Кривое зеркало заднего вида

Время года: осень, местами золотая, местами дождливая, но это Лондон, что с него взять. Азирафаэль разбирал новое поступление книг. Современные книги радовали яркими обложками и белоснежными страницами. Как бы ни хотелось хозяину букинистической лавки (ибо, как говорится, без денег ты никто в нынешние дни), но часть старинных книг пришлось убрать из торгового зала в подсобку и освободить место под новинки. Азирафаэль провел огромную работу: в зале остались только более-менее «молодая» литература, по меркам букиниста. На самом деле он мог просто продать две-три книги из собственной коллекции и снова начать жить припеваючи, но его личная коллекция была запретной темой для покупателей. Как-то раз его друг из Британского музея Эдвард Баал увидел его коллекцию ложных Библий и стал уговаривать продать. Но Азирафаэль спьяну ляпнул: «Только после моей смерти». Благо, вовремя понял, какую страшную вещь сморозил. И уточнил, не захотел ли тот его теперь убить или зажарить в его собственном магазине. Эдвард лишь рассмеялся, заверив, что есть и более гуманные методы. Азирафаэль расслабился и забыл про этот пьяный разговор, как про страшный сон. Прошло время, во всем мире появился коронавирус и Эдвард явился вместе с душеприказчиком. Хозяин лавки ничего не понимал. Эдвард гордо заявил, что «Covid-19» убивает, а значит, если что-то случится с Азирафаэлем, вся его коллекция просто сгниёт в ближайшем мусорном ведре! Разумеется, такого Фелл допустить не мог, но от смерти не уйдёшь, это естественный конец. Эдвард же предложил другу отписать Британскому музею не только книги, но и здание. Оно как-никак одно из старейших в Лондоне. Азирафаэль согласился. Коронавирус пришёл, за ним локдаун, потом ушёл Эдвард, а за ним и локдаун. Коронавирус останется с нами навсегда. Как только всё наладилось, пришли люди из Британского музея и обновили документы. Теперь они были на имя королевской семьи, а не на Эдварда, которого, увы, уже не было с ними. Когда с бумагами было закончено, оказалось, что музей никак не будет помогать материально в сохранении великих произведений истории. То есть Азирафаэль не получил ни шиша, а вот музей получит всё, что останется после его смерти. И вроде проблем нет: продавай книги в частные коллекции, живи как в сказке, а Британскому музею оставь какую-нибудь книгу с предсказаниями. Но Азирафаэль был в первую очередь джентльменом, а во вторую — сволочью. Так что в первую очередь он решил сдать пустующую комнату под самой крышей. Она была необычайно уютной, полностью обставлена предметами первой необходимости, например, бельевым шкафом с комплектом спального гарнитура, а также тут был рабочий стол. Здесь же имелось два окна: одно с выходом на восток, другое — на запад. Азирафаэль надеялся найти человека, которому были бы не интересны его книги: вдруг украдут. Также он не хотел никаких одиноких родителей с детьми, которые будут кричать всю ночь. Отдельный пункт был насчёт домашних животных: собакам и кошкам строгое нет, они могут выбежать из комнаты и погрызть или поцарапать книги. Выслушав требования Азирафаэля, риелтор прямо заявила: «Мне кажется, аренда — это не ваше. Вам придётся делить общие места, а значит, придётся идти на уступки. Не будете же вы просить вашего арендатора после каждого посещения туалета складывать кончик туалетной бумаги в равнобедренный треугольник, и в никакой другой?». — Но я этого и не требую! — возразил мужчина, про себя подумав: «Просто найдите мне какого-нибудь тихого студента. Современная молодёжь всё равно ничего кроме своих телефонов не замечает». После ее ухода Азирафаэль занялся обустройством уголка новой литературы. Однако риелтор быстро напомнила о себе, теперь уже звонком: на удивление, в его комнате захотело поселиться очень много людей. Сначала Азирафаэль обрадовался, но внутри всё кричало: «Что-то тут не так!». И внутренний голос оказался прав. Всё двенадцать человек, найденных риелтором, являлись завсегдатаями выставок и букинистических аукционов, не знавшие о прекрасной памяти мистера Фелла на лица. Расстроившись, он просто написал объявление на листке и прикрепил к двери своего магазина. На следующее утро листок исчез. Азирафаэль хотел написать новое объявление, но замотался и забыл.

***

Пока мистер Фелл спокойной спал в большой кровати на втором этаже своего магазина, на улице под его окнами разворачивалась целая сцена, зрителей которая себе не нашла. — В смысле я тебе изменил?! — парень лет двадцати трёх в данный момент ничего не понимал. Как он мог изменить своему парню, когда вот уже четыре года они счастливо жили вместе. — Меня три месяца не было в Англии! Я уезжал во Францию на учёбу! — продолжал стучать ногами не менее молодой брюнет. — В смысле, ты уезжал? Мы же только утром... Ну того... Завтракали, — в голове молодого, но с более глубоким голосом, парня смешалось всё. Эта сцена всё больше походила на дурдом. — Почему ты не сказал, что уезжаешь на учёбу? Я бы взял отпуск, и мы бы вместе провели три недели в Париже. — Я был не в Париже, — второй стал потихоньку остывать. — Это была проверка, и ты её провалил! — Какая проверка, с кем я жил?! Кого я вообще трахал и кто подо мной стонал, как последняя шлюха, прося не останавливаться?! — у «глубокого голоса» закончилось терпение. — Моего брата. Доволен? — Да вашу мать! Так. Вдох. Выдох. Все. Я спокоен. У тебя есть брат? — Да. Мы близнецы, если тебе интересна моя семья. — Да я, блять, понял, что вы близнецы, но какого х... — «изменщик» глубоко вдохнул и продолжил спокойно. — Зачем весь этот цирк? Зачем проверка? — Артуру было просто негде жить, а я планировал уезжать. Но поскольку тебе про учебу я ещё не говорил, Артур предложил проверить твои чувства. Это было бы так романтично, если бы ты сразу понял, что перед тобой не я, а мой брат. Но ты меня разочаровал. Энтони, ты просто гнусное животное, которое думает только палкой между ног. Я даю тебе три дня забрать свои вещи из нашей квартиры или я их выкину на помойку. — Ты же не выкинешь хомячка на помойку... — С него и начну. Раскрою тебе секрет: только ты его и любил! Я твоего хомячка-глиста ненавижу всё душой! — посчитав разговор законченным, брат Артура и по совместительству бывший Энтони удалился с этой воображаемой сцены. «Великий изменщик» не спеша перешёл дорогу и грустно взглянул на старинный фонарь вблизи букинистической лавки. Хоть его бывший оказался тем ещё уродом, он любил его. Нет, он любит ещё. От любви так быстро не избавишься. Плюхнувшись на лестницу книжного магазина и закурив, он стал думать, что теперь делать, где искать жильё. Закинув руку за голову, он неожиданно нащупал бумажку и дёрнул её. Пробежавшись глазами по тексту написанного от руки, он отметил для себя, что хозяин лавки был против больших животных, а малышей, значит, можно. Спрятав листок в нагрудный карман, Энтони поехал собирать вещи. За четыре года совместной жизни их скопилось достаточно, хорошая возможность выкинуть лишнее.