прошел в огород. Теперь, осталось понять, как аккуратно опустить ее.       Мне пришлось положить бабушку на землю, прыгнуть в могилу, а затем крайне аккуратно положить её вниз. Все провернув, я с трудом вылез.       Теперь очередь дедушки.       Не буду рассказывать, как долго это заняло, но знать нужно лишь то, что аккуратно в этот раз не получилось, за что мне будет стыдно до конца дней.       Ну вот и все.       Пришла пора.       Медленными и аккуратными движениями совковой лопатой, я высыпал землю назад. Теперь вместе с ними.       Дедушка готов. Осталась бабушка.       В какой-то момент захоронения, у меня вдруг снова появились слезы. Не огромный поток, который был вчера, но не сильно уступающий ему. Но останавливаться было нельзя.       Бабушка готова.       Я воткнул лопату в землю. Затем присел в проёме, между двух могил, лицом к крестам, и положил на каждую руку; на бабушкину правую, на дедушкину — левую.       Уже был яркий закат. Капли слез падали на сухую от засухи землю, увлажняя её.       — Простите меня. — Не выдержав, я зарыдал.       Все эмоции, которые считаются плохими, перемешались. Грусть, страх, гнев, ненависть, отчаяние, чувство вины, отвращение.       И все, начиная с гнева, я испытывал к себе.       Вдоволь наплакавшись, я лёг на спину меж двух могил, закрыл глаза, прочитал в мыслях молитву. Давно я этого не делал, учитывая то, что моя бабушка была глубоко верующим человеком.       Затем, я прошептал:       — Я вас люблю.       Пройдя обратно на участок, я взял ключ от комнаты, где умерли бабушка и дедушка, запер её, а ключ завтра закопаю между могилами. Мне он больше не нужен.       Туда я больше не зайду.       Сначала я подумал, что лучше закрыть всю старую часть дома, но там находилась ванная, поэтому я решил, что обойдусь одной комнатой.       Я открыл дверь в новую часть дома, которую я просто называю Новый Дом, сразу свернул направо в свою комнату, снял футболку и лёг на кровать.       Я не мог уснуть ещё долгое время, пока усталость не взяла свое.                     

15

      

      

      Говорят, что после похорон плачут первые 3 дня, а затем нужно смирится и жить дальше.       Чушь!       Не плакать, значит забывать.       А я не хочу забывать.              Наступило 6-ое сентября.       Учебный год так и не начался. Идиоты бы сказали: «Хоть один плюс от Короны!».       Ожидаемо похолодало, в связи с наступлением осени. Ветер стал прохладным, развивая зелёные листья, которые со временем станут жёлтыми и в конце концов опадут, создавая золотой дождь.       Все чаще стали появляться мрачные тучи, закрывающие солнце. Все меньше остается прелестей прошедшего лета. В такую погоду так и навивается отчаяние и желание уехать.       И это желание появилось у всех сельчан, которые либо не подверглись Короне (таких было очень мало), либо больные, которые думают, что их хоть что-нибудь спасёт за пределами села. Разумеется, не спасёт.       В один из ранних дней осени, я прямо из дома услышал звуки клаксонов автомобилей, доходящих до меня с самой центральной дороги. Я пошёл проверить, что там происходит.       А происходит то, что машины встали в большой для маленького села пробке, загораживая путь на другую сторону. Многие из этих людей кашляли и чихали, что было признаком первой стадии. И кашли и чихи были не обычными. Симптомы Короны отличаются продолжительностью и регулярностью. Человек, если был в сознании, чихал и кашлял довольно много.       Многие водители от нетерпения уже выходили из своих водительских мест, крича на машину, стоящую впереди них. Доходило до драк. Одна, которую я смог чётко увидеть, закончилась смертью одного из водителей. Первый пробил головой второго переднее водительское окно и, в порыве гнева, пронзил шею второго осколком стекла, торчащим из окна. Он упал на спину, держась руками за шею, дрожа в конвульсиях и тщетно пытаясь остановить кровь.       Никто даже не подошёл, чтобы помочь. И я в том числе.       Тут я понял, что полиция ведь не приедет.       Больше нет ни полиции, ни судов, ни законов и морали, которые удерживали людей от свершения плохих деяний. Рухнули моральные институты. Всего этого больше нет и людей теперь ничего не сдерживает.       Теперь ВСЁ законно.       От таких мыслей становилось жутко.       Мир только разрушился, а люди уже по полной осознают свою свободу, не отдавая себе в этом отчёта.       Этот мужик не успокоился после содеянного. Когда другой мужчина положил свою ладонь ему на плечо, агрессор ударил по ней, схватил его за шиворот и прокричал что-то вроде: «Не трогай меня, блять!».       Уже другой более уверенный мужик приложил его кирпичом по голове. Но переборщил с силой удара и из головы агрессора потекла струйка крови, испачкавшая его волосы. На кирпиче появилось красное пятно.       Все люди, находящиеся по близости, начали отстранятся как от трупов, так и от мужчины с кирпичом, испугавшись повтора. Мужик стал оглядывать всех вокруг. Он отпустил кирпич, который упал с глухим стуком. Затем он побежал к своей шестерке, завёл её и поехал по встречной дороге к выезду их села, обгоняя остальные автомобили.       Многие последовали его примеру и поехали так же. Машины сталкивались друг с другом, разбивая фары, ломая бамперы и багажники. Если раньше была забита одна часть дороги, то теперь по этой дороге никогда не проехать, если не убрать все машины краном.       Наблюдать за этим со стороны было довольно занимательно, учитывая всю жестокость происходящего.       Некоторые люди не выдерживали сидеть в машине и просто напролом, на своих двоих, бежали из села. Как я говорил, многие были больны Короной, а значит далеко уйти они не могли, только ускоряли свою смерть такими физическими нагрузками. Я успел заметить, как мой знакомый, который был на последней стадии Короны, упал лицом на асфальт, сломал себе нос с челюстью и выбил много зубов. Он больше не встал.       Я незаметно свернул на тротуар, по бокам которого были посажены высокие деревья, так я остался незаметным.       Не знаю зачем я прятался. Мне казалось, что лучше не рисковать и не попадаться на глаза другим. Это может быть чревато проблем, в связи с отсутствием как такого закона.       Я прошёл ещё метров 20 и вышел к ближайшему магазину. Зайдя внутрь, мне предстала такая картина: на многих полках отсутствовали продукты. Не было большинства консервированной еды, колбасных изделий, бутылок с водой. Стеллажи с медикаментами вообще были опрокинуты друг на друга, из-за чего нельзя было пройти в следующий ряд. Не удивлюсь, если здесь была драка за продукты, которые нужны всем и которые никто просто так не отдал бы.       Полки над кассой тоже разгромлены. Были украдены практически все пачки с сигаретами. Людям никогда не надоест себя убивать. Будто одной Короны не хватает.       Также вся касса была разгромлена вместе с кассовым аппаратом. На полу валялась мелочь, все купюры забрали. Не знаю, кому понадобились деньги, тем более в такой ситуации, но сам факт их кражи меня позабавил. От них больше же не было толку. У кого-то ещё горит надежда, что все восстановится. Удачи им!       Я сорвал один из пластиковых пакетов, висевших на стене, набрал себе продуктов, которые не растащили. Среди них были: одна упаковка гречки, две упаковки риса, две оставшиеся двухлитровые бутылки с водой компании «OM» и одну пачку чипсов. Гречку с рисом я буду готовить на плите, которую топят дровами, закидывая их в котел, расположенный в самом низу. Так же прихватил с собой кетчуп.       Выйдя на улицу и пройдя к тому месту, откуда пришёл, я увидел, что число людей поубавилось. Кто-то остался, потому что не мог ходить из-за болезни, кто-то просто боялся и рыдал, засунув голову в колени.       В мою сторону посмотрела женщина в чёрной толстовке, с надетым капюшоном, закрывающем лицо. Мне вспомнился парень-митингующий в новостях 14 августа.       Она начала идти в мою сторону.       — Мальчик, подожди! — выкрикнула она издалека.       «Как жаль, что у меня нет ножа!» — подумал я.       Она подходила все ближе.       Я поднял с земли первый попавшийся камень, размером с мою ладонь. Поднял руку с камнем над головой, готовясь к удару. Не хочется, конечно, бить женщину, но если придется, то я это сделаю.       — Не подходите!       Она замерла. Выставила руки перед собой, показывая, что безоружна.       — Тише, тише, — Она осматривала меня с голову до ног. — Я просто хотела спросить… можно?       Она сделала ещё один неуверенный шаг. Я крепче сжал камень в кулаке.       — Стоять! — пригрозил я. — Еще один шаг и…       — Хорошо, не горячись, ладно? — Она продолжала держать руки перед собой. — Я просто хотела узнать, почему ты один?       — А какая вам разница? — огрызнулся я. — Когда псих порезал водителя , вам было похуй, а тут вдруг интересно стало! Вы ему даже не попытались помочь.       Она опустила взгляд к своим ботинкам, выдыхая все содержимое лёгких.       — Ты прав, — виновато призналась она. — Но я просто хотела сказать… Если ты один, то пойдём с нами? Поехали отсюда. Мне не хочется, чтобы молодой парень жил тут совсем один.       Она сделала шаг. Теперь нас разделяли пары метров. Я отошёл на 3 шага назад.       — Что я сказал вам?! Ни шагу! — Она выглядела спокойно. — Никуда я с вами не пойду.       Она жалобно посмотрела на меня, будто на её глазах застрелили кролика.       — Сделайте 5 больших шагов назад.       Она послушно все сделала.       Я пошёл по тому же тротуару, через который шёл к магазину. Решил пойти домой другой более длиной дорогой. Периодически приходилось оглядываться, чтобы убедится что за мной никто не идет.       Кто знает, что было у неё в голове на самом деле, вместо добрых намерений.       

      

      

16

      

      

      На следующий день я решил проведать ребят, так как мы не виделись уже… не помню. Я начал за них волноваться. Первым делом сходил к Арсу, потому что он жил в одном доме от меня.       Я оделся потеплее (температура сильно упала, по сравнению с вчерашней), вышел из дома и неспешно пошёл, сунув руки в карманы джинс.       Слева от грунтовой дороги, по которой я шёл, стоял огород, закрытый железным забором, сделанный из сплетения проволок, покрывшийся коррозией. Это был участок наших соседей напротив.       «Надо будет все это как-нибудь забрать» — подумал я. «Всё равно им уже это не пригодится.       А тем временем я дошёл до калитки дома Арса и окликнул его. Крикнув в пятый раз, открылась дверь в его дом. Он подозвал меня рукой, а сам уселся на полу, поставив руку на поднятое колено.       Отперев калитку, я вошёл на территорию, подошёл ближе и присел рядом с ним на бетонный пол, в позу бабочки.       Лицо его не выражало ничего, кроме тоски. Он просто смотрел куда-то вдаль, не говоря ни слова. Под глазами появились чёрные мешки, глаза были мертвы, губы потрескавшиеся, кожа бледна.       Мы просидели так минут 15, каждый занятый своими мыслями. Я не пытался привлечь его внимание, ждал, когда он будет готов говорить. На его месте я бы тоже не хотел ни с кем разговаривать и тем более видится. Я просто периодически поглядывал на него, чтобы понять, когда можно заговорить       Он с шумом выдохнул и заговорил первым:       — Умерли? — монотонно спросил он.       — Умерли, — ответил я.       Он повернул голову ко мне. Я же тем временем просто смотрел на далёкие от нас деревья, находящиеся на холме.       — Соболезную, брат.       — Спасибо, — я не повернул головы. — А твои?       Он вдохнул и выдохнул, отрывая кутикулу на левом указательном пальце.       — 2 дня назад. Только вчера похоронил.       Я повернулся к нему головой. От удивления мои веки чуть приподнялись. Он продолжал смотреть на меня. Отчаявшийся взгляд проступал отчётливо, его сложно было не заметить. Верхняя губа на миг дрогнула. Приглядевшись внимательно, я только сейчас заметил две дорожки у него на лице, идущие из глаз и заканчивающихся чуть дальше от подбородка. Дорожки из слез прочистили себе путь вниз на его слегка грязном лице, от чего стало похоже на протекшую от слез тушь.       Я отвёл с него взгляд, сместив его на пол.       —Мне очень жаль, Арс.       Он ничего не ответил.       Снова смотрел куда-то в даль, возможно, разглядывал лес вдалеке, может заброшенные здания возле полей, обсаженных пшеницей. Не знаю, да и неважно.       Я положил левую руку ему на плечи, обхватив преимущественно левое. Он сделал тоже самое, обхватив моё правое.       — Арс, переезжай ко мне домой, — предложил я. — Одному будет сложно.       — Хорошо, — ответила он, не поворачивая головы. — Остальных тоже позовём?       — Да.       В какой-то момент Арс убрал свою и мою руку, пододвинул колени ближе к груди, засунул в них голову. Сначала хмыкал, затем заплакал.       В такой ситуации ему просто нужно дать выплакаться. Я все также молча сидел рядом с ним, лишь изредка поглядывая на него.       Сердце все равно рвалось.       

      

      

17

      

      

      8-ого сентября, Арс переехал в мой дом, взяв с собой все самое важное. Важного у него было много.       Позже, в тот же день, мы с ним сходили навестить Егора.       Придя к нему, мы не стали его звать, а просто прошли на участок. Идя по дорожке из плитки, слева я увидел входную дверь. Арс её дёрнул, она оказалась не заперта.       Войдя внутрь, нас встретил коридор, в конце которого находилась комната, если пройти дальше прямо. У входа стоял комод, обставленный вазами и всякой мелкой бижутерией. Над ним висела фотография в рамке, на которой был Егор со своим дедушкой в лесу. Они обнимали друг друга за плечи, стоя рядом с палаткой камуфляжного цвета. Их окружали по большей части сосны.       Пройдя ещё пару шагов и повернув налево, я зашёл в кухню. Она была в плохом состоянии. Все кастрюли и столовые приборы валялись на полу, от большей части посуды остались лишь осколки. Два выдвижных ящика были выдернуты из своих мест. Один из них бросили в стену и он разбил настенные часы. На них время остановилось.       В стол был воткнут нож для разделки мяса. Ещё были видны множества царапин и порезов на кленки. На ней практически нет живого места. В стеклянных висячих полках были разбиты стекла. На том месте, где они были, торчат только осколки.       Под столом я заметил электрический чайник. Судя по проводу, его выдернули с розетки быстрым рывком и бросили в ту же секунду на землю, и он укатился.       Люстре на потолке тоже досталось. Она еле держалась на нескольких тонких проводах. Все лампочки были разбиты, судя по всему погнутым половником, лежащим в раковине.       Горшки с цветами (точнее, что от них осталось) лежали на полу разбитыми, разбросав всю землю в разные стороны. Среди разбитых цветов были кактусы и розы. Странное сочетание.       Егор хорошо постарался.       — Боже ж ты мой! — выругался Арс, когда все это увидел.       Мы пошли в следующую комнату. В стене, в левом дальнем углу, была расположена печка, обклеенная кафельными плитками. По середине левой стены стоял стол с компьютером, тоже сломанным. А в правом дальнем углу стояла маленькая кровать, с желтым покрывалом, на которой на правом боку спал Егор, в обнимку с большим плюшевым медведем. Он ткнулся лицом в его затылок.       Я присел рядом с ним у края кровати. Он не переставая всхлипывал и, кажется, плакал во сне, крепче сжимая медведя в своих объятиях.       Арс сел возле его ног.       — Егор, просыпайся, — Я тряс его за плечо.       Его было легко разбудить, ведь практически сразу он открыл глаза и трезвым взглядом прошёлся по нам обоим. Затем, он поднялся на локте. Принялся чесать правой ладонью правый глаз, с особым усилием. Закончив, заговорил:       — Что вы тут делаете? — дрожащим голосом спросил он.       — Не хотели оставлять тебя одного, — ответил Арс.       Егор взглянул на него. Арс тем временем смотрел ему в глаза, будто бы играя в гляделки.       — Оставьте меня, я ничего не хочу.       Он положил медведя, обхватил его ногами и лёг обратно в такую же позу, в какой спал.       — Егор, я не хочу, чтобы ты оставался один, потому что…       — Потому что боишься, что я убьюсь? — перебил он меня, сказав все это в медведя, от чего было слышно плохо. — У меня есть такие мысли…       — А у кого их нет? — Арс пододвинулся ближе к Егору. — Они есть у меня, у Арти, да и у всех, наверное. — Говорил грустным тоном.       Тут он прав. Хоть мне и нельзя умирать, мысли такие меня все равно посещали в первую неделю, после похорон.       Егор поднял голову с заплаканным лицом и обвел взглядом меня и Арса.       — И чего вы… — Он всхлипывал и неровно дышал, из-за чего обрывалась речь. — Чего вы хотите от меня?       Я положил свою ладонь на его, которая держала медведя за голову.       — Егор, пойдём домой.       — Здесь мой дом… и больше нигде! — Он ударил кулаком по спине медведя. — Я никому не нужен!... Я всех потерял: брата, дедушку, папу и маму! — Егор закрыл лицо медведем. — БОЖЕ, ПОЧЕМУ ТЫ ЗАБРАЛ НЕ МЕНЯ?!...       Егор плакал и кричал навзрыд, прижимая медведя к лицу, от чего его слова сложно было разобрать.       Арс встал с места, подошел к краю кровати и, сев рядом с ним, поднял Егора и обнял его.       У Егора округлились глаза от удивления. Он пытался вырваться, но ключевое слово, «пытался». Арс держал его крепко, пока он брыкался и рвался. В какой-то момент Егор обмяк, сам обнял Арса за спину, прижал голову к его плечу и выплакался уже в него. Арс изредка поглаживал его затылок, обнимая спину одной рукой.       Я лишь наблюдал за ними, не в силах помешать.       

      

      

18

      

      

      Егор пошёл с нами. Нехотя, но пошёл, не взяв с собой ничего. Сказал, что старые вещи напоминают о родных.       В вечер 9-ого сентября я услышал с улицы крики. Кричали рядом с калиткой нашего дома. Выкрикивали моё имя.       Я побежал на источник шума и увидел стоящих на пороге Нику с Алисой. Алиса поддерживала Нику за талию, не давая ей упасть.       Футболка Ники была пропитана кровью. Её лицо было в кровавых пятнах, а маленькая капля крови была похожа на слезу, скатывающуюся по щеке. Тяжёлое дыхание выдавало её тревогу.       Я быстрым движением открыл дверь калитки, подошёл к Нике справа, взяв её руку и положив на плечи для поддержки.       Мы переступили порог и медленными шагами шли к уличному дивану. Я кричал ребятам, чтобы они выбежали нам навстречу, чтобы помочь. Первым вышел Егор и, увидев нас, он молча побежал к дивану, убрал весь хлам и помог уложить на него Нику, но она просто села, съёжившись и прижав колени к груди. Она вся дрожала, дыша отрывисто.       Просидев рядом 5 минут, я все таки решил спросить:       — Что случилось?       Ника не оторвала головы от коленей, а лишь сильнее сжала их. Алиса крепче обняла её.       — Её изнасиловать пытались, — ответила Алиса за Нику. — Сегодня, в магазине. Она прибежала ко мне практически без одежды, только в кровавой футболке, дрожа всем телом и еле держась на ногах. Я подбежала к ней, помогла зайти в дом и усадила на скамейку. Минут 10 она просто молчала и тряслась. Я хотела принести ей воды, но она меня удержалась за руку и просила не уходить. Потом протараторила мне, что случилось.       Я слышал треск зубов Ники, пока Алиса все это рассказывала.       — Но почему она вся в крови? — подозрительно спросил Арс.       — Сейчас все объясню, — Алиса приложила лоб к виску Ники. — Она сказала, что пошла в магазин в Центре, взять еды. Зайдя туда, она услышала какой-то звук, будто что-то кидают на пол. Когда прошла дальше, увидела Серёгу, он что-то искал, сказала Ника. Когда он увидел её, то поздоровался. Ника не стала подходить близко. А, когда Ника отвернулась, он побежал на нее и толкнул со всей силы на пол, что она аж головой ударилась и упала на спину. Он сел на её живот, она пыталась вырываться, но он скрепил её руки в крест своими руками, над головой. Она говорила, что он ухмылялся. Он убрал одну свою руку, чтобы стянуть с неё штаны. Вместе с ними, он стянул и трусы. Серега взял её руки, прижал их к её бокам и встал на них коленями, чтобы она не вырвалась, пока он штаны снимает. — Алиса на недолгое время прервалась, чтобы успокоить заплаканную Нику. Затем продолжила: — Когда он снял с себя белье и уже пытался… вы поняли, Ника вырвала руку, дотянулась до горлышка от пустой бутылки шампанского и врезала ему по голове. Нижняя часть бутылки разбилась и осталось только горлышко с острыми осколками.       Он упал на спину, уже она села на его живот и била по его лицу этим острым горлышком. Она говорила, что, когда добила его, она этим горлышком врезала ему по… паху.       Когда состояние аффекта прошло, она сказала, что сразу побежала, куда смотрела. И так добежала до меня. А дома я дала ей трусы и штаны. Футболку она категорически отказалась снимать. Все это произошло пол часа назад, поэтому кровь ещё свежая. Она не дала мне вытереть её лицо, вообще не давала к себе прикасаться.       Алиса медленными движениями гладила её голову, шепча ей на ухо, что все хорошо и что она в безопасности.       Мы с ребятами переглянулись.       Когда Алиса положила ладонь на колено Ники, та в страхе промычала и быстро задышала. Она убрала ладонь.       Алиса посмотрела на меня.       — Арти, можно мы останемся у вас, пожалуйста? Я теперь очень боюсь жить одна, — Она посмотрела на Нику. — Да и Ника тоже.       — Конечно! — без раздумий ответил я. — Оставайтесь. Мы сами хотели вам предложить.       — Да, конечно! — сказал Арс. — Мы бы вас одних жить не отпустили.       — Спасибо вам, ребята, огромное спасибо! — Она посмотрела на Нику. — Когда я водила её к вам, она будто потеряла способность ходить и мне пришлось её поддерживать. Бедная ты моя! — Она легонько поцеловала её макушку головы.       Ника в один момент отодвинулась от спинки дивана, повернулась к Алисе и обняла её за спину. Алиса ответила тем же.       — Все будет хорошо, обещаю, — прошептала Алиса ей на ушко.       Уже близилось к темноте.       В Новом Доме было 3 комнаты. Мы решили, что Алиса и Ника будут спать в комнате, где спали мой дядя с женой, Арс и Егор в моей, а я в самой дальней. В ней спали мои родители, когда приезжали сюда.       Маленькая комната, 4×5 метров, по середине большая двуспальная кровать, слева от входа маленький комод с зеркалом и всего по мелочи.       Я рухнул на постель. Уснуть удалось не сразу.       В эту ночь все спали плохо из-за страха и понимая того, что как раньше уже не будет.