Дураки мы с тобой

— Ну, Колянь, поздравляю, — торжественно произнес Глухарёв, входя в кабинет. Коля поднял глаза от бумаг и, сияя от радости, улыбнулся своему непосредственному начальнику. Правильно Миша сравнил Тарасова с псом, сказав, что тот «практически в зубах» притащил этого воришку в отдел. Хотя он скорее щенок, нежели пёс, по скромному мнению Серёги. — Спасибо. Коля так радовался, рассказывая о поимке этого придурка...как жаль было смести эту яркую улыбку и заставить его растерянно уставиться на Глухарёва после слов: — Только идиот ты, Колянь. Ты-ты, чего смотришь-то? О да, ещё какой идиот. — Нет, ну... — Коля неловко кашлянул. — я что-то не так сделал? Я понимаю, что я стажёр... — Балбес ты, а не стажёр. Видно мало я тебя учил. А вот сейчас сижу и радуюсь. Честное слово, Глухарёв был искренне рад. Последнее, чего ему хотелось бы – это одного из исходов, каждый из которых он готов сейчас расписать этому придурку, заставившего тогда, когда Глухарёв услышал от дежурного о том, чья заслуга поимка воришки, очень уж походящего на нарика, какую-то часть внутри него вздрогнуть. Если бы с Колей что-то случилось... — Почему? — всё ещё ничего не понимая, спросил Тарасов. — Что ты жив! — воскликнул в ответ Глухарёв. Черт, ему сейчас как никогда хотелось вправить мозги своему стажёру. — Ты вообще чем думал, когда к нему пошёл? Ты как в лотерее прям: «Ваш шанс на выигрыш пятьдесят процентов». У тебя вчера был шанс подохнуть пятьдесят процентов. Ты хоть понимаешь... — Понимаю что? — Что если будешь бросаться на рожон на всякое говно, то не доживешь до конца стажировки. А продолжишь так за нариками гоняться – можешь подхватить что-нибудь. Или сдохнуть, — на секунду Глухарёв задумался, потом добавил: — Ты его по лицу бил? — Во-первых: с чего ты взял, что это нарик? — Я на них знаешь, сколько насмотрелся? Сразу вижу. — А во-вторых: я его вообще не бил. — Вот и чудно. А то если будешь бить по лицу, то есть шанс поцарапаться об зубы. И всё! СПИД обеспечен. — Я хотел бы сказать «спасибо» за излишнюю заботу, но к черту заботу, тебе за меня шкуру сдирут, не так ли? — Коля отвёл свой щенячий взгляд, переводя тему разговора куда-то не в то русло. Вот тут-то и закончился весь наставнический пыл Глухарёва. Он потер двумя пальцами переносицу и тяжело вздохнул. — К черту мою шкуру, когда речь идёт о твоей, Колянь. Ты ж не дурак, а всё равно не понимаешь: я волнуюсь. Волнуюсь и всё. — С чего бы тебе волноваться обо мне? — Коля недоверчиво покосился на Серёгу. — Ну, как тебе сказать... — Прямо, как ты обычно говоришь. — Нет, ну прямо – это уже ни в какие ворота не лезет... — Неужто настолько ужасающая причина? — усмехнулся Коля, покачивая головой. — Ты даже не можешь представить себе, насколько. Да, Глухарёв, вряд ли мальчишка может представить себе, насколько низко грохнулся в своей нравственности и совести его дорогой непосредственный начальник. Какое-то время они молчали, пока Серёга в конечном итоге не встал, сказав: — Пойдем, Колянь. С нариком с этим разобраться надо. — Ну, нет. Ты от вопроса-то не увиливай. На кой ляд ты мне сейчас все эти нотации читал? — Тебя, дурака, уберечь, — Глухарёв уже по-тихоньку начинал вскипать. — Ох, да неужели? — саркастично спросил Коля, тоже вставая и подходя вплотную к Серёге. — Да неужели! — воскликнул он, приподняв бровь. Тарасов начинал выводить из себя. Да ещё и масла в огонь подливала причина этого странного диалога, заключавшаяся в одном простом факте: Коля мог пострадать из-за своей...нет, это всё-таки не стоит называть глупостью. Скорее, неопытностью. Да, всё верно, он мог пострадать из-за своей неопытности в подобных делах, а Глухарёв готов был бы рвать и метать, возможно, напиваться в слюни, если бы с мальчишкой что-то случилось. Мальчишка...нда. А мальчишка ли он? Ну, Серёга не думает, что воспринимает его так. Здравый разум, конечно, считает именно так, но вот остальная часть его мозга, занятая явно не им, воспринимает Колю далеко не как юнца, которому нужен глаз да глаз. Скорее как того, от кого этот самый глаз не отвести, того, кого он разглядывает совершенно бессовестно и иногда даже...всегда совершенно ненормально. В их стране так точно. И сейчас, когда Коля стоит так близко, когда сам, точно также бессовестно, пялиться на Глухарёва, кукуху срывает совсем. Ну, по крайней мере так это именует сам для себя Серёга. — Можно я кое-что сделаю, чтобы ответить на твой вопрос? — он улыбается совершенно невинно, немного глупо, чертовски весело, в своей манере немного наклонив голову вбок. Коля прекрасно видит, что тот нервничает или чем-то недоволен. Он видит, но всё равно кивает, соглашаясь. И, когда Глухарёв хватает его за руку, затем придвигает ближе за талию, то и Коле, и ему кажется, будто Тарасов прям здесь словит инфаркт, настолько громко его сердце стучалось о грудную клетку. Возможно, будь оно человеком, то билось бы бошкой об стол. Точнее, так думает Серёга, смотря в бегающие по комнате глаза Коли, старающегося не пересекаться взглядом со своим непосредственным начальством, которое, кажется, решило вывести их отношения на новый уровень. Уровень, в котором не уверены ни он, ни оно само. — Договоримся сразу: если я сейчас облапушусь и ты шарахнешься, то парочка интересных дел, которые я передам тебе, помогут сделать вид, что ничего не было, лады? — договориться-то договорились бы, однако как только Коля собирался что-то ответить, его заткнули наглые глухарёвские губы, плотно прижавшиеся к его. Тарасов застыл, глупо моргая. Через пару секунд с тяжёлым вздохом Серёга отстранился. — Пожалуй, я... — его начатую было речь прервал проморгавшийся Коля. — Какого хера... — это было первое, что он выдал. — Так, ладно, допустим...хорошо, нет, не допустим, — путаясь в словах, пытался объяснить сам себе произошедшее Тарасов. — нет, молчи. Слышишь, Глухарёв? Молчи. Какого сейчас произошло? Ты головой где-то стукнулся, что ли? Если да, то я позвоню в больницу. Или Дэну. Лучше сразу Дэну, он мне хоть объяснит, что только что было. Он должен знать, вы же друг другу обо всём трендите? Нет, я могу понять...я не могу понять! — Серёга уже был готов провалиться сквозь землю или перевестись в другой отдел. Коля, видимо, профессиональный вскрыватель мозга или вызыватель стыда. И Глухарёв не знает, что хуже. Он знает только то, что встрял. Причем по уши. — Чёрт, я...я думал, что это невзаимно, а тут сам Серёжа меня берёт и целует, — бубнил Коля, обращаясь к самому себе. — Никогда бы в жизни не подумал... — Так, стоять, — зацепившись за слова о взаимности, Глухарёв схватил Колю за плечо и опять заглянул в глаза. — ещё раз повтори-ка. Тарасов замолчал и, вздохнув, начал медленно успокаиваться. Сергей терпеливо ждал. Минуту спустя Коля рассмеялся. — Пожалуй, мы с тобой оба дураки, — и, схватив за рубашку, притягивая к себе, он вновь прижался губами к губам Глухарёва. *** — Чёрт... — Ты чего, Колянь? — Мы ж про нарика, сидящего в обезьяннике, забыли...