Перекрёсток судеб. Сиквел.

      Дождь хлестал по щекам. Ветер бил ветки о крыши домов, завывал в трубах, разбивал стёкла витрин. Дания никогда не славилась жаркой погодой, даже поздней весной, но и ливни с ураганами здесь – огромная редкость.        И всё из-за них.       Их одежда уже давно промокла под хлещущей с неба водой, но они всё ещё спешили, хлюпали обувью по лужам, словно пытаясь сохранить пару сухих сантиметров. На ресепшене, когда на них и сухой нитки не осталось, те забрали ключ от своего номера и устало поплелись на третий этаж, оставляя после себя мокрую и грязную дорожку следов, что вынуждало краснеть перед горничными в коридоре.  Дверь отворилась, обдавая парочку и без того мерзкой духотой. Эйт прошла первой, бросила походную сумку возле двери ванной и присела рядом, разбирая вещи, тоже успевшие промокнуть из-за неисправной молнии.        Оскар прошёл вглубь комнаты, оглядел скудный интерьер и только сейчас додумался снять с себя промокшую джинсовку. Быстрым шагом вернулся, завернул в ванную и снял промокшую одежду там.  — М-да, Дания, нынче, не гостеприимна... — он решился разрезать нависшую тишину в помещении.  С ноткой боли от тянущихся мокрых волос стянул резинку. Посмотрел в зеркало и вытащил из волос маленькую веточку с листиком.  — Почему ты мне не сказала, что я всю дорогу на Спраута был похож? — голос едва отражался глухим эхом из-за помещения в ванной комнате.        Ответа не последовало. Лаура продолжала сосредоточенно опустошать сумку и раскладывать предметы первой необходимости по полкам в тумбочках.  Ей не свойственно было молчать, отказываться от шуток или комментариев. Но сейчас она не отвечала, наверняка, и не слышала того. Даже под ливнем, больно бьющими струями воды, девушка не проронила ни одного ругательства.  Швед разложил сушилку, развесил на ней безнадёжно мокрую и грязную серую футболку.        В этот момент он вспомнил, что такое уже было. Однажды их уже преследовал сильный дождь. Тем летом, выдавшимся особенно жарким, они так же спешили, теряли шлёпанцы в лужах, старались перепрыгивать каждую яму и не нарочно обрызгивали друг друга водой из-за этих прыжков.  Эйт смеялась, мешая этот смех с бранью, а Оскар был рядом. Был рядом и тоже смеялся.  Она кричала ему о том, чтобы с каждым рокотом грома в небе, он, как электроспособный, служил ей молниеотводом.        И в этот момент, молния ударила в дерево через дорогу. Джонсон навсегда запомнил этот до жути ироничный момент, визг своей девушки, смешанный с истерическим смехом и свои эмоции, свой хохот до коликов.        Это произошло годом ранее. Что изменилось с тех пор? Ничего. Причина молчания Эйт заключалась в другом: — Тебе не стоит волноваться. Она в хороших руках-… начал Оскар, но его тут же перебили.  — Не сомневаюсь! Но… — девушка обеспокоено смотрит в его сторону. — Но… Мы никогда не оставляли её… Так… Я доверяю Рейчел, но… — Достаточно «но». — швед положил ей на плечи руки, крепко, но мягко: как и всегда. — С Норой всё будет в порядке. Она в хороших руках, ты знаешь..       Эйт вздыхает и качает головой. Всё-таки, это её первая разлука с дочерью на такое долго время. Их ожидает три дня «на двоих», и, чёрт, как же это непривычно. Последние три года их всегда было трое: утром, днём, вечером и даже ночью. Бывали, конечно, дни, которые они посвящали себе и телам друг друга. И в этом случае вернее сказать не «дни», а «часы».  — Давай просто отдохнём? — не сдаётся Оскар. Хватка спадает; как только он чувствует, что возлюбленной становится чуточку спокойнее. — У нас Тут и так полно дел. Но сегодня предлагаю высохнуть и переждать непогоду.  — Ага... — едва девушка успевает договорить, как её тянут за собой в ванную комнату. — … читаешь мысли.       Аккуратно ступая сначала одной, потом второй ногой в тёплую, почти горячую по ощущениям воду, девушка погружается в в легко лопающиеся мелкие пузырьки пены, спиной чувствует чужую грудь, сильные руки касаются её плеч и отстраняют от себя. Грубая текстура мочалки прошлась вдоль вогнутого позвоночника у шеи, задевая иссиня-чёрный пушок.  Эйт послушно склоняет голову, слабо выдыхает, когда её натирают мочалкой. Тело окутывает волна мурашек. Тёплый пар от воды ласкает колени, выбивавшиеся из-под глади воды, аромат мыла с запахом карамельного яблока и ванили отогревает не меньше, чем прикосновения партнёра.  Оскар кончиком носа касается шеи Лауры, оставляет там легкий, почти невесомый поцелуй, и она тихонько ойкает, вздрогнув от такой, почти позабытой в их быту, нежности.        Капли воды стекают по смуглой коже, растворяются в белоснежном махровом полотенце, падают на такой же белый коврик и исчезают в нем.  Девушку притягивают ближе, укутывают в халат, на что она недовольно фыркает, морща нос и не успевает возмутиться более, когда её уже закидывают на плечо.        Копенгаген — столица Дании, кишит сверхспособными людьми. Негласно здесь образовался «штаб»: всех сверхсильных непонятным образом тянуло сюда.        Но Оскар и Эйт покинули Олесунн — портовый город на западном побережье Норвегии, где находится их дом, не просто по зову магии.        Скопление бывших представителей распавшихся лагерей, занимая территории Дании, случайно создали вокруг государства аурный фон, который заметно влиял на эмоциональное состояние каждого из них. Сердцем концентрации стал Падборг, близлежащий городок к месту смерти Сноуоул. Количество всех сверхлюдей на территории Дании подсчитывалось. Был известен каждый прибывший, ведь все обладали своей собственной аурой, что создавала необъяснимо притягательную атмосферу для всех сверхлюдей, входящих в неё.        Был ли сильный дождь причиной нарушения «баланса» сверхсил на конкретной территории, или это было обыкновенным совпадением, — не ясно.          Но Оскар и Эйт уже спокойно лежат на не особо мягкой кровати и в прохладном помещении, за то в компании друг друга. Глаза цвета василькового поля, в обрамлении темных ресниц встречаются с глазами ветренного неба, секундно проскальзывают по очертаниям лица в тусклом свете и закрываются. Тихое дыхание напротив словно вводит в лёгкий транс, заставляя полностью позабыть о проблемах и беспокойствах.       И сейчас даже по-новой нарастающий ливень не помешает им уснуть.