Первый разговор

      Зоро не любил думать. Точнее ему не нравился не мыслительный процесс сам по себе, а моменты, когда он приводил к рефлексии. К счастью, в жизни Зоро их почти не бывало. Он не имел привычки копаться в себе и анализировать чувства, существование которых у себя он, к слову, ставил под большое сомнение. Зоро также не особо сильно переживал о будущем и никогда не сожалел о прошлом. Он жил сегодняшним днем, и день его делился, как правило, на мелкие бытовые задачи. О них Зоро и думал, а вот о чем-то более глубоком и глобальном думать он не любил.       Однако в жизни порой приходится иметь дело с тем, что не любишь. Поэтому Зоро, пусть и не часто, но приходилось сталкиваться с потребностью поразмышлять о разном. Обычно это случалось тогда, когда Зоро не был ничем занят. Вечер сегодняшнего дня оказался именно таким.       Море было спокойным, но небо устилали плотные серые облака. Помня об изменчивости погоды на Гранд Лайн, Зоро мог бы побеспокоиться, но он не беспокоился, потому что следить за погодой — обязанность Нами. Глядя на эти облака, он лишь подумал о том, что неплохо бы пойти внутрь прямо сейчас, ведь будет неприятно, если он уснет и начнется дождь. Но Зоро не ушел. Впрочем, он и не уснул, что для него странно.       Зоро стоял на корме «Гоинг Мерри», глядя, как внизу плещется пушистая морская пена. Потом ему это наскучило, и он привычно сел на палубу, отставив катаны в сторону. Запрокинув голову, Зоро посмотрел на небо, на тяжелые дождевые облака, не пропускающие ни один лучик уходящего за горизонт солнца. И вот тогда появились они — мысли, которых Зоро предпочел бы избежать.       Наверное, он мог бы попытаться от них избавиться, правда, он не знал, как именно это сделать. Мысли не являлись чем-то физическим, их нельзя было просто взять и разрубить катаной напополам.       Зоро не думал о чем-то конкретном, он будто бы размышлял обо всем сразу и ни о чем одновременно. Некоторые образы, возникающие в голове, отсылали к прошлому, другие же содержали в себе тревоги о будущем. Зоро задавался вопросами о том, что ждет их команду в будущем, какие препятствия и невзгоды станут у них на пути. Смогут ли они достичь своих целей? А если да, то когда и какой ценой? И сразу после этих вопросов Зоро начал думать о том, что присоединиться к Мугиваре было верным решением.       Очень скоро Зоро заблудился в собственной голове, потому что топографический кретинизм, кажется, работал даже в таких ситуациях. Возможно, именно поэтому Зоро и не нравилось размышлять о насущном. По крайней мере, не делать этого было проще, чем делать, но он уже начал и в какой-то момент, блуждая по просторам собственного разума, Зоро пришел к тупому коку.       Метафорически пришел, в действительности он просто подумал о Санджи. Сначала просто о нем, потом о себе и в конце концов о нем и себе. И с каких это пор Зоро стал думать о них, как о чем-то едином? С тех, когда вдруг выяснилось, что в битвах они отлично дополняют друг друга, и это факт, как бы не хотелось верить в обратное? С первого поцелуя? С момента, когда они зашли дальше? С сегодняшнего дня?       Сложно все это. Да и не то чтобы важно. Зоро нравилось игнорировать, что между ним и тупым коком вообще что-то есть. Оно, конечно, было, но если не акцентировать внимание на этом, то можно убедить себя в том, что ничего нет. Только вот это лишь жалкий самообман. Зоро такое не одобрял. Подобная ложь выставляла его слабаком, не способным смотреть правде в глаза.       Слабаком Зоро не был, поэтому он задался вопросом о том, что вообще между ними с Санджи происходит, и куда все это приведет. Однако ответа так и не нашел. Скорее всего потому, что его нельзя было отыскать в одиночку.       Зоро закрыл глаза и расслабился, а когда открыл их вновь, стало темнее. Возможно, он уснул на пару минут, либо же облака стали еще более густыми и темными. В любом случае, значения это не имело. Если что и имело значение, так это то, что мысли так и не оставили Зоро в покое. Они заставляли его чувствовать себя неважно. Он сам охарактеризовал свое состояние, как неважное, ведь таких слов, как «подавленное» или же «меланхоличное» в его лексиконе не имелось.       Уснуть было бы неплохо, но вставать, чтобы пойти в каюту, было как-то лень, а спать на палубе не хотелось из-за угрозы дождя. Еще можно было выпить, это точно спасет от непрошенной грусти. Идея о выпивке загорелась в голове Зоро яркой вспышкой. И погасла также быстро, ведь Зоро вспомнил, что Санджи наверняка сейчас убирается на кухне после ужина, а значит незамеченным ему в кладовую не пробраться. Нет, разумеется, Зоро мог бы просто так пойти, но выслушивать недовольства безмозглой завитушки и видеть осуждение в его взгляде, которое наверняка будет, не хотелось. Зоро остался на месте.       Он все же уснул, пусть и не сразу. Обычно на это ему требовалось около пяти минут, но сейчас Зоро чуть ли не заставил себя провалиться в сон. Но главное, что у него получилось, и тем самым он спасся от мыслей.       Почти. Сны — это ведь тоже порождение сознания.       Зоро редко видел сны, а если и видел, то они сводились к каким-то бессвязным образам, либо же являлись откровенным бредом. Однако теперь ему приснилась весьма четкая картинка. Конец дня и алый закат. В своем сне Зоро сидел на том же месте, что и сейчас, но не один, вместе с тупым коком и они… Зоро так и не понял, что именно они делали, но ощущалось это хорошо. Не на физическом уровне, речь не про секс, это было какое-то неведомое тепло, идущее изнутри. Само это чувство было настолько завораживающим, что просыпаться не хотелось. Не хотелось вновь возвращаться к серым облакам и угнетающим мыслям.       Но по велению жестокой реальности, Зоро проснулся. Резко распахнул глаза, как от кошмара, пусть никаких кошмаров ему и не снилось. Хотя, это как посмотреть. В какой-то мере Санджи можно было считать его персональным кошмаром. Это он, этот тупой кок, падкий на женщин (нет, как оказалось) во всем виноват! Это он заставил Зоро… И вот опять Зоро не находил нужных слов, но если обобщать, то Санджи заставил его почувствовать себя иначе. А потом еще и думать об этом периодически. Ну разве такое можно оставлять безнаказанным?!       Зоро протер глаза и сел удобнее, разминая затекшую шею. Посмотрев на небо, он с удивлением обнаружил, что от облаков не осталось и следа. Теперь палубу освещал холодный свет полной луны. Сама луна была где-то прямо по курсу, но голову Зоро поворачивать ленился, поэтому не увидел ее. Да и вообще в ту сторону поворачиваться не хотелось, ведь именно оттуда доносился запах табачного дыма.       Вредная привычка Санджи, пожалуй, раздражала Зоро сильнее, чем все прочнее в нем. Зоро не знал, почему. Возможно потому, что ему не нравилось наблюдать за тем, как тупой кок причиняет себе бессмысленный вред. Это подозрительно сильно походило на заботу, но Зоро, разумеется, этого не понимал.       Звук приближающихся шагов заставил Зоро принять непринужденный вид. Имейся у него возможность, он бы сбежал и отправился в кладовую за саке или пивом, но ночь была настолько тихой, что шансов у него не имелось. Зоро решил было сделать вид, что спит, но Санджи появился прежде, чем он успел закрыть глаза.       К разговорам или каким-либо другим действиям Зоро не был расположен. Он чувствовал себя… по-прежнему неважно, а еще хотел спать несмотря на то, что только что проснулся. Санджи вряд ли способен изменить его настроение, разве что в худшую сторону.       И он это сделал. Санджи стал к Зоро спиной и оперся одной рукой о борт корабля, в другой он продолжал держать медленно тлеющую сигарету.       — А, это ты, дерьмовый мечник, — равнодушно протянул Санджи, даже не пытаясь изобразить удивление.       — Свали, я первый сюда пришел, — огрызнулся Зоро.       — До утра тут спать будешь?       Санджи усмехнулся, выпуская дым изо рта.       — Я не спал!       Зоро злился, но лишь для вида. Его настоящие эмоции все еще были ближе к грусти, нежели злости. А еще он неправильно ответил на вопрос. Санджи ведь спросил о том, собирается ли он до утра спать на палубе, а не о том, спал ли он сейчас.       — И что же ты делал, де…       Санджи, видимо, вновь хотел привычно назвать Зоро дерьмовым мечником, но вдруг замолчал, словно передумав. Он обернулся, сделал последнюю затяжку, после чего выбросил окурок за борт. Санджи был спокоен и, надо полагать, тоже бросался колкостями чисто приличия ради. За то относительно недолгое время, что они провели в одной команде, Зоро научился подсознательно распознавать его настроение.       Санджи смотрел сверху вниз, и Зоро это не нравилось. Он нехотя поднялся на ноги и подошел к тупому коку. Стал до неприличия близко, но, осознав это, делать шаг в сторону не стал. То ли не хотел, то ли считал, что это будет чем-то вроде поражения.       — Думал, — ответил Зоро, тут же добавив: — Ненавижу думать.       — Оно и видно.       — Заткнись!       Спустя несколько мгновений молчания Санджи поинтересовался:       — И о чем же ты думал?       — Ну… разное. О будущем. О на…       Зоро замолчал на полуслове. Даже то, что он думал о подобном было неправильно, а говорить о таком и вовсе непростительно, но оно как-то самом по себе вырвалось. Изначально Зоро хотел послать Санджи куда подальше, а не отвечать на его дурацкие вопросы.       — О чем?       Санджи провел языком по нижней губе, якобы просто так, и сделал шаг в направлении Зоро. Теперь они стояли почти вплотную друг к другу. Но Санджи этого оказалось мало, и он наклонился к лицу Зоро, почти коснувшись его губ своими. Зоро хотелось отстраниться и сказать, что он терпеть не может запах сигарет. Зоро хотелось, чтобы поцелуй случился. Внутри что-то дрогнуло. От ненависти, конечно же.       Санджи резко отодвинулся, избавляя Зоро от запаха табака и желания поцеловаться. Он перегнулся через перила сильнее, чем следовало бы, и уставился в темную морскую воду, изредка поблескивающую от лунного света.       — Знаешь, — вздохнул он, — я тоже об этом думал. Если ты хотел сказать, что думал о нас.       Санджи еще раз вздохнул. Слова явно дались ему тяжело, но он хотя бы смог их произнести. Однако, по мнению Зоро, никакого смысла в этом не было. Он не понимал, зачем Санджи пытается поднять эту тему. Игнорировать происходящее было бы куда проще.       — Заткнись, — попросил Зоро.       — Тебе не кажется, что мы должны поговорить об этом? — Санджи продолжал пересиливать себя.       Зоро не казалось. Он был совсем не рад находиться здесь, а еще жалел о том, что не поцеловал тупого кока, тогда бы тот не смог ничего сказать и, возможно, они бы увлеклись и перешли к чему-то более интересному. Хотя настроения у Зоро не было.       Настроение — им он в принципе все объяснял. Зоро было проще считать, что все, что между ними случилось, случилось лишь потому, что настроение было соответствующим. Просто выпивка и желание снять накопившееся за время путешествия напряжение, не более того. Хотя пьяны они были лишь в первый раз, к остальным трем алкоголь никакого отношения не имел.       — О чем об этом? — переспросил Зоро.       Он вроде и понимал, но будто бы нет.       Санджи запустил руку во внутренний карман пиджака и вытащил оттуда сигарету. Зоро так и не придумал, как отговорить его от этого. Затянувшись пару раз, Санджи пояснил:       — О том, что было между нами.       — Что было?       Зоро редко чувствовал себя глупым, но теперь почувствовал. Сказать такое — перебор даже для него.       — Действительно, — горько усмехнулся Санджи, продолжая курить.       — Ну потрахались пару раз, — нехотя признал Зоро.       С каждой секундой этот разговор напрягал его все больше и больше. Он подозревал, что прямо сейчас портит то, чего не было, но, на самом деле, было. Но иначе он не мог, с этим ничего не поделаешь.       Санджи посмотрел на него. В голубых глазах (точнее в одном, не спрятанном за челкой) плескалась печаль или нечто столь на нее похожее. Зоро стало неприятно от досады и злости на самого себя, и от непонимания того, что именно он сделал не так.       — Это ничего не значит? — нечитаемым тоном спросил Санджи.       Зоро молчал. Он пожал плечами. Он не знал. А потом его слова опередили мысли, здравые мысли, которые, вполне возможно, так бы до Зоро и не добрались, заблудившись по пути.       — Значит, — сказал Зоро, глядя на воду.       Одно единственное слово громко и уверенно прозвучало в ночной тишине, нарушаемой лишь шумом волн. И что-то изменилось.       Санджи выбросил недокуренную сигарету. Уголки его губ поползли вверх. Он будто бы стал счастливее. Зоро тоже почувствовал себя лучше, испытав некое облегчение. Почему-то именно после того, как он произнес это слово, все переживания, вызванные недавним наплывом философских мыслей, отпустили его. Даже те, что касались прошлого и будущего, ведь отпустить прошлое легче, когда настоящее кажется хорошим, а смотреть в будущее не так страшно, когда есть кто-то, кто отправится туда вместе с тобой.       Зоро медленно выдохнул, расслабился и, положив руку на шею Санджи, притянул его к себе, целуя в губы.       Зоро не соврал. Это что-то значило.       Вкус сигарет по-прежнему казался отвратительным, но на чужих губах он почему-то был даже приятным. Зоро целовал Санджи не спеша, потому что он действительно никуда не торопился. Он не рассчитывал на большее, прямо сейчас для большего не было настроения и желания. Поцелуй не был прелюдией, он стал подтверждением того, что Зоро сказал.       Санджи обвил его шею руками, отвечая на поцелуй самозабвенно и трепетно. И Зоро не планировал, рушить этот трепет, балансируя на грани нежности, но не скатываясь в нее, потому что он — это он. Зоро не умеет нежно, но умеет по-настоящему. Этого достаточно.       Они долго целовались. Зоро мог бы еще дольше, но Санджи отстранился, желая отдышаться, и это было хорошим поводом для колкости на тему того, что нужно меньше курить, однако, Зоро промолчал. Они отстранились друг от друга, но зрительный контакт сохраняли. Зоро подумал о том, что брови Санджи не такие ужасные, как он привык считать. Не то чтобы он был доволен такому открытию, но думать об этом всяко лучше, чем терзаться пустыми переживаниями.       — Но я все равно тебя ненавижу, — признался Зоро.       — Взаимно.       Санджи искренне улыбнулся, а потом сделал то, чего не делал никогда — обнял Зоро. Тот сперва растерялся, не совсем понимая, что происходит, но потом все же сообразил и неуверенно обнял Санджи в ответ, обхватил его руками, крепко прижав к себе. Зоро не помнил, когда его в последний раз обнимали. Если обнимали.       Это было не так и плохо. Санджи казался очень теплым, и пахло от него не только сигаретами, но и чем-то сладким, вкусным. Зоро окончательно успокоился и, прикрыв глаза, уронил голову на плечо Санджи, ощущая себя так же хорошо, как в том сне, который приснился ему недавно.       Они оба никогда бы не подумали о том, что просто стоять и обниматься может быть настолько приятно. Этот момент стоило ценить, потому что второго такого, вполне вероятно, никогда не будет. Очень скоро Санджи и Зоро отпустят друг друга и все будет по-прежнему. Луна спрячется за горизонтом, опять взойдет солнце (если ему не помешают облака) и они продолжат обзываться и драться всякий раз, когда возникают совершенно незначительные разногласия, но никогда не причинят друг другу настоящий вред. А еще они будут ненавидеть, потому что именно так выглядит ненависть.       Зоро и Санджи обязательно сделают вид, что этого разговора не было, но он был — и это главное. Без разговоров никак, и пусть лучше они будут такими несуразными и не то чтобы исчерпывающими, чем не будет никаких. Конечно, в идеале их первый разговор об… об отношениях, наверное, потому что каким еще словом описать происходящее, если не этим, должен был быть совсем другим, но он такой, какой есть. Возможно, когда-нибудь Зоро и Санджи поговорят еще. Но лучше бы без «возможно».       Если Зоро что и понял из сегодняшнего вечера, помимо того, что обниматься — это приятно, так это то, что от нехороших мыслей есть спасение в виде разговоров. По правде сказать, он осознал это не сразу, лишь к утру, но Зоро понял, что помогло ему не саке, и не сон, а разговор с человеком, которого он ненавидит. Ненавидит настолько сильно, что все происходящее между ними, имеет для него огромное значение.