пристанище Инферна

В ночной тиши погрузившегося в дремоту городка было девственное умиротворение, чувствовалась уверенная готовность к осенним холодам, накрывающим Хемлок Гроув стремительнее с каждым днём . Фермерские участки с кукурузой теснились и покорно желтели, иссыхавшаяся листва в протесте пронзительно скрипела и шелестела, колышась, под дуновениями холодного ветра, насквозь пропитанного сыростью и затаившимся в дыхании люда ужасом. Именно тот страх, полыхающий костёр внутри, сжимающий сердце обруч и холодящий сознание, овладевал жителями в эту ночь. Ночь, возлагающую начало господства кровожадных призраков, монстров, нетерпеливо лезущих из-под кроватей и всех скелетов, которые успевали запрятать в свои шкафы не только коренные, но и приезжие этого мрачного места. Шелест сухой растительности под ногами и гулкая отдышка, словно туман, окутывает сознание, но сквозь него с рёвом и криками прорывается из недр груди животный страх. Девушка бежала считанные километры, спотыкаясь на неровной земле и визгливо надрывая связки всякий раз, когда оборачивалась и натыкалась на алый свет беспощадных глаз. Землю недели к ряду окраплял очищающий ливень, от чего сейчас она была похожа на противное месиво из глинистой жижи и замшелых листьев. Её заурядный парфюм разносился следом, оседая маленьким облаком воспоминания на мокрой траве и пачатках, ещё вечером роковой макияж сейчас размазался неровными пятнами по всему лицу, волосы развиваются по сопутствующему ветру, как воздушный змей, утерявший истинное направление. Споткнувшись и вновь упав, девушка в миг измазалась в земляной жиже, она издаёт приглушённый жалобный стон: левая нога зашлась тянущей, но яркой болью. Она ворочает головой из стороны в сторону, в попытках увидеть то, что трепетно жаждит её смерти здесь и сейчас, но мокрые испачканные пряди цвета пепла смешанного с корой дерева буквально слепят глаза. Грозно чернеющие тяжеленнык тучи лениво застилают лунную плошку, и кромешная тьма оказывается ещё более густой- вытяни руку и не увидишь собственных пальцев. Это её конец, последние секунды, пока лёгкие ещё качают замшелый воздух, а он свистит в лёгких. Из сдавленной паникой груди вырывается судорожный всхлип, девушка мигом закрывает рот рукой. Она никак не может остановить потоки слёз, обжигающих кожу: она знает, что вот-вот должна проститься со своей жизнью. Она делает глубокий вдох, и мир искусственно замирает, ей нужна ещё всего лишь пара минут. Однако затаённое дыхание не держится долго, изнутри оболочку лёгких поливает адовым пламенем, и она шумно выдыхает. Вокруге всё обымает тишина покойника, прерываемая лишь трущимися друг о друга бочонками камышей где-то совсем далеко. Стараясь не сдаться всем своим хрупким духом, она напоследок обернулась. Грязную дорогу не затрагивал ни единый силуэт, который мог напомнить преследователя, а из звуков ночи слышалась лишь ленивая трель соловья. Что-то тяжёлое с тончайшей надеждой упало с души девушки, она с некоторым чувством облегчения, развернулась и сделала шаг вперёд, навстречу дому. Сейчас ей нужно было лишь добраться до жилья, всё остальное стало бы совершенно неважно за порогом. Всё её существо содрогнулось изнутри, уставившись в глаза собственной смерти. Холодные, озлобленные, жаждущие крови, голодные глаза. Из лёгких вырвался жалобный дрожащий стон. — Я не ем грязное. Раздевайся. — Пожалуйста.! я отдам все деньги, только.. — Разденься! Свирепый крик лишал воли в страхе. Дрожь пробивала каждую клеточку тела девушки. Пуговица за пуговицей она снимала ярко-красное пальто, что в следующую минуту упало в лужу грязи у ног. Тело пронизали иглы холодного ветра. Адская ухмылка, предвкушающая живительный вкус и наслаждение. Его холодная рука коснулась плеча девушки, переползая на шею. Вена там давно вздулась и билась в такт баоабанному ударнику. Язык игриво обвёл острые белоснежные клыки, мертвенное дыхание заставило пробежаться по шее табун мурашек. — Удачно ты мне подвернулась, — околдованно произнёс мужчина, издавая наслаждённое мычание, — первая положительная. Успев лишь вскрикнуть от пронизывающей всё тело боли, ещё одна девушка потеряла жизнь в кровожадной охоте. Жадно поглощая алую жидкость с металлическим привкусом, что напором лилась внутрь, шатен не мог отлипнуть от столь желанной плоти. Он уже представлял, какой выговор получит от Прайса, но это не могло бы остановить и на долю секунды его помыслы. Чужая кровь сочилась, будто своя, обжигая губы и вены. Сделав последний глоток, вмещающий в себя около полулитра, парень откинул тело в высокую траву, вдыхая полной грудью ночной холодный воздух, точно весь город говорил с ним сейчас. Глаза его устремились на тёмное небо, на котором величественно возносилась алая луна. Со стороны лесов послышался, едва уловимый, длительный вой. Он знал- сейчас в сердцах людей селился немой ужас, царапающий грудь. Он царствовал там и помогал им жить. До поры до времени. Небрежно утерев кровавые разводы, начинающие засыхать, с лица, молодой мужчина направился в сторону города, где любые его капризы будут исполнены с кропотливым трепетом. Фонари пускали тусклые рыжие пятна по высокому силуэту. Оправляя пальто и зачёсывая пряди шоколадных волос к затылку, молодой человек в развалку шествовал к небольшой территории со спальными комнатами. — Мне нужно что-то новенькое. Есть, что предложить, надеюсь? Тучный сальноватый мужчина отложил сигару, кратко осмотрев потрёпанного гостя, давно и хорошо знакомого, нахмурился и вздохнул. Чуть помявшись, он обвёл указательным и большим пальцами чёрную бороду. — Роман, без обид, но сегодня ничего не получится. Парня передёрнуло, его глаза, наполненные кровью и злостью, решили пропилить в мужчине дыру. — Что же, все заняты? Нет, я не поверю. Мерзавец! — молодой человек никак не мог утихомирить своё буйство. Чужая пепельница полетела в стену, бьясь на осколки. — Роман, я тебя прошу, войди в моё положение. Молодой парень навис над сидящим и сжал в кистях ручки кресла, кожа под сильными пальцами пронзительно заскрипела, — Я плачу тебе, чтобы это ты входил в моё положение, мудак.- шатен нервозно качнул головой, — лучше это будет студентка, чем грязная шлюха, так по-твоему? Мужчина распахнул рот, но только и смог развести руками. Не до конца моргнув, словно в знак согласия, парень развернулся и удалился, в бешенстве негодуя вслух. - Это останется на твоей тухлой душонке, чёртов ты еблан. На более новых улицах, что хоть как-то могли вписаться в молодёжные предпочтения, устраивали дискотеки и дружеские сборы в честь нового учебного года. Это было не то. Всё не то, ему нужно что-то более тёмное, более грязное и развращённое. Молодой человек опёрся о стену старого дома и закурил. Место, что приносит усладу его прогнившей душе. Громкие вибрации битов, развязный смех и крики, неоновый свет и колёса. Вновь разглядывая далёкий спутник, он выпускал облака дыма себе в лицо. Самодовольно ухмыльнувшись своим мыслям, шатен выкинул начатый окурок на промокшую дорогу и зашёл внутрь, равносильно наслаждаясь всем существом своим атмосфере родной сердцу. За одним бокалом следовал второй, азарт разгорался с каждым мгновением. Глазея на девушек одну красивее другой, глаза его наливались бо́льшей жаждой. Годфри сделал глубокую затяжку, из его рта следом вырвалось серое пахучее кольцо. К стойке величественно подтянулась высокая фигура с отточенными чертами. Вечернее платье едва ли прикрывало необходимое, через плотную ткань всё же просачивался силуэт сосков на пышной груди. Светлые локоны спали на плечо, когда девушка обернулась к бармену с просьбой. Её блестящие глаза пустили пару выстрелов прежде, чем открыть настоящую угрозу в виде улыбки. Двое стремительно оказались в тесной комнате, погружённой во мрак. На лице девушки сияло радушное спокойствие, она неспешно потянула за язычок молнии. Платье, словно изысканный шёлк, слетело с её плеч, обножая тело. Не теряя времени на пустое, Роман избавился от одежды, скинув на пол, и почти запрыгнул на спутницу. Он взял в ладонь её локоны, не отводя глаз от чужих. — Ты красивая. Девушка усмехнулась. — Ты тоже ничего. Он слышал, как стучит её сердце и кровь бежит по венам. Закрыв глаза, молодой человек не успел настроиться, как дверь с грохотом отворилась, послышался женский визг. Едкий запах псины ударил парню в нос, тот закатил глаза. Вошедший парень отвёл глаза в сторону, прочистил горло. - Срочное дело, Роман. Потом перекусишь. Шатен почти зарычал. - Что такого пиздец важного может случиться у тебя, что нужно выдернуть меня из койки? - Я.. лучше на месте всё объясню, давай-ка побыстрее, умоляю. С этими словами парень вышел, а Роман тяжко вздохнул. - Дрянная шавка. Он начал наспех натягивать одежду. Девушка смотрела с потрясённым возражением. - Серьёзно уйдёшь? - Хочешь, могу начать тебя, как чудный ужин,- ехидно натянул губы Годфри,- тебе повезло, дура, наслаждайся жизнью. С этими словами Роман смылся, находу поправляя одежду и причёску. Он догнал друга у машины. Руманчек бросил пару коротких взглядов на шатена, не отрываясь от сигареты. - Не смотри на меня так. - А как мне сука на тебя блять смотреть? Подонок. - Эй, я хотел как лучше.- защита Питера, мягко говоря, сдавала все позиции причём сразу же. - Заткнись или я тебе горло прокушу. Придурок ёбаный. Примирительно поджав губы, Руманчек устало потёр переносицу, рукой дёрнул колёсико приёмника, и салон оглушила заурядный шансон. - Ди приснился странный сон на прошлой неделе.. - И из-за чудоковатых снов твоей сестрёнки ты нашёл и вытащил меня из постели?- перебил Роман. - Не совсем, но частично да. Проблема в том, что он сбылся, Роман. Три трупа, на том же месте.. троих детей Сары МакКарен сначала зверски разъделали, а потом повесили на дереве. Лоб Годфри прорезала сетка морщин, накрывая брови. Он нервно закусил палец и кинул беглый взгляд на лицо Питера: хочется верить, что он просто бредит. - Из вырезок в газете мне сначало это не давало покоя, но потом,- Питер задел потёртую книжонку, развернув на нужной странице, подтолкнул к другу,- меня как ошпарило. Не знаю, после разговора с Линдой или может последнего обращения, но меня словно преследует что-то библейское. Руманчек не открывал глаз от дороги, но без взглядов не составит труда понять- он очень взволнован и хорошо бы это было зря, однако три умертвленных детских тельца вровень противоречили этому. Годфри стыдливо отвёл глаза от изображения католического жертвоприношения младенцев. Удивительно, как точно могла передать одна причудливая картинка весь тот ужас и смрад, что он чувствовал последние недели. - Мы должны выяснить, что именно там произошло. Что-то начинается, что-то очень плохое.- Питер нахмурился, покусывая нижнюю губу, кинув взгляд на Годфри, что задумчиво наблюдал,- ты это знаешь, я почему-то сразу понял это. Роман, мы должны.. - А тебе так и не терпится влезть в очередное дерьмо, я прав? Руманчек на минуту занялся, а потом многословно выдохнул из лёгких что-то тяжелее обычного воздуха. - Если не мы, то кто? - Полиция, Питер.- Роман напыщенно вздохнул. - Ах да, доблестные стражи порядка всегда на стрёме и, кстати, грозили нам очередным обыском. Не хочешь немного напрячь маму? Роман оторвался от скупого созерцания размытого в ноль пейзажа за окном автомобиля и точно оживился, кидая на цыгана взгляд полный отсутствия хоть какого-то понимания. Как если бы Питер только что начал затирать ему про любой из законодательных уставов на полном серьёзе. Поймав озадаченный вид приятеля, Питер крепче сдавил в ладонях руль. Он никогда не хотел его о чем-нибудь просить, это было вроде немого табу, но самым значимым из всего его списка. - Я имею ввиду.. может Оливию не затруднит немного.. отогнать их что-ли?- Руманчек оторвался от дороги, чтобы примерно оценить чужую реакцию. Смятение сменилось едким задором на лице Годфри, прикурившим неначатую сигарету. Он отрицательно качнул головой, очевидно, еле сдерживаясь от приступа смеха. - С чего вдруг моей матери не плевать на тебя? Роман всё же оставил всю напускную радость, и за это Питер был ему очень благодарен. Тот шумный злобный рой угрожающих ему пчёл разрывает голову и без того, Питер желал умело скрыть подавленный настрой, что возможно получалось, но шутить сейчас он явно был не в духе и вернулся к дороге. - Да нет, ей наплевать, но может ты бы смог её как-нибудь уговорить? Роман, мне ко всему прочему сейчас не хватает лишь визитёров из полиции. Ты знаешь, они завсегда найдут, к чему прикопаться, а времени ублажать их у меня блять нет. - Да понял я, с хрена ты так завёлся, истеричка?- Годфри закатил глаза и откинулся на сиденье. Старательно выпуская с губ дымчатые кольца, Роман невольно начал думать о матери. Сколько они не виделись, месяц? Два? Наверное, оно к лучшему, впрочем, в это ему очень хочется верить. В ночном мраке фары автомобиля отбрасывали блёклый свет на лица парней, впиваясь в кажду морщинку. Землю вокруг старательно устилает туманом, в воздухе таяли запах гниющих листьев и мокрой земли, этот аромат чувствуется даже через закрытые окна. Ни один из них не старался выстраивать эту стену, но рушить её казалось таким жутко неправильным, чем-то очень грубым. Наверняка, пауза нужна была им двоим как никогда кстати, в ней могли уложиться воедино все бурлящие споры и торопливые мысли. - Они снова из-за Линды, да? Питер выдержал несколько минут паузы, обдумывая вопрос. На самом ли деле всё это происходит из-за огрех Линды? Он уже не был уверен, как раньше. - Вроде того. Роман вяло кивнул, скорее себе, чем цыгану. Он знал немного обо всём, что касалось семьи Руманчека и их постоянных тёрок с полицией, но к счастью, с местной полицей он был знаком лично, поэтому представить ситуацию в общих чертах было не так сложно. Но Роман знал, что ему точно не нравится, куда их обоих могут завести сны Дестини и потокание им Питера. - Тебе следует поспать, мы прибудем только через три часа при хорошем раскладе. Это вообще-то в другом штате. - Блеск.- шатен недовольно вскинул к небу руки. Годфри хотелось от души пнуть бродягу, ибо тот мог хотя бы предупредить. Роман отнюдь не привык к долгим поездкам в неудобном положении и что более важно - не хотел бы привыкнуть. - Постарайся сам не заснуть, нас будет ой как непросто отшкребать от асфальта. Руманчек с чувством закатил глаза. - Можешь не беспокоиться о своей заднице, я теперь бодр по ночам. С насмешкой хмыкнув себе под нос, Годфри наконец отстал от друга, переведя внимание на лобовое стекло, попутно начиная впадать в дремоту. Дальняя дорога предполагала под собой кучу времени для размышлений, которых у Питера было более, чем достаточно. ***** Дверца старенького джипа захлопнулась со скрипом, Роман вылез оттуда, потягиваясь и разминая каждую из затёкших мышц. Перед ними выстраивается на крайне скромную высоту одного этажа старый дом, больше похожий на сарай или мастерскую. Его подкосило от времени, и сильный крен в право невозможно не заметить, на крыше вмятины- следы сходящего снега, а стены настолько обшарпанные, что создаётся впечатление заброшенности. Роман приподнял голову, осматривая "от и до " жалкое пристанище, лицо его скривилось в презрительной гримасе. - И это то, ради чего я отсидел зад в твой развалюхе? Конечно, тут кто-то умер. Не отрывая взора от строения, Годфри всё больше становился уверен в никчёмности их визита и тем более в умственных способностях друга. - Именно он.- с нескрываемым удивлением Питер встал подле друга, глазея на домишко, который обещал вот-вот с грохотом обвалиться к чёртовой матери,- ладно, обойдёмся без поспешных выводов. Руманчек кинул полный мольбы взгляд на Романа. - Ну да, конечно, вдруг он окажется дворцом внутри. Кинув на компаньона недовольный взгляд, Руманчек поднялся на ветхое крыльцо и неуверенно постучал костяшками в дверь, надеяясь, что хоть кто-то там точно есть. Одинокое место не сменило своей мёртвой тишины, последовала ещё пара попыток. Роман подкинул брови вверх и уселся на капот, закуривая. Над головой пролетают кричащие птицы, они рассекают пасмурное небо, точно истребители. Казалось, ещё чуть-чуть и скоро пойдёт проливной дождь. Между тем ветер сурово забирается под одежду, царапает тёплую кожу и тоскливо взвывает за спиной и меж деревьев. Сигарета дотлела, кажется, уведая вместе с энтузиазмом Руманчека. - Давай уже просто войдём в этот сраный дом, который.. Роман запнулся на половуслове, когда послышался скрип петель, и дверь отворилась. Кровь стыла в жилах от одного вида хозяина этой лачуги, а дар речи внезапно пропал сам по себе, парень лишь вскинул броаи. Всё его тело и лицо, всё вселяло ужас и дрожь: серое сморщенное в каждом сантиметре лицо покрывают тёмные пятна, седых волос осталось крайне мало, можно было бы пересчитать их по пальцам, и глаза неестественно жёлтого цвета. Окинув незнакомцев недоброжелательным взглядом, старик прочистил горло и заскрипел на ломанном английском, акцент явно выдавал немца. - Что вы тут забыли? Я вас не знаю.. кто вы? Я ничегошеньки вам не скажу, убирайтесь отсюда. Казалось, хозяин дома хотел продолжить, но он зашёлся в рваном утомительно кашле. Воспользовавшись паузой, Руманчек вскидывает руку в доброжелательном жесте: - Мы хотим только узнать, что произошло с людьми, жившими тут? Это не займёт много времени, всего лишь пара вопросов. Пожилой мужчина отмахнулся от Питера, брызжя едкой слюной. - Убирайтесь, вон! Пошли прочь, оставьте меня в покое, ублюдки! Он попытался толкнуть дверь, но Питер помешал, придерживая её. - Послушайте, от вас могут зависеть жизни невинных людей. - Клал я на ваших людей. Отвали, парень, пока я череп тебе не проломил! Годфри щелчком откинул дымящий бычок на землю, не в силах больше смотреть на потуги цыгана. Приблизившись к крыльцу, Роман поймал пристальный взгляд старика. Он вгрызся цепкими зрачками в чужие воспалённые глаза, дитеуя свою волю, точно дружелюбное предложение. - Ты пустишь нас и расскажешь всё, что мы хотим знать. Прямо сейчас, ты дашь нам войти. Мужчина, как пронзённый молнией, отшатнулся от двери, повторил слова Годфри себе под нос, точно опасаясь забыть, и поспешил в глубь мрачного дома. Питер шумно выдохнул, вымотанный и почти обессиленный. - Не благодари, не всем же в конце концов дано умение убеждать.- Роман похабно подмигнул другу. - Пошёл ты. Старик нервозно ёрзал на стуле, сцепив костлявые руки в замок. Вся мебель в этом дома была тёмной и старой. Затхлый запах отдавал мертвечиной, от чего желудок скручивался узлом и издавал неоднозначные звуки. - Это случилось ночь с пятницы на субботу или с субботы на воскресенье.. - мужчина рассеяно почесал затылок, бродя взглядом воспалённых глаз по собственной гостиной, будто не узнавая её теперь.- Я помню только человека, который пришёл на порог, ему открыла младшая из моих внучек.. Время от времени казалось, будто старик по-настоящему забыл всё, что происходило. Он виновато замолкал, бросал на парней колючий взгляд и упирался им в грязную столешницу. Питер впитывал слово за словом, что-то шумно черкая в блокноте. Может и был смысл во всей этой затее, но Годфри явной связи никак не мог увидеть, ему лишь дико хотелось курить и бесконечно есть. Оглядывая со стороны Питера, он впивался взглядом в пульсирующую венку на шее старика и тотчас чувствовал, как жадная слюна заполняет рот, а желудок стягивает голодом.