Как я провел лето

      — Уезжаешь?       — Да. Я пришел попрощаться.       Райан стоял на пороге моего дома, не решаясь зайти внутрь.       — Как скоро? — спросил я, взглянув на огромный чемодан, который он держал за длинную тонкую ручку.       — Сейчас.       — Уже? — воскликнув чуть громче, чем собирался, я тут же оглянулся назад в надежде, что никто из домашних не услышал мой надломленный голос. — Можно с тобой? — продолжил намного тише.       — Да, — мягко улыбнулся мой лучший друг.       Кинув быстрый взгляд на кухню, где суетилась моя мать, и так и не решившись сообщить ей, что отлучусь ненадолго, я пулей вымелся из дома, пока она не осознала, что ее «немощный глупенький сын» собирается сбежать в очередное «опасное» приключение, в которое его «как обычно втянул безбашенный друг». Хотя какое там приключение? До перрона было совсем не далеко, даже мне, даже с моими тонкими слабыми запястьями! Да и Райан специально шел медленно, чтобы я успевал крутить колеса своего личного «спорткара». Я усмехнулся.       Спорткаром мою инвалидную коляску назвал именно Райан, еще тогда, в средней школе, когда он только перевелся.       — Эй, гонщик, ты разве не с нами? — громко спросил он, остановившись на крыльце школы, и вопросительно взглянул на меня.       — Эта улитка? Гонщик? — засмеялись остальные ребята и я отвел взгляд. Было до ужаса обидно, но я лишь молчал, поджимая губы. К постоянному игнору со стороны сверстников я уже привык, но к таким тупым насмешкам — никогда. И этот новенький только подливал масла в огонь. Такой же глупый, как и остальные!       Однако, внезапно, парень подошел ко мне, затем присел на корточки и пристально уставился на колеса моей коляски.       — Кажется, я знаю, как это можно улучшить… — пробормотал в полголоса он, затем взглянул на меня снизу-вверх и протянул руку, — я, Райан, кстати. Извини, если обидел.       А затем он отказался идти с остальными ребятами и вместо этого пошел со мной. Так и началась наша дружба длинною в целых три года. Райан долго возился с моей коляской, что-то придумывая и модернизируя. В итоге соорудив мне вообще что-то совершенно новое, с виду похожее на футуристический спортбайк, который теперь имел свой собственный моторчик и мог развивать скорость до 10 миль в час! Это было просто что-то невероятное для меня! Это был самый лучший подарок на День Рождения. Кстати, совсем недавно я грохнулся с этой коляски и мать забрала батарею из мотора и запретила мне общаться с Райаном, именно поэтому я сейчас так воровато оглядывался.       Я сразу понял, что маленькая сонная деревушка на юге штата Оклахома, не для Райана Лето. Он всегда стремился к чему-то большему. Был будто бы не здесь. Мечтал поступить в Стэнфордский университет, чтобы иметь возможность и дальше изучать робототехнику.       И вот мы шли с ним вдвоем по проселочной дороге… точнее шел он, а я катил свою спортивную тачилу руками по старинке и молчал.       Вдруг Райан остановился и, повернувшись ко мне, сказал:       — Да, кстати, — он присел на корточки и полез в свой чемодан, открыл боковой карман и достал оттуда какие-то ремни, — это тебе. Ремни безопасности, чтобы ты больше не свалился со своего спорткара. Прицепишь потом, когда миссис О’Доннел отдаст тебе батарею.       — Спасибо, — вымолвил я, сглотнув вязкую слюну.       «Мне будет тебя не хватать», — чуть не сказал, но лишь молча отвел взгляд и вместо этого уныло попросил:       — Пиши мне оттуда.       — Обязательно, — усмехнулся Лето и протянул руку со сжатыми в кулак пальцами. Я ударил своим кулаком в ответ и тоже усмехнулся.       Его родители уже ждали в городе, а оттуда они переезжают в Канаду. Навсегда.       Лето подошел к своему вагону и обернулся.       — Эй, гонщик, спасибо, что проводил! Еще увидимся! — крикнул он мне, улыбнувшись, и легко запрыгнул в поезд.       — Да! — ответил я и тоже улыбнулся. На глаза навернулись слезы, и я зажмурился.       Я так и сидел в своем инвалидном кресле на этом долбанном пустом перроне, провожая взглядом поезд, на котором только что уехал мой лучший… нет… единственный друг.              Это было 31е августа.       Последний день лета.