Hearts around the Scars

      Луна светила так ярко, а из-за перистых облаков свет этот будто рассеивался по всему небу. Виднелась лишь одна звезда. Хотя, может, это спутник или планета. Бомгю ощущал себя этим маленьким светлячком в тени огромной луны.              ― Хей, ― окликнул его Ёнджун и ткнул ручкой в плечо, ― сказал, что нужно заниматься, а сам небом любуешься.              Бомгю отвернулся от окна, закатив глаза.              ― Я просто думал, ― он размял шею и снова открыл учебник.              ― О чём?              ― О тесте в понедельник.              — Вот именно, ― Ёнджун хмыкнул, откладывая тетрадь, ― он в понедельник! Лучше бы мы смотрели «Тепло наших тел».              ― Без меня ты оттянешь это на ночь воскресенья, ― Бомгю взялся за ручку и начал переписывать нужный абзац.              ― Неправда, ― Ёнджун улёгся на спину и положил руки под голову, поглядывая на Бомгю, который вскинул брови, ― ладно, возможно, ты прав. Я просто люблю этот фильм, и мы всегда пересматриваем его в октябре.              Ёнджун показал ему это кино ещё в начале старшей школы. Сам Бомгю вряд ли стал бы пересматривать его так много раз. Но Ёнджуну нравилось в нём все: постановка кадра, цветокоррекция, выбор повествования, легкий ненавязчивый юмор одновременно с глубоким смыслом. Бомгю, хоть и больше любил читать, тоже испытывал особую привязанность к фильму, но не из-за самой картины. Он ассоциировался с тёплыми вечерами, горячим шоколадом и Ёнджуном, которого под конец всегда пробирало на слёзы.              На самом деле, Бомгю очень хотелось полежать с Ёнджуном в обнимку за просмотром фильма. Он волновался, потому что за несколько месяцев учёбы на втором курсе Бомгю вспомнил все прелести студенческой жизни. Преподавательница невзлюбила его сразу, и теперь приходилось работать усерднее. Задание общее, так что он не мог облажаться. Бомгю вообще по жизни был очень переживательным.              ― Земля вызывает Чхве Бомгю, приём, как слышно, ― старший принял сидячее положение, всматриваясь в задумчивое лицо Бомгю.              ― Можем закончить это задание и включить.              ― Хорошо, учитель, ― Ёнджун закатил глаза. ― Знаешь…              ― Нет, ― отрезал Бомгю.              ― Я даже не договорил!              ― После твоих «знаешь» обычно речи на сто лет, ― улыбнулся Бомгю, но тетрадь всё же отложил, разворачиваясь на стуле к Ёнджуну.              ― Просто подумал, что хочу так же, как Р.              ― Быть зомби?              ― Нет же, ― цокнул старший. ― Джули смогла разглядеть в нём человека. Он и был человеком, глубоко внутри. Просто забыл. А Джули показала, что он до сих пор живой. Это настоящая любовь, ― Ёнджун принялся теребить серёжку в ухе.              ― Да, но я думаю, такое бывает только в книжках и фильмах.              ― Не знаю… Я верю, что можно найти своего человека.              ― Ты веришь в судьбу? ― удивился Бомгю.              ― Определённо. Я считаю, что есть люди, с которыми нам суждено встретиться. Они нужны нам по той или иной причине, ― Ёнджун засмотрелся на чужие руки, вертевшие ручку. ― А ты? ― он поднял взгляд на глаза Бомгю. ― Веришь?              ― М-м, не знаю. Мне кажется, каждый человек оставляет след в нашем сердце, но… ― Бомгю задумался, подбирая слова. ― Представь, что ты сильно обжёгся, и у тебя остался шрам. Со временем он побелеет, но никуда не исчезнет. Будешь смотреть на него и вспоминать, как было больно. Судьба ли это, ― он склонил голову набок, ― или просто ты ошибся, доверившись не тому?              Бомгю очень боялся, что ему сделают больно. Настолько, что предпочитал просто не сближаться. Ёнджун ― исключение. Это произошло само собой, естественно, будто так и должно было случиться. Бомгю поддался чужому очарованию и даже не заметил, как начал ждать его «спокойной ночи» перед сном, а то не заснёт.              Ёнджун нахмурился.              ― Если тебе больно, значит ты что-то чувствовал, и это здорово, ― он кивнул своим словам. ― Я предпочту помнить всё, это же часть меня.              ― С каждым разом будет всё труднее впускать кого-то в свою жизнь, не думаешь? ― Бомгю отвернулся к окну, вздыхая.              ― Я буду впускать всегда. Ты не узнаешь, сколько всего удивительного человек может тебе дать, пока не попробуешь, ― Ёнджун сложил руки в замок. ― Я рад, что даю людям шанс.              Бомгю поджал губы. Ёнджун давал слишком много шансов. Такой искренней добротой легко пользоваться. Это здорово, что старший оставался открытым. У Бомгю вот плохо выходило. Потому что было тяжело наблюдать за тем, как от него отдалялись. Вычёркивали из своей жизни. Забывали.              Он до сих пор помнил, как Ёнджун из кожи вон лез, чтобы подружиться с ним. Младший тогда не мог понять: почему? Да и сейчас не понимал. Поначалу он думал, что Ёнджун бесится, ведь каждый был рад его обществу, кроме Бомгю.              Не то, чтобы Бомгю не нравилось внимание и забота. Просто его не обманешь ― он проходил это не раз. Все, так называемые друзья, рано или поздно выбрасывали его за борт. Но время шло, а Ёнджун продолжал быть рядом. Такая привязанность очень много значила для Бомгю. Он ценил их дружбу так же сильно, как её боялся.              Потом Ёнджун познакомил его с Каем. Хюнин был другом старшего со средней школы. Бомгю тогда чувствовал себя третьим лишним. Тяжело соревноваться с кем-то, кто знал Ёнджуна дольше и лучше. Кай стал частью его жизни незаметно. Он был хорошим парнем, и Бомгю злился на себя за нелепое прожигающее изнутри чувство.              Повисла тишина. Бомгю хотел что-то ответить, но на телефон Ёнджуна пришло несколько уведомлений, от которых оба вздрогнули.              ― Кто пишет? ― Бомгю смотрел, как Ёнджун с улыбкой печатает сообщение.              ― Субин. Говорит, что у него сюрприз и я обалдею.              ― М-м, ― протянул он, открывая тетрадь.              ― Они собрались на нашем месте.              — Это круто, ― Бомгю подпёр щеку рукой и начал старательно выводить буквы.              ― Блин, Тэхён притащил новую гитару, ― старший присвистнул, плюхаясь на живот.              ― Клёво, ― мысли никак не выходило передать на бумагу, потому что думал он не о всеобщей истории.              ― Тоже хочу теперь. Но я свою стипендию потратил в первые дни… Да и с ней не хватило бы.              ― Круто…              Ёнджун оторвал взгляд от телефона, недовольно цокая.              ― Чего ты заладил? Это, вроде как, не круто.              ― Ой, извини, ― Бомгю прижал ладони к щекам. Как-то плохо вышло, будто он не слушал. ― Задумался.              ― Ты много думаешь в последнее время, ― хмыкнул Ёнджун. ― О чём или… о ком? ― он постукивал пальцами о подбородок.              Бомгю фыркнул. Он всегда много думал.              ― О профессоре Ким, блин.              ― Бе, ей же за сорок. Бомгю, я знал, что ты любишь постарше, но такое… ― Ёнджун прикрыл рот ладонью.              ― Иди ты! ― он пригрозил ему ручкой. ― Ты говорил про гитару, я правда слушал.              ― Да, хочу поиграть на ней. Она такая сексуальная! Ты посмотри, ― он развернул экран к Бомгю. ― Чёрная, глянцевая, нейлоновые струны. Готов поклясться, она так мягко звучит.              Вот его настоящая любовь ― гитара. Ёнджун мог часами говорить о музыке. Бомгю это нравилось. Сам он умел играть разве что на нервах. Ему больше нравилось музыку не создавать, а слушать.              Бомгю подкатился на стуле ближе, чтобы заглянуть в телефон. Новое уведомление заставило его скривиться.              ― Субин, кажется, очень хочет встретиться.              Ёнджун вздохнул, заблокировав мобильный.              ― Бомгю-я, ― протянул старший, садясь на край кровати, и протянул руки к чужим ладоням.              ― Ну что?              ― Я очень ценю, что ты мотивируешь меня заниматься, ― Ёнджун взял его ладони в свои, ― но прошу, я так хочу к парням. Мы с Субином и Тэхёном не виделись уже несколько недель!              ― Ты очень хочешь, да?              Ёнджун кивнул. Бомгю отвернулся, пару секунд побуравил взглядом пол и вздохнул, убирая руки из чужих:              ― Ладно, ― он встал со стула и принялся запихивать свои вещи в портфель. ― Тогда, увидимся в понедельник.              ― Э-э, а ты что, не идёшь?              Бомгю нахмурился.              ― А меня звали?              ― Конечно! Субин никогда не против тебя, ― Ёнджун улыбнулся, подскакивая с места. ― И Кай тоже там будет.              ― Ну, ― Бомгю замялся.              ― Я хочу туда с тобой. Но, если не хочешь ты, можем остаться, ― пожал плечами Ёнджун.              Бомгю не был против. Он знал, что Ёнджуну нужно поддерживать социальную активность и все эти экстравертские штучки. Порой Бомгю казалось, что Ёнджун с ним только из-за страха остаться одному. Удивительно, что человек, который общался с огромным количеством людей, мог быть одиноким. А Бомгю знал наверняка, потому что они часто говорили о таком.              Но, всё же, это друзья Ёнджуна, а не его. Бомгю не очень любил концепт коммуникации. У него это плохо выходило. Что-то вечно шло не так. Но эти ребята оказались не такими, как школьные знакомые. Субин внимательный, добрый, да и помогал ему с семинарами в прошлом году. Бомгю даже было стыдно, что он не мог нормально с ним подружиться.              Бомгю это не нравилось, но он ревновал Ёнджуна. Это неправильно и эгоистично. Он думал, раз старшему постоянно нужен кто-то ещё, то его было недостаточно. Конечно, это было не совсем так. Бомгю понимал, что все из-за неуверенности в себе, но всё равно постоянно задавался вопросами. Нужен ли он Ёнджуну так же, как тот нужен ему? Не навязывался ли он? Может, его было чересчур много?              ― Хорошо, ― Бомгю решил прекратить ненужный поток мыслей и просто плыть по течению. Хотя бы сегодня.

***

      Что Бомгю нравилось, так это то место, где они собирались. Через окно в комнате Субина можно было пролезть на крышу. Это как домик на дереве, о котором он всегда мечтал. Когда Бомгю взбирался на подоконник и пролазил наверх, он ощущал, что делал что-то такое хулиганское. Хотя, окно для этого и предназначалось.              На крыше стояла пара стульев, лежало несколько пледов с подушками и стоял небольшой столик. Все можно было в любой момент убрать, чтобы дождь не намочил. А ещё там был телескоп. За это Бомгю добавил в карму Субина пару очков.              ― Ты сделал что? ― Ёнджун вскинул брови, подходя ближе к Субину. ― И мне не сказал?              Бомгю присел около Кая, который протянул ему баночку колы. Он поблагодарил его улыбкой и кивком.              ― Да они с Тэхёном вообще втихую это провернули, ― Кай фыркнул, подтянув колени к груди.              ― И ты тоже? ― челюсть Ёнджуна готова была встретиться с полом.              — Это вышло спонтанно, ― Тэхён старательно что-то писал в блокноте.              Бомгю перевёл взгляд на Тэхёна и заметил в его брови два металлических шарика.              ― Вы прокололи брови? ― удивился Бомгю, поставив банку на пол.              ― Тэхён да, ― Субин плюхнулся на стул, и Ёнджун сел на соседний. ― Я ― губу ― он указал на нижнюю губу.              ― Ого, ― Бомгю часто заморгал, ― больно было?              ― Да не, ― Субин покачал головой в разные стороны, ― терпимо, просто неприятно.              ― Вам очень идёт, ― Бомгю улыбнулся уголком губ.              Бомгю и сам давно думал о пирсинге. Он задумчиво коснулся носа, представляя себя с кольцом в крыле. Это было бы здорово.              ― Спасибо, ― Субин улыбнулся в ответ, но улыбка тут же сползла с его лица, когда он развернулся к Ёнджуну. ― Куда ты лезешь! ― Субин стукнул Ёнджуна по руке, которой он тянулся к его проколу.              ― Просто потрогать, ― старший выпятил нижнюю губу.              ― У тебя грязные руки, ― цокнул Субин. ― Сиди, не рыпайся.              ― Окей, ― Ёнджун оставил попытки дотянуться до чужого носа и закатил глаза.              Бомгю внимательно за ними наблюдал, крепко вцепившись пальцами в подушку. Ну правда, куда Ёнджун тянул свои руки? Бомгю фыркнул и перевёл взгляд на небо. Луну стало видно не так хорошо, но звезда всё так же светила.              ― Тэхёна-а, ― протянул Ёнджун, вставая с места, ― где твоя малышка?              ― Да вот же, ― Тэхён потрепал Кая по волосам, на что тот ущипнул его за руку.              Как слышал Бомгю от самого Кая, между ним и Тэхёном было что-то. Что конкретно, никто не уточнял, но даже слепой увидел бы, как их тянуло друг к другу. Бомгю было интересно, почему они просто это не обсудят. Кай просто пожимал плечами, а Бомгю не лез дальше положенного. Он не думал, что они настолько близки, чтобы раздавать друг другу советы, да и что вообще Бомгю мог сказать на этот счёт, когда сам зарывал свои чувства глубоко в яму.              ― Фу, я про гитару, ― Ёнджун кинул осуждающий взгляд, присаживаясь к ним.              ― Ты что, она стоит, как почка. Он оставил её в моей комнате, ― Субин кивнул на окно.              Эти парни действительно относились к инструментам, как к своим детям. Однажды Бомгю решил помучить укулеле Субина, и, если бы не Ёнджун, кто знает, остался бы он с пальцами.              ― Тэхён, ― Ёнджун сложил руки вместе, ― дай поиграть, молю.              Тэхён прищурился, проходясь по Ёнджуну взглядом снизу вверх.              ― Так и быть, ― он вздохнул, снова погружаясь в написание чего-то. ― Но давай позже, у меня вдохновение.              ― Новая песня? ― оживился Ёнджун.              Тэхён часто писал песни с Ёнджуном. Старший присылал их на оценку Бомгю, только тот толком ничего не мог сказать. Это были красивые слова, но он не знал, что ответить. Обычно просто присылал набор смайликов и что-то вроде «круто!». Немногословно. И Бомгю боялся, что такая реакция обижала Ёнджуна, хотя тот и слова не говорил.              ― Да, ― кивнул Тэхён, ― заценишь? Мне кажется, будет трудно подобрать под неё мелодию, ― он протянул ему блокнот.              ― Сейчас гляну, ― Ёнджун взял блокнот и, высунув язык, что всегда делал, если был чем-то увлечён, принялся вчитываться в текст.              ― А мне не показываешь, ― закатил глаза Кай.              ― Я хочу, чтобы ты её уже готовой услышал, ― улыбнулся Тэхён.              Субин, который до этого что-то смотрел в телефоне, встал со стула.              ― Ребят, доставка приехала, я сейчас.              Когда Субин скрылся в доме, Бомгю решил, что ему срочно нужно размять ноги, уйти куда-то, желательно, домой, потому что, на самом деле, его немного клонило в сон. Он встал с пледа под активное рассуждение Ёнджуна и Тэхёна относительно какой-то странной рифмы, и подошёл к парапету, поставив на тот локти.              Бомгю не мог писать стихи и песни, только рисовать, и то, это скорее хобби, которое никуда не приведёт. Тэхён с Субином записывали каверы на ютуб, позже к ним подключился Ёнджун. Кай помогал со съёмкой, а Бомгю… Ну, он просто был.              ― Как дела? ― Кай незаметно подкрался сзади, заставив Бомгю вздрогнуть.              ― Да всё круто, а что?              ― Мне казалось, ты в Субине дыру прожжёшь, ― прошептал Кай.              ― С чего бы? ― он перевёл взгляд с неба на него.              ― Не зна-аю даже. Ты сам как думаешь? ― он склонил голову набок, подходя к парапету.              ― Не понимаю, о чём ты.              ― Не хочешь об этом говорить, так и скажи, ― Кай пожал плечами. ― Просто, если что, я рядом.              Бомгю прикрыл глаза, вздыхая. Вот он снова закрывался, когда кто-то хотел ему помочь.              ― Ты никогда не чувствуешь себя лишним? Просто… Ну, ты же тоже не играешь на инструментах, музыку не пишешь. Никогда не думал, что, если ребята выстрелят, они просто о нас… забудут? Если честно, мне кажется, им просто неинтересно со мной. Я не горю всем этим.              ― Воу, ― Кай удивлённо захлопал глазами. ― Такие у тебя мысли? ― он покачал головой. ― М-м, нет. У людей могут быть разные интересы, но это не значит, что они обязательно должны перестать общаться. Мне нравится то, что они делают. И мне нравится им помогать, ― улыбнулся Кай.              Бомгю хмыкнул, переводя взгляд на небо. Звёздам намного проще. Они не умеют думать, переживать, любить или злиться. Просто светят себе и гаснут в один миг.              ― К тому же дружба — это нечто большее, чем общее дело или интерес, ― продолжил Кай. ― По твоей логике, тебе должно быть скучно с Ёнджун-хёном, но вас друг от друга не оттащишь. Или тебе не нравится с ним общаться?              ― Нет, мне с ним очень даже нравится! ― возразил Бомгю.              ― Тогда ты сам ответил на свой вопрос, ― Хюнин похлопал его по спине.              Бомгю вытянул губы, обдумывая их беседу. И где же этот ответ?              Спустя несколько минут он понял, что совсем устал. Ему хотелось прилечь, поэтому после того, как они поели пиццу, он захватил себе подушку и попытался прилечь рядом с Ёнджуном.              Ему было очень неудобно на этой мизерной подушке, а пледа под ним было недостаточно, чтобы не чувствовать твердость крыши. Ёнджун заметил копошения младшего и отвлёкся от разговора с Тэхёном.              ― Ложись, ― он похлопал по своему колену.              ― Что? Зачем? ― Бомгю округлил глаза, вжимаясь в подушку.              ― Так будет удобнее.              ― Ну…              ― Давай, я не укушу.              Бомгю, конечно, поспорил бы с этим утверждением, но слишком устал для этого. Он послушно поднял голову с недоподушки, перекладывая её на чужое бедро. Ёнджун положил руку на его спину, нежно поглаживая. Было тепло и мягко. Когда Ёнджун говорил, Бомгю чувствовал вибрацию его голоса всем телом. Это действовало как колыбельная. Он зевнул, прикрывая глаза.              Бомгю поморщился, натягивая одеяло повыше. Пелена сна растворялась, и он начинал отдалённо слышать какой-то шум совсем рядом. Первое, что он увидел ― чистое звёздное небо. Бомгю нахмурился. Это не его потолок. Он опустил взгляд и понял, что укрывался не одеялом, а чужой толстовкой.              Мягкое касание пальцев окончательно вернуло в реальность.              ― Проснулся? ― Ёнджун смотрел на него сверху. ― Извини, я разбудил, ― он убрал прядь выбившихся волос за ухо. ― Хотел взять пиццу и опрокинул банку.              Он принял сидячее положение, потирая глаза, толстовка сползла на ноги.              ― Сколько времени? ― хрипло спросил Бомгю.              ― Где-то пол одиннадцатого.              ― Сколько? ― удивился Бомгю. Они пробыли на крыше уже около четырёх часов?              Бомгю замер, когда Ёнджун потянулся рукой к его лицу, заправляя за ухо выбившуюся прядь волос.              ― Ты чего? ― прошептал Бомгю.              ― Не смог удержаться, после сна ты очень милый. Такой заспанный, и волосы торчат во все стороны, очаровательно, ― улыбнулся Ёнджун.              Вываливать на Бомгю информацию о том, что Ёнджун считал его очаровательным после сна, было очень несправедливо. Он прочистил горло.              ― И мы… и ты всё время тут сидел?              ― Охранял твой сон, ― кивнул Ёнджун. ― Парни ушли полчаса назад, Субин пошёл пыхтеть над новой песней.              ― Получается, ты так и не сыграл на гитаре? Ты же так хотел, ― Бомгю было не по себе от того, что из-за него Ёнджун так и не притронулся к инструменту.              ― Да, но ты уснул, а спишь ты хреново. Поиграю потом, никуда она не денется, ― он махнул рукой. ― Я ещё удивился, мы вроде шумели, а ты вырубился прям.              Так как время уже было позднее, а автобусы ходили лишь до одиннадцати, они, попрощавшись с Субином, направились на остановку.              На улице было темно, дорогу освещали лишь редкие фонари. Так тихо и спокойно, прохладно, но не страшно. Эта свежесть была даже кстати. Очень бодрило, правда после сна на крыше хотелось в тёплую кровать. Но и это не страшно: когда ещё выпадет шанс поспать на коленях Ёнджуна? Факт того, что старший просидел там всё то время, пока Бомгю сладко посапывал, он обработает как-нибудь позже.              Бомгю вздрогнул от порыва осеннего ветра, который так и напоминал, что беззаботное лето снова покинуло их на год. Он ёрзал на скамейке, обхватив себя руками.              ― Дорогой, ты замёрз? ― Ёнджун приобнял его одной рукой, листая свободной карту, чтобы посмотреть, где нужный им автобус.              ― Немного, ― Бомгю неосознанно прильнул ближе, тянулся к теплу, как цветок к солнечному свету. Как он всегда тянулся к Ёнджуну.              ― Чёрт, ― Ёнджун фыркнул, убирая телефон в карман, ― восемьдесят девятый, как всегда, на приколе. Кажется, последний уже ушёл.              ― Что? ― Бомгю повернулся к нему, сведя брови к переносице. ― Он же должен ходить до одиннадцати...              Ёнджун хмыкнул, перевёл взгляд на светящийся самокат, задерживаясь на нём на пару секунд, и похлопал Бомгю по плечу.              ― У меня есть идея.              ― Какая?              Ёнджун загадочно улыбнулся, поднимаясь с места, и стянул толстовку через голову.              ― Прокатимся на самокате, ― он протянул толстовку Бомгю, тот уставился на него, помахав головой в разные стороны.              ― Хён, давай ещё подождём.              ― Что б ты в сосульку превратился? Ну уж нет, ― Ёнджун нахмурился, просовывая голову Бомгю через горлышко толстовки, пока он сопротивлялся и что-то причитал под нос.              Бомгю сдался, позволяя себя одеть. Он вдохнул знакомый запах стирального порошка вперемешку с запахом миндаля. Ёнджун просунул его руки в рукава толстовки и победно улыбнулся, похлопывая насупившегося младшего по голове.              ― Чего ты надулся?              ― А чего ты со мной как с ребёнком?              ― Хочу о тебе позаботиться.              ― А о себе? Сам замёрзнешь же, ― Бомгю натянул рукава пониже. Ему, безусловно, нравилось таскать одежду Ёнджуна, но ему тоже может стать холодно.              ― Бе-бе-бе, ― Ёнджун показал язык, ― я сам решу, что мне делать.              Ёнджун подошёл к самокату, и Бомгю встал за ним. Старший активировал самокат под обеспокоенный взгляд Бомгю.              ― Мы вдвоём поедем? ― Бомгю теребил край чужой толстовки.              ― Можешь рядом бежать, ― он усмехнулся, взявшись за ручки.              — Это опасно, ― младший переминался с ноги на ногу.              ― Да мы с Субином постоянно так катаемся, не переживай.              Бомгю фыркнул. Конечно, они с Субином постоянно так катались.              ― Но, если ты боишься, могу просто заказать такси, ― Ёнджун пожал плечами.              ― Ладно, ― Бомгю раздражённо махнул рукой, подходя ближе и становясь позади Ёнджуна.              ― Держись крепче, ― старший положил руку Бомгю себе на талию, ― просто поставь обе ноги и доверься мне.              Бомгю доверял Ёнджуну, но эти двухколёсные чудовища ― другое дело. Он хмыкнул, ухватываясь обеими руками за чужую талию. Ёнджун оттолкнулся и нажал на кнопку газа, и они поехали, как-то слишком резко, отчего Бомгю вскрикнул, сильнее цепляясь за талию старшего.              Поначалу всё шло спокойно. Ночью было тихо, только звуки проезжающих мимо машин и стук собственного сердца. Конечно, кататься на машине ему всё ещё было спокойнее, но сейчас, с Ёнджуном, было вполне славно.              ― Ну как ты?              — Это не так плохо, ― Бомгю перебирал пальцами ткань чужой футболки, пока прохладный ветер обдувал их.              ― Я же говорю, ― улыбнулся Ёнджун, заворачивая за угол, ― мы с Субином ни разу не падали.              Бомгю нахмурился, резко отодвигаясь от спины старшего, отчего самокат слегка повело в сторону.              ― Да чего ты заладил Субин то, Субин это, ― он отпустил одну руку, резко одёргивая задравшуюся толстовку.              ― Бомгю, не двигайся! ― прикрикнул Ёнджун, но было уже слишком поздно.              Равновесие было утеряно, самокат начал поворачивать на проезжую часть и Ёнджуну ничего не оставалось, кроме того, чтобы резко затормозить. Такая остановка заставила Бомгю по инерции толкнуться вперёд, наваливаясь на Ёнджуна, который не сумел удержать ручки самоката и повалился вниз на асфальт.              Всё произошло так быстро, Бомгю уловил лишь боль от сцепления голых ладоней и коленки с асфальтом. Он зашипел, отталкиваясь руками от земли.              ― Ты как? ― Бомгю не успел опомниться, как Ёнджун подбежал к нему и присел рядом на корточки. ― Сильно ушибся? ― пара внимательных глаз осматривала младшего. ― Прости, прости пожалуйста.              ― Я в порядке, ― Бомгю присел, его взгляд зацепился за расцарапанную щёку старшего. ― Твоё лицо… ― он потянулся рукой к чужой щеке, но касаться не стал.              ― Ерунда, ― Ёнджун поморщился, опуская взгляд на колено Бомгю. — Вот же…              Бомгю проследовал за его взглядом и увидел, что из ранки на колене шла кровь.              ― Прости, ― прошептал Ёнджун и, нахмурившись, коснулся неповреждённого участка кожи чуть ниже чужого бедра.              ― Что ты извиняешься, это моя вина, ― Бомгю дёрнул ногой.              Ёнджун покачал головой. Это ведь он настаивал на глупом самокате.              Общим решением стало пойти домой к Ёнджуну, потому что он жил неподалёку, и оба слишком устали для лишних передвижений. Злосчастный самокат был оставлен на ближайшей остановке. По дороге Бомгю не проронил ни слова. Он повёл себя глупо и импульсивно. Бомгю заметил, что локоть Ёнджуна выглядел совсем плохо, даже хуже, чем его коленка. Ладно, если бы Бомгю один пострадал, но ведь из-за его нелепых эмоциональных вспышек поранился и старший. Этого он себе простить не мог.              Мама Ёнджуна работала в ночную смену, так что пробираться на цыпочках, чтобы не было лишних расспросов и переживаний, не пришлось. Ёнджун пошёл на кухню, пока Бомгю нервно перебирал в руках белую толстовку Ёнджуна, которая запачкалась. Он повесил её на спинку стула и глубоко вздохнул. Какой же он бедовый.              В комнату зашёл Ёнджун с упаковкой ваты, пластырями и аптечкой.              ― Мне кажется, на твоей скуле завтра расцветёт огромный синяк, ― Бомгю виновато опустил взгляд.              ― Ох, подумаешь, ― Ёнджун закатил глаза и кинул аптечку на кровать, принимаясь отрывать вату, ― я когда на скейте учился кататься, чуть без ноги не остался, а тут парочка царапин. Сейчас всё залатаем.              Пока Ёнджун говорил, Бомгю уже открыл аптечку и достал оттуда йод в карандаше. Старший развернулся к нему, и его глаза полезли на лоб.              ― Куда ты йод собрался мазать? Рану сожжешь, дай сюда, ― он отнял карандаш, закрывая крышкой. ― Сначала перекись, ― Ёнджун присел рядом, выливая немного перекиси из баночки на вату, ― она всю грязь из раны выведет.              ― Звучишь, как эксперт.              ― Я и есть, ― Ёнджун гордо задрал подбородок, укладывая ногу Бомгю себе на бедро. Он покапал на рану перекисью, отчего младший зашипел. ― Потерпи, ― Ёнджун подул на рану, нежно поглаживая неповреждённую кожу свободной рукой.              Ёнджун так бережно касался его, внимательно осматривал на наличие других ранок, аккуратно прижимал вату, чтобы не сделать больнее. Но Бомгю было больно, просто не физически. Он ощущал себя погано: в последнее время какое-то липкое и противное чувство так и наступало ему на пятки. Бомгю не понимал, как от него избавиться и старательно подавлял, а оно всё так и норовилось выбраться наружу. По его вине они упали с самоката, но именно Ёнджун сейчас заботливо справлялся с последствиями. Он не наругал, не отчитал, не надавал по шее.              Бомгю сглотнул, спуская ногу с чужого бедра.              ― Теперь твоя очередь, ― он отнял перекись и оторвал кусочек ваты.              ― Я сам могу, ― Ёнджун потянулся за баночкой, но Бомгю легонько шлёпнул его по руке.              ― Айщ, просто прими помощь, ― младший прищурился, и Ёнджун опустил руку, вскинув брови.              Бомгю намочил ватку, укладывая ладонь на щеку старшего, в целях обработки, конечно, а не потому, что его бархатистой кожи хотелось касаться. Он прижал вату к царапинам на чужой щеке, отчего Ёнджун издал смешной писк и сморщил нос.              ― А говоришь, что эксперт, ― Бомгю улыбнулся краем губ.              — Это ты не умеешь обрабатывать, ― фыркнул Ёнджун, положил свою ладонь поверх чужой и провёл ей вниз по кисти. ― Подул бы, погладил, успокоил.              Брови Бомгю взмыли вверх, он прочистил горло и попытался продолжить как ни в чём не бывало.              Спустя полчаса они лежали в кровати Ёнджуна, колено Бомгю, как и локоть Ёнджуна, были заклеены забавными пластырями с драконами, чтобы во сне не задевать ими о постель. Никто из них, конечно, не спал. Старший включил какую-то музыку, что часто делал пред сном. В тусклом свете ночника профиль Ёнджуна казался ещё красивее, и Бомгю повернулся на бок, чтобы тайком разглядывать его.              Ёнджун постукивал пальцами в такт мелодии и тихо напевал. Бомгю подумал, что хотел бы слышать его голос перед сном каждый раз. Он звучал намного лучше всех любимых песен Бомгю.              Вроде, всё было в порядке. Но у Бомгю всё ещё сосало под ложечкой. Вдруг Кай был не прав, и есть шанс, что Ёнджун его оставит? Мало того, что у них было мало общего, так ещё и Бомгю вёл себя как последний придурок. Ему казалось, что нельзя оставлять всё так.              ― Хён, ― позвал Бомгю, натягивая одеяло выше.              ― М-м, ― Ёнджун повернулся на бок и подпёр голову рукой.              ― Извини, что так вышло. Если бы не я, мы бы не вернулись с улицы как с поля боя, ― он грустно усмехнулся.              ― Я же сказал, ничего страшного, Бомгю-я, ― Ёнджун пролез рукой под одеяло, найдя чужую руку, переплёл их пальцы. ― Заживёт.              ― Да, но… ― Бомгю хотелось сказать, что раны затянутся, а то, что он чувствовал, зажить не сможет. Однако вместо этого он хмыкнул, отворачиваясь.              ― Что? ― Ёнджун пододвинулся ближе.              Бомгю сделал пару глубоких вздохов.              ― Тебя что-то беспокоит? Поделишься? ― старший всматривался в напряжённое выражение лица Бомгю.              ― Ты говорил, что каждый человек нужен нам для чего-то, ― начал Бомгю, и Ёнджун кивнул, ― но я… Не понимаю, зачем я тебе нужен.              Ёнджун свёл брови к переносице, приподнимаясь на локте.              ― Вообще дурачок?              ― Я серьёзно. Ты всегда пропускаешь вечеринки, потому что я не люблю на них ходить, тусуешься со мной дома, когда, на самом деле, лучше бы пошёл куда-то с Тэхёном или Субином, ― долго копившаяся речь наконец вырвалась наружу и обрушивалась водопадом на часто моргающего Ёнджуна.              Он принял сидячее положение, старший только хотел открыть рот, как Бомгю продолжил изливать свою душу:              ― Я постоянно в своих мыслях и однажды даже перепутал день твоего рождения. Я не всегда внимательно слушаю, не могу разделить твою любовь к музыке, не могу так же восхищаться какой-то гитарой. И я… Мне бывает неприятно только от мысли, что когда-то ты меня оставишь. Потому что я не такой интересный. У тебя куча друзей и знакомых. Почему я? ― он опустил голову.              Одна эмоция на лице Ёнджуна сменялась другой. Он провёл рукой по волосам и тоже присел.              ― Бомгю, посмотри на меня, ― Ёнджун сложил руки в замок, и Бомгю посмотрел на него из-под опущенных ресниц. ― Я очень рад, что ты есть в моей жизни. С чего ты решил, что я тебя оставлю? ― он поджал губы. ― Вчера, сегодня и завтра, ― Ёнджун взял его руки в свои, ― и сейчас, и всегда, ― Бомгю посмотрел ему в глаза, которые были так же полны переживаний, как его собственные, ― я буду рядом.              ― Не давай обещаний, которых не сможешь сдержать, ― младший отвёл взгляд.              ― Пока ты хочешь, я буду рядом. Просто прими это, ― он заправил выбившуюся прядь волос Бомгю за ухо. ― Потому что я тебя люблю, понимаешь? ― Ёнджун оставил невесомый поцелуй на тыльной стороне его ладони.              Бомгю прикрыл глаза. От переизбытка эмоций хотелось заплакать.              ― Я тоже… ― он шмыгнул носом, ― тоже тебя люблю. Просто, наверное, немного по-другому. Неправильно, не так, как должен.              ― Всякая любовь правильна, Бомгю. Но тебе стоит уточнить, что ты имеешь в виду.              Бомгю открыл глаза, встречаясь со своими страхами лицом к лицу.              ― Когда ты рядом, когда касаешься меня, обнимаешь, когда смотришь так… так, моё сердце просто останавливается. Когда я думаю, что ты делаешь всё это не со мной, я ощущаю это неприятное чувство. Сомневаюсь, что ты любишь меня так же.              ― Ты не уверен во мне?              ― Не в тебе, просто, ― он вздохнул, ― ты мне так сильно нравишься. За рамками дружбы. И я боюсь, что ты найдёшь кого-то, кто будет лучше.              Ёнджун на секунду замер, а потом тихо рассмеялся.              ― Что смешного? ― нахмурился Бомгю.              ― Нет, это нервное. Как ты мог не понять раньше? То есть, я знал, что ты тугой, но, чтобы настолько, ― он потянулся обеими руками к чужим щекам. ― Ты тоже нравишься мне за рамками дружбы. Поэтому я хочу проводить время именно с тобой, и никто другой мне не нужен.              Бомгю нелепо моргнул.              ― Тоже?              Ёнджун кивнул.              ― То есть… Тоже?! ― Бомгю повысил голос.              Ёнджун покачал головой и утянул Бомгю в тёплые объятия, утыкаясь носом в шею и поглаживая по тёмным волосам.              ― Ты правда слепой.              Бомгю не мог сдержать улыбку, пока обнимал Ёнджуна, которому тоже нравился.

***

      Бомгю улёгся на кровать и встретился взглядом с каким-то музыкантом, чью фотографию Ёнджун прилепил на низ шкафа.              ― Не могу поверить, что мы это сделали.              С того дня, как они наконец объяснились в чувствах, прошло уже пару месяцев. Ещё полгода назад Бомгю и подумать не мог, что, во-первых, будет лежать в комнате своего парня, а, во-вторых, всё-таки решится проколоть нос.              Чему он удивлялся ещё больше, так это проделанной над собой работой. Не то, чтобы это было просто, но Бомгю очень старался избавляться от старых привычек и лишних мыслей. Когда он получил официальное подтверждение, что его чувства взаимны, причин для ревности практически не осталось. Конечно, это не исправить за короткое время, но он доверял Ёнджуну всецело и полностью. Этой уверенности хватит на них двоих.              Более того, Бомгю стал больше времени проводить на крыше Субина. Он даже помогал в съёмке клипа на новую песню Тэхёна. Никто из парней не был удивлён новостью о новообразовавшейся паре. Оказалось, Субин знал, что Ёнджуну нравился Бомгю, и уже давно. Ощущение, что только Бомгю и не знал об этом. Ему стало стыдно вдвойне за то, что он недолюбливал Субина.              ― Да-а, ― Ёнджун прилёг рядом на живот, ― теперь у нас не только один шрам на двоих, но и пирсинг. Правда, нос может зарасти, а шрам — это на всю жизнь.              Бомгю уловил скрытый смысл между строк, хотя, возможно, его и не было.              На всю жизнь?              ― От пирсинга тоже может остаться рубец.              Старший хмыкнул, подполз ближе, прижимаясь к боку Бомгю, и положил голову на его плечо. Ёнджун стал очень прилипчивым. И не то, чтобы Бомгю жаловался. Младший запустил руки в его волосы, перебирая их пальцами.              ― Главное в моём сердце не оставь, ― прошептал Ёнджун и уткнулся кончиком носа в чужую щеку.              ― А? ― Бомгю не не расслышал. Ему просто показалось это полным бредом: как он мог обидеть самого дорогого ему человека?              ― Говорю, надеюсь, новых не будет.              ― Можем ещё тату набить, ― Бомгю совсем не хотелось сейчас думать о чем-то плохом, поэтому он решил перевести тему.              ― Да шрам и так, как тату. В форме сердечка, ― Ёнджун вылез их объятий, показывая Бомгю свой локоть.              ― Да не похоже, ― Бомгю скептически выгнул бровь, осматривая потемневшую кожу.              ― Похоже ещё как! ― фыркнул Ёнджун, разворачиваясь к тумбочке. — Вот, ― он взял чёрную ручку и снял колпачок, чтобы затем обвести свой шрам, и показал своё творение.              Бомгю нагнул голову вбок.              ― Хм, ну что-то в этом есть.              Ёнджун победно улыбнулся. Он хотел было положить ручку обратно, но вместо этого нагнулся к пижамным штанам Бомгю, задирая штанину вверх.              ― Э-э? ― Бомгю дёрнулся, когда чужая рука прошлась по его голени.              Ёнджун хихикнул, поднося ручку к коленке Бомгю.              ― Сиди смирно, ― он высунул язык и начал выводить аккуратное сердечко вокруг странной формы шрама Бомгю.              ― Вуаля, ― Ёнджун оставил поцелуй около шрама и кинул ручку куда-то на кровать.              Уголки губ Бомгю поползли вверх, он взял старшего за руку и потянул на себя, отчего тот плюхнулся сверху с тихим «ой».              ― Ты, оказывается, тот ещё романтик, ― Бомгю сжал обе щёки Ёнджуна ладонями.              — Это ты делаешь меня таким, ― Ёнджун потянулся вперёд, чтобы оставить быстрый поцелуй на чужих губах.              Но Бомгю было мало этого. Ему всегда мало Ёнджуна. Он прикрыл глаза и притянул старшего обратно, мягко касаясь его губ.              Они лениво целовались, неспеша, будто у них было всё время этого мира. Теперь Бомгю казалось это правильным, до одури приятным. Чужие губы сминали его так трепетно, что он просто не знал, как справляться с переизбытком чувств.              Бомгю разорвал поцелуй, чтобы начать осыпать поцелуями чужие щёки, нос, шею, всё, до чего он мог дотянуться. Ёнджун рассмеялся, слегка отталкивая младшего от себя.              ― Мне щекотно, ― он улыбнулся и просунул одну руку под толстовку младшего, нежно поглаживая его живот, а второй нашёл ладонь Бомгю, снова переплетая их пальцы.              Всё это изначально было правильно. Так и хотелось поверить в судьбу.              Бомгю, конечно, не мог предвидеть будущее, и Ёнджун не мог гарантировать, что никогда не сделает ему больно. Страшно всё ещё было, просто Бомгю стал относиться к этому немного проще. Отношения людей — штука тяжелая, но он готов был стараться.       Никто не застрахован от боли. И всё же, пока Ёнджун так крепко сжимал его руку, Бомгю позволял себе думать, что их вчера, сегодня и завтра продлится целую вечность.