Влюбленный в ангела

Ангелы существовали. Ангелы в самом деле парили в облаках обласканных солнечными и лунными лучами. Они в большей степени были похожи на обычных людей, чем ожидалось, но даже так оставались далеки. Они грустили и радовались, боялись и хитрили, преклонялись и выказывали недовольство — проявляли самую обыкновенную человеческую часть, а их белые пушистые крылья трепетали или становились дыбом. Ангелы обитали на далекой, запрятанной небесами Скайпии и едва ли любой желающий мог добраться до них, увидеть собственными глазами и восхититься необычной красотой. Долгие годы никто не знал о жителях небес, а жуткие тени возникающие на горизонте отваживали всякого, кто мыслил отправиться на приключения. Но Пираты Соломенной Шляпы попали в Рай и навсегда украли его частицу с собой, ни за какие сокровища мира несогласные расстаться с нею. И это были вовсе не технологии скайпийцев, насколько хороши бы они ни были и как бы Усопп не радовался изобретая на их основе все новые и новые приспособления для предстоящих битв. Нет, нечто существенней и важнее смогли окончательно украсть самые дерзкие и грозные пираты — ангела. — Теперь мы можем летать на Санджи? Хочу прямо сейчас! — сидя у постели раненного после схватки с Энелем кока фантазировал Луффи. Да и не только фантазировал, он в самом деле попытался залезть на постель и оседлать бледнющего, вымотанного Санджи. — Нет! Нет, Луффи! — пыталась остановить не способного усидеть на месте капитана Нами. — Он должен отдохнуть, дурья твоя башка! — Санджи должен как следует отдохнуть, — важно покивал Чоппер, пускай сам тоже не был против веселья. — А потом полетаем? — все же попытался добиться своего Луффи. Санджи чуть улыбнулся сухими губами и неопределенно покачал головой, елозя по взбитой подушке. Нежные, белые, похожие на воздушные, ненастоящие, слишком мягкие крылья раскинулись под ним. Зоро искоса глядел на них и задавался вопрос не больно ли лежать на спине. Мало ли, вдруг дурной кок просто не может попросить перевернуть его? Вдруг совсем обезумел и решил, что крылья так быстрее отсохнут и все в команде вновь будут воспринимать его как обычного человека? Но как воспринимать кока по-другому после того, что видел Зоро? Как отказаться от парящего в нескольких сантиметрах над землей ангела? Санджи дважды оставил позади небесные чертоги: в первый раз бросился сломя голову за мечтой о синем море, полном всего того, что не существовало в его реальности; и во второй раз вместе с командой — с хорошими друзьями — улепетывая навстречу все той же мечте, но уже без всякой боязни и зная, насколько солены глубокие синие моря. Спрятанные прежде под одеждой крылья, прежде перетянутые, как оказалось, специальными ремнями, коих нашлось не мало в вещах кока, на случай если порвутся, широко раскрылись в тот день, когда Санджи разрешили выйти на камбуз. Он в самом деле влетел внутрь и озаряя мир счастливой улыбкой принялся носиться из угла в угол приготавливая блюда достойные целого пира. И тогда Зоро было очень жаль, что он не мог оставить эту улыбку только лишь себе и не мог позволить своим грубым рукам коснуться чего-то столь нереального. — Санджи-и-и! Давай летать! — никак не переставал Луффи ни через неделю, ни через месяц, ни даже через два. Он таскался вслед за крылатым другом и бессовестно теребя мягкие распушенные мягкие перышки упрашивал о полете. А кок отмахивался, закуривая сигарету, но не отказывая от прикосновения к своим крыльям. Тесные рубашки и пиджаки ушли в прошлое, точнее они все стали жертвами ножниц и ниток, перекроенные и перешитые по спине. Открытые лопатки и часть спины жутко смущали и неизвестно кого больше — кока не привыкшего к чему-то подобному или мечника, не привыкшего, в свою очередь, к подходящему к границе порочности ангелу в его лице. Но, безусловно, новый гардероб стал очередной ступенью к открытию личности Санджи, к его свободе в мире, который прежде представлялся большим и злым. Ророноа мялся, пытался придумать повод для того, чтобы приблизиться, но все никак не мог придумать повода, ведь просто подойти, как тот же Луффи, с носом погружавшийся в перышки, обнимая со спины, не мог. Бравые охотники на пиратов не станут утыкаться носом в чью-то спину! — Было больно, когда ты упал с небес? — спросил спустя время и десяток упущенных моментов Зоро, а в ответ получил недовольный пинок остроносым ботинком. Зоро в самом деле хотел узнать как кок смог еще в раннем детстве сойти с укутанных в облака островов. Он не понимал почему все на палубе навострили уши и едва сдерживают смех. — Очень смешно, — кривя губы только и произнес кок, а после упорхнул в свою вотчину под смех остальной команды. — Придумал бы что получше, маримо. Зоро остался на палубе, с недопониманием и зудящей болью — с зудящей болью вовсе не там, куда ударил витобровый, а в сердце, потому что добрый ангел ни разу не снизошел до глупого мечника. Команда вычесывала перышки мягких расслабленных крыльев, прикасалась к ангелу в любую свободную минуту и просто наблюдала за тем, как тот порхает, едва не достигая седьмого неба от счастья и удовольствия. И Зоро на время отошел в сторону, стыдясь попытки приблизиться больше того, что уже имелось, слонялся как неприкаянный по камбузу, косясь с жутким лицом на проплывающего мимо кока. В его карманах всегда лежало одно-два белоснежных перышка втихую украденных, поднятых с чужой постели. Ророноа Зоро был влюблен в ангела. В ангела столь прекрасного и человечного, что не найти такого другого. И каждое оброненное перышко Зоро был готов обласкать поцелуями. Возможно, только лишь возможно, у него получится передать ту кроху чувств, которые появились в нем за время плавания, хотя бы через них.