50 килограммов молчаливого презрения

Прошло десять лет с вознесения Му Цина. Он сам теперь Бог Войны. Годы служения другим богам, годы совершенствования в пещерах, и вот он здесь во всей своей красе. Теперь у него есть собственный дворец и слуги. Боги, которые считали его мальчиком на побегушках, теперь приветствуют его, как равного. У него есть храмы, и в его храмах есть последователи. В конце концов он получил то, что заслужил. — Полы здесь такие грязные, ты не хочешь их подмести? — конечно, Фэн Синь сказал бы это во время их миссии. Он всегда так делает. Он единственный Бог, который оказывает Му Цину необходимое уважение в его собственном храме. Это такой юмор у Цзюнь У, отправлять их вместе? Му Цин бьет его по лицу. — У Му Цина как Бога Войны много обязанностей. Встречи с другими богами, миссии, обеспечение безопасности Небесной Столицы. Личные дела не улучшают репутацию, а значит в список не входят. Хотя они у него есть. Его матери не становится лучше. У нее самые опытные врачи, самая вкусная еда, отличные лекарства. Но кашель каждый день становится сильнее. А Му Цин может смотреть на её кровать только с улицы. Он видел Се Ляня после низвержения, и это не то, что он может позволить с собой сделать. Он еще не спускался домой в этом месяце, когда услышал эту молитву. Тихую. Никогда в жизни он не спускался быстрее. На этот раз он показывает себя только ей. Ему кажется, что он мог бы даже увидеть счастье в ее глазах. Когда он в следующий раз появится на Небесах, она уже должна быть в покое. Му Цин держит лицо, в этом он великолепен. Еще одна встреча с Цзюнь Ву, он очень внимателен. Бог Ветра подходит поприветствовать его, он очень вежлив. Его слуги спрашивают о каких-то дерьмовых молитвах, и он терпеливо их выполняет. Именно тогда Фэн Син входит в его дворец. — Хватит валять дурака, нам надо разобраться со Свирепым, он на границе территорий. Му Цин приходит в ярость. — Уверен, что это мужчина? А, как я не подумал, конечно, он не женщина, поэтому тебе нужна была помощь. Ему в нос летит рука, и ох, как же приятно заносить кулак. — Сегодня его сотый день рождения. Му Цин сидит перед тем, что раньше было домом его матери. Здесь сейчас живут дети соседей, которых он знал детьми в детстве. Они обновили дом. Теперь у фасада больше деталей. Позади него стоит храм Сюаньчжэня. Статуя, конечно, красивая, близкая к оригиналу. Просто... это слишком живая, эмоциональная. Но Му Цин не критиковал автора. Ещё посчитают старомодным. В тот день он приходит во дворец Нан Яна сам. Фэн Син медитирует в новой ханьфу, безвкусной, как вся его одежда. На краях вышит узор, который мог бы украсить одежду дворянина Сянь Лэ. — Ты разобрался, наконец, с Хуа Ченом? — А ты не знаешь? Я все рассказал Лин Вэнь, спроси ее. Даже ее Дворец делает больше, чем ты. Фэн Син не уважал его. Он не понимал, что делал Му Цин, чтобы жить, как все эти дворяне. Он этого не понимал тогда и не понимает сейчас. Поэтому Му Цин сжимает руку и изо всех сил бьет этого идиота по лицу.