То, что скрыто в пламени

Почти с раннего детства в жизни Кэйи постоянно был Дилюк. Мальчишкой он был непоседа с забавными и, порой, глупыми идеями, большими красивыми допытливыми глазами, готовые поглощать все новые красоты Тейвата, всё прекрасное и интересное, незамысловатое и сложное. Мальчик Дилюк был тем, кто принял потерянного больного ребёнка как своего друга, поклялся защищать ото всех невзгод и никогда не обижать. Юноша Дилюк стал более серьёзным, хоть и не утратил задорный блеск в глазах и желание быть благородным, уметь защищать дорогих людей– пиро Глаз Бога позволит преуспеть в этом. Юноша Дилюк всё такой же добрый к Кэйе – хоть немного и вредный. Доверчиво верящий во все россказни Альбериха, а потом глупо обижается – в шутку, конечно. Юноша Дилюк – нет, наследник клана Рагнвиндр– с идеальной осанкой, высок, широк в плечах, а под слоями одежды скрывается шикарный рельеф мышц – что не странно: постоянные тренировки и физические нагрузки, работа с двуручным мечом дали о себе знать; его прекрасные красные локоны собраны в высокий хвост, а светлая кожа добавляет шарм всему образу. Такая внешность, такое тело почти что пропуск в сердца милых дам. Да что там девушки – сам Кэйа не может отвести глаз, хотя имеет возможность смотреть на Дилюка каждый день. Рагнвиндр красив, умён. Мужественен, прекрасен. Забавный и по-милому наивный. Добрый. Но, что самое ужасное, какой-то особенный рядом с Альберихом. Хотя это и льстит, но бьёт по "бедному сердцу" Кэйи. Дилюк смеётся, улыбается, дурачится с другом, и это самые обычные вещи для горящего от молодости юноши, но... ...ощущения от этого ужасны. Влюбиться в наследника Рагнвиндра – дело времени, а времени у них было достаточно. Кэйе казалось, всё, что происходит рядом с Дилюком – особенное. Мир возле особенный. Любовь между ними, не дружеская, а особенная, правда... ...возможно... ...быть может, ему лишь кажется. Хотя с друзьями не целуются и не мечтают всё время находится рядом. По-особенному. И хотя Альберих был вовсе не меланхоличным, не склонен к апатии и депрессивным настроениям, все размышления про будущее с Рагнвиндром в итоге приводили к грустным выводам – чувства не примут, правду узнают, больше не заговорят. Кэйа понимал, что допускать такие мысли – глупо. Пользы от них никакой, лишь сеют смуту внутри. Но даже если думать рационально, Альберих приходил к выводу, что его влюблённость, признания только лишь обременят объект воздыханий.

Но огонь горел не только лишь от любви к ремеслу, и разгорается не тогда, когда что-то получилось превосходно.