Through the revenge on the whole world

Огромный, сшитый в одну безупречную округлую форму с парой-тройкой швов из-за разрастания костной ткани и той жилы, условно называемой, жизнью, спрятанной внутри этой черепной коробки. Эта жизнь имеет свой срок эксплуатации, который из-за неопределённости в назначении, находится в неопределённом временном промежутке. Грубо говоря, череп хранит биологическую батарейку, а вернее даже небольшой механизм со внутренним аккумулятором, подпитываемой энергией, вырабатываемой сложной, автономной системой, называемой организмом. Всякая энергия поглощаемая мозгом конвертируется в электро-импульсы, которые по средствам памяти и некоторой другой программируемой обществом информации, воспроизводят тот или иной результат; ошибки в работе системы часто критические и из-за того, что система обучается (в большинстве случаев) только на своих искажениях и учениях, то эти искажения меняют уже проложенные социумом алгоритмы и вызывают всё большее число ошибок, что в рекурсии означает утрату всей системы… - Уважаемый…, - какой-то туманный силуэт машет свой многопалой конечностью, - уважаемый Сергей Викторович… Сергей Викторович вы меня слышите? Размышления оборвались под действием внешних сил, и я вновь вернулся к реальности. - Да… простите, - несколько раз моргнув, вновь увидев собеседника, ответил я, - сам не знаю, что на меня нашло. Может, не выспался... Вы же прекрасно знаете, что я уже несколько суток жду первого заключения, из-за которого меня и держат в изоляторе. Просидев несколько суток в изоляторе с маленькой решёткой и ужасной кухней местного участка, силы остаются только на ненужные рассуждения и действия. Например, раньше бы я и внимания не обратил на то, как выглядит человек, сидящий напротив меня. Его тёмно-синяя форма была полностью чистой и выглаженной, рукава стесняли мобильность рук, а галстук и вовсе казался свеже-купленным. В изоляторе не было зеркал, однако мой внешний вид был точно на несколько десятков порядков хуже, чем внешний вид этого столичного, гладкого полицейского. - И всё же вы…, -задумавшись над тем ли тот ли это человек, или его копия, ответил я, - да по-моему вы же мне говорили, что решение вынесут в самые ближайшие дни, хотя прошла половина рабочей недели, а ход дела всё также остался для меня на том же месте. Многодневный отдых во временном изоляторе, как бы это не казалось странным – утомляет. Причём утомляет он не только физически из-за комфорта здешней комнаты и кровати, а ещё и душевно. Душевно подавленный ты сидишь в нём какое-то время, пока идёт выяснение того проступка или преступления, которое ты совершил или действия, которого ты должен был совершить, чтобы кто-то другой не совершил противоправное. - Я даже и подумать не могу ни о чём, как скорее выбраться отсюда уже и неважно куда. – это были самые искренние слова за всю жизнь, даже когда я любил я до конца не мог с такой уверенностью заявить это моей партнёрше. Офицер вздохнул и собирался уходить ни сказав даже слова. С одной стороны его можно понять, ведь он погружён в курс дела не больше моего и находится здесь только по просьбе начальства. С другой же стороны, его работа заключается в том, чтобы обеспечивать соблюдение закона, так почему же я должен жить в этом ожидании? Разве это по закону? После он всё-таки развернулся и, даже попытавшись слегка улыбнуться, сказал: - Вам приходило письмо, говорят его прислал ваш родственник, – проговаривал он, как выученный заранее текст. - Думаю, оно вам поможет хоть немного скрасить ожидание решения. И, возможно, я вас порадую, но первое слушание по вашему делу состоится ровно через неделю после того, как вы выйдете из изолятора, однако большинство ваших возможностей будут находится под временным табу до тех пор, пока суд окончательно не постановит решение. Это определённо радостный день: первое – мне прислали письмо, то есть хоть какое-то чтиво способное прекратить глупые рассуждения о человеке, как о машине, пускай и не надолго, а второе – это то, что суд рассмотрит дело только через неделю, значит будет время на поиск адвоката и ознакомления уже с финальной версией заключения. После этого диалога, а точнее на следующее утро, меня выпустили из-под временного содержания, однако тут же и заставили расписаться на только что полученной повестки в суд, дата стояла, как и говорил офицер, 28-е число, октябрь, этого года – ровно через неделю. Сразу же мне предложили рассмотреть законченную версию дела, которую через неделю будет предъявлять мне прокурор, хотя, вероятно, у него было ещё несколько неуказанных в деле претензий и предъявлений в мою сторону. Копия данного документа была отдана мне на руки после чего меня больше ничего не держала в этом законо-исполнительном месте. Десять утра – через два часа после освобождения я, полностью наплевав на свой внешний вид, решил, что дома на меня вряд ли была готова еда, соответственно следовало зайти в какое-нибудь кафе и подкрепиться чем-то невероятно вкусным и калорийным. Чтобы полностью забыть последние несколько дней я всё-таки решил пройти пару улиц от полицейского участка, дабы лишний раз не усугублять свой завтрак плохими мыслями. Ещё в Союзе говорили, что всякий приём пищи – непогрешим, а значит портить его газетами, прослушиванием радио или телевиденьем – самое глупое занятие. Будучи уже на пару сотен метров ближе к дому, а точнее в знакомом районе города, я зашёл в своё любимое кафе, когда-то именно здесь я и встретил свою первую любовь… Прошло уже года три как о ней никто не говорит, у меня по этому поводу закрадывались жуткие идеи, но сейчас уж точно не время, чтобы думать о плохом, ведь официант с минуты на минуту принесёт любимый мною «Британский завтрак» только по-русски. Обедая, я заметил сидящим у окна старого знакомого, которого я, к слову, также давно не видел, как и ту девушку. Вообще странно было ожидать увидеть его здесь, он может и местный, но по таким местам, насколько я помню, никогда не ходил. Интерес захватил мой ум и я решил поприветствовать старого товарища. - Здарова, Андрей, ты зачем меня искал, а? Говори по какому ты случаю заглянул в такой дряной кабак, как этот. – я старался всегда придать веселья и жизни диалогу. - Тысячу собак повидал я на своём веку, а их предводитель Серёга вновь разыскал меня. Здарова. Да знаешь, в жизни творится совершенная чушь и её настолько много, что уже и не хочется пытаться разобраться в ней. – поддержал мой энтузиазм Андрей. - Что за чушь? Ты снова попал в руки мафии, хотя по твоим целым ногтям такого не скажешь. Может быть, ты безответно влюбился в дочку местного политика, так знай, ты парень хороший, если она не дура, то поможет, я, в любом случае, на твоей стороне. - Ты очень и очень близок, настолько, что даже страшно не ты ли тот политик, хотя такой молодой значит не ты. В общем, недавно, ты удивишься, я встретился с очень и очень странной женщиной. Ты меня тут спросишь в чём её странность или типа «все женщины по-своему странные», но она, скажу я тебе, она если не «монстр», то ведьма и тут даже кавычек не надо. - Ведьма? Если так, то рекомендую пока не поздно закупиться патронами против нечести, а так же обязательно заиметь в свой образ длинный плащ, шляпу и округлые очки с жёлтыми стёклышками, если и тогда она не испугается, то ты ошибся. - Вот ты опять всё не правильно понял, хотя казалось бы взрослый мужчина, даже если меня не подводит зрение и стал немного шире, силовые тренировки явно идут тебе на пользу. Так вот дело в том, что она ведьма в самом настоящем смысле этого слова… да пускай я не видел как она летает на метле, да и вообще на чём летают современные ведьмы? В общем, она уникальный образец, она с чудовищной точностью нагадала мне то, что я сегодня встречу отрадного убийцу, а вчера и вовсе про то, что у меня умрёт домашний питомец. Про порчи я вообще молчу. - И ты действительно поверил в такие совпадения? Да и ну тебе, какой же я убийца, к тому же и не отрадный вовсе, так местный журнал моды максимум. - И всё же ну ты представь, что если она действительно из ведьм? Это же значит, что есть и другие такие же. Может, мою мать тоже они прокляли. Я должен всё узнать об этом. - Если ты говоришь, что должен значит тебе это надо. Я тебя останавливать не собираюсь, просто хочу, чтобы ты понапрасну не рисковал, как когда-то сделал я… В общем если будет возможность спроси про Анастасию Небико – это моя любовь, она пропала около года назад и я никак не оставляю попыток отыскать хоть что-то о ней. Будет что-то – напиши или позвони контакты те же. - Да, конечно, но взамен и ты помоги мне найти одного человека, я напишу его имя тебе, вместе с информацией по твоей просьбе. -Отлично, тогда надеюсь мы сможем помочь друг другу. Бывай. - Бывай. Помни, что я всегда рядом. -Да-да… - уже у выхода из кафе сказал я, - осёл. После встречи с дружелюбным ведьмаком захотелось выпит, но как назло не было ещё даже полудня, а пить днём – это самая глупая мысль, приходящая разве что алкоголиком и то самым отчаянным. Пускай мне и не удастся выпить, но дома явно осталось несколько рюмочек ликёра, купленного ещё в студенческие годы. Дома, как и ожидалось, никого не было, собственно и никого не должно было быть. Полиция рассматривает квартиру на совершенно другом краю города, а мой дом они пока и не пытались обыскивать, хотя казалось бы я единственный человек, который приходил в ту ночь к ней, это видно даже на камерах, но к их удивлению никаких следом насилия или отравления не было. К тому же само действие явно произошло в тот момент, когда я выходил на общий балкон, чтобы раскурить несколько сигарет и полюбоваться на огни многоквартирных домов, вырастающих из-под зелёных крон деревьев. Да, тогда была чудесная ночь… где-то в далеке горели на вышке огни, разум то и дело воображал картины с повешенным на этом высоко-технологичном столбе или с воровскими фонарями мигающими из стороны в сторону в чужих домах. Такая непередаваемая ночь, когда дует слегка прохладный ветер, над головой разрывается голубым спектром звёздное небо и слегка слышны звуки засыпающего города. Эта радиоволна так редко выходит в эфир, что кажется, то что все остальные дни город, как бесперебойная машина работает из последних сил день за днём, а в дни перед выходными, мало-помалу замедляет свой рабочий темп, чтобы перестроиться на спокойный лад. Вернувшись в квартиру, перед входом меня встретила какая-то ночная старуха. Она была в какой-то пижаме и в огромных очках, линзы которых были поменьшей мере взяты из школьного телескопа. Она с ужасом посмотрела на меня и сказала: - Что вы тут устроили? Почему я в два часа ночи обязана подниматься к вам с пятого этажа (сейчас мы были на восьмом) и стучаться в дверь? Что вы там так громко делаете? Появилось даже на секунду ответить бабушке честно, она может и из Союза, но мало ли сама также бурно веселилась по молодости. И всё же я ответил так, чтобы она как можно скорее ушла. - Уважаемая… - Галина Николаевна. – с серьёзным видом и пластиковым блеском оправы очков ответила она. - Да, уважаемая Галина Николаевна, мне очень жаль, что мы разбудили вас и обещаю вам, что больше не услышите от нас ни звука, а пока так поздно давайте разойдёмся и поговорим утром, если вам будет удобно я зайду ближе к обеду, чтобы как следует извинится перед вами и другими жильцами за поздний шум. - Ой-ой-ой, какой вы весь хороший, а шумите как какой-нибудь зверь дикий… - продолжала она говорить уходя, - и смотрите чтобы никакого шума, иначе я буду звонить в полицию. Важная смотрите ли он птица, поздно значит ему… «И не такого натерпишься» - подумал я и зашёл в квартиру. Помнится последний раз, когда я уходил отсюда милая и милая любовь моя не лежала на полу. В спешке подбежав к телу, я проверил пульс – его не оказалось. Тут же пришлось вызвать врачей и полицию. Пока я ожидал эти две «скорые» службы, я ещё несколько раз проверил пульс осмотрел комнату, в ней не было никаких изменений. Тело проверить на наличие травм и порезов я не стал – это слишком даже для меня (даже с учётом того, что одежды на нём не было). Первым приехала полиция, которые лишь увидев ситуацию предложили мне рассказать всё, что здесь произошло, однако ответ, что я ничего не видел их почему-то не устроил. -То есть вы вызвали полицию сразу после того как обнаружили тело, а до этого вы около двадцати минут стояли просто на общем балконе, так? - Да, абсолютно так, товарищ полицейский. - Вы хотите сказать, что за эти двадцать минут девушка как-то смогла себя убить и вы даже не подозревали о такой возможности. Скажите ещё тогда замечали ли вы что-то странное, когда общались с ней? - Знаете, я в замешательстве, ведь сказать о том, что было что-то странное сложно просто потому, что я с ней виделся очень редко. Да, может, я и знал её хорошо, но это хорошо разве что и обозначалось тем, что я мог бы заметить странное только при разговоре, а этого, уверяю вас, не было. А по поводу её характера или поведения я абсолютно без понятия, может, он был странный, может, нет. - И последний вопрос. Насколько вы были с ней близки? Вы пара? - Ну сейчас уж точно, я не два, раньше может так и можно было сказать, хотя друг другу мы бы вряд ли смогли в чём-либо признаться – слишком осторожные люди, просто по-своему странные. - Спасибо. Мне жаль это говорить, но вы поедете с нами в участок. Там вам придётся некоторое время подождать в изоляторе до выяснения полного хода дела и первого заключения суд-мед-экспертизы. - Никаких проблем офицер, я же гражданин, а вы служитель закона, хех. Как-то так пролетела моя самая странная ночь. В деле указано доведение до самоубийства, хотя мне кажется, что там и доли моей вины нет, ведь не может не высказанное повлиять на человека. Она же не могла никак читать мысли, хотя если я уже сегодня слышал про современных ведьм, то чёрт его знает, что ещё такого скрывает от меня мир. Пришло время для поиска защиты в суде, ведь я слишком молод, чтобы прожигать свою молодость за стальными прутьями в страшной тюремной тоске.