Приворот

Ирка — странная девчонка. Марина знает это наверняка, наблюдая за ней издалека сперва в детстве, потом и в школе, рука об руку ходя с аномалией в лице Вербовой. Глаза у неё всегда были ведьмовские, жуткие. Одного взгляда достаточно, чтобы стало не по себе, а все колкости испарились с языка, оставляя послевкусие страха. Многие обходят Иру стороной, шепчутся, тычут пальцами и называют чудилой. Ведьмой. Но почти никогда не издеваются физически — Марина не знает почему, лишь строит догадки, заглядывая в чёрные глаза юной колдуньи, пропадая в них с каждым разом всё сильнее. Тьма на дне зрачков затягивает, не оставляя шанса на спасение…

…Марина собственноручно выкидывает спасательный круг, когда вместо игр с девчонками со двора выбирает молчаливое созерцание загадочной Вербовой.

Липсихаскина почти месяц кружит вокруг Иры, с интересом рассматривает, словно редчайший экспонат в музей, перевернувший науку с ног на голову. Внимательно вглядывается в соседскую девчонку на наличие подвоха, но ничего не находит, отмечая про себя лишь то, что к Вербовой, на удивление, часто подходят разные животные, не боясь есть из её рук — к несчастью самой Марины, ни один уличный кот к ней даже на пушечный выстрел не подойдёт… Ира, на самом деле, классная девчонка, совершенно обычная, — так думает Марина, качаясь на качелях рядом с Вербовой, которой подглядывания из-за угла надоели. Однажды днём она просто уверенно встала и подошла к смутившейся Липсихаскиной, протягивая руку в честь знакомства, а после пригласила с ней поиграть. Пальцы у Иры для семилетней девочки очень холодные и тонкие, словно её дома не кормят, но Марина едва ли обращает на это внимание, когда пожимает чужую руку в ответ и солнечно улыбается, с энтузиазмом помогая новой подруге собирать цветы и забавные резные листики. С Ирой весело — она много знает о растениях, любит странную магическую литературу, ловко раскладывает карты со смешными символами и ёмко ругается на непонятном Марине языке. Липсихаскина была бы и не против его выучить, но на все вопросы о том, чтобы научить, Ира лишь отмахивается, говоря, что подруге это не пригодится… Марине минует восьмой год, когда она впервые разбивает кому-то нос и ломает руку, выбивая плечевой сустав. Осознанно, злонамеренно и совершенно без угрызений совести впоследствии. Мать пострадавшего мальчика грозится подать в суд на семью Липсихаскиных, но гордая дочь семейства ни стыда, ни неловкости не испытывает, хоть и прячется за маминой спиной. Просто зло исподлобья смотрит на мамашу мелкого упырёнка, в лучших традициях Иры, и шипит, пародируя странный язык, явно намереваясь укусить до крови беснующуюся женщину, что затихает и пугливо отстраняется от Липсихаскины, предлагая маме Марины проверить ту на бешенство. «Лучше следите за своим говнюком! Он в девочек плюется и камни кидает!» — хочется кричать Марине, но слова остаются неозвученными — исчезают в горле вместе с вязкой слюной и привкусом неясно откуда взявшейся горечи. Мимолётный, полный беспокойства, взгляд устремляется на Иру, что стоит с совершенно непроницаемым лицом и, кажется, даже чуть-чуть улыбается, вырисовывая какие-то пасы руками вслед уходящей скандалистки с сыном. Марина удивлённо приоткрывает рот, когда на ровном месте мать хулигана спотыкается, ломая каблук у милых летних туфелек, и неверяще смотрит на Иру, замечая ведьмовской огонь в чёрных глазах. И не может оторваться, откровенно пялясь на подругу, что прикладывает тонкий пальчик к губам и просит оставить всё в тайне. Как завороженная, задержав дыхание, Липсихаскина уверенно кивает, а после поудобнее перехватывает холодную ладонь подруги и бурчит несколько дурацких шуток о Коле, который всего час назад бегал по площадке за девочками со спичками, оголтело крича, что ведьм надо сжигать… …Марине давно уже не восемь — десятый класс, нежный возраст шестнадцати лет и море проблем с неясными перспективами на будущее, — но она всё ещё дружит с Ирой, которая год назад сменила имя, почему-то, на Ираиду. Ираида Вербова всё ещё загадка для Липсихаскиной, как и девять лет назад, со своими невозможными чёрными ведьмовскими глазами. И Марина честно думает, что сходит с ума, когда наблюдает за подругой, жадно ловя каждый пас руками, таинственный шёпот на грани слышимости, и пробуя странные травяные чаи на переменах из милого термоса с рисунком ягод. Никто не видит того, что видит Марина, находясь рядом с Вербовой. Ираида просто щёлкает пальцами, и вот уже вредная учительница ведёт себя словно шёлковая. Ираида бубнит заклинания под нос, и вот уже в столовой еда повкуснее, словно у поваров проснулась совесть. Ираида просто потирает руки, и вот уже отличник совершенно бессознательно рассказывает ей ответы на контрольную в сложных заданиях. Ираида Вербова колдует внаглую, почти не скрываясь, но, кроме Липсихаскиной, кажется, никто этого в упор не замечает. Она внимательно следит за каждым взмахом рукой и неразборчивым заклинанием, слетающий с бледных губ, волнуется, затаив дыхание, а после, словно маленький ребёнок, восторженно хлопает в ладоши. В груди расцветает совершенно неизвестное чувство искренней радости и неподкупного интереса, столь невинного и всепоглощающего, что Марина готова сутки проводить рядом с подругой, лишь бы сильнее окунуться в мистику и магию ведьмочки с чёрными глазами. Покорно следует за крысоловом с волшебной флейтой, лишь бы не возвращаться в унылые будни за каменной стеной девятиэтажек. Марине семнадцать — ей совсем скоро выпускаться из школы. Шею натирает лента выпускника, а ноги жмут неудобные новые туфли, которые она забыла разносить, забывшись в хлопотах подготовки к ЕГЭ. Марине семнадцать, и всё, о чём она думает, так это о паническом нежелании расставаться с подругой-аномалией. Самой настоящей ведьмой, укравшей сердце Липсихаскиной. Приворотами или заклинаниями — Марине совсем не важно. Абсолютно индифферентно, пока она может оставаться с удивительной девочкой с холодными руками и совершенно обворожительной улыбкой. Поэтому, самозабвенно целуя Вербову в школьном туалете, пока все напиваются в классе без надзора родителей, она безмолвно умоляет забрать её с собой. Лишь бы не расставаться — Липсихаскина этого не вынесет. Не сможет. Ираида же подругу не отталкивает, но и на поцелуй не отвечает, сражённая подобным напором. — Скажи мне честно, ты меня приворожила? Иначе почему, кроме как о тебе, я больше ни о ком думать не могу? — разрывая поцелуй, горячо шепчет Марина на ухо Ираиде, зажимая ту у стены. Вербова ей отвечает далеко не сразу: целую секунду гипнотизирует подругу, прежде чем приложить ледяную ладонь к горячей от смущения щеке Липсихаскиной. И улыбается, чуть щуря чёрные глаза, на дне которых впервые пляшет не ведьмовской огонь, а настоящий фонтан из сложных эмоций, которые раньше Марина никогда не замечала, удивлённо замирая от неожиданного открытия. Ираида же целует совсем невесомо несопротивляющуюся подругу в висок, потом в нос и губы, а после произносит: — Конечно, с самой нашей первой встречи делала, чтобы ты от меня отвертеться не смогла, — шутит с совершенно непроницаемым лицом Ираида. — Каждый год обновляла приворот кровью девственниц на лунном воске. — Фу. А можно было выбрать способ поприятнее? — Сильное магическое воздействие требует определённых жертв, моя дорогая, тебе ли не знать? Вдруг бы какая-то другая ведьма захотела тебя украсть? Я на такое не согласна, поэтому лучший приворот для лучшей девочки, — подмигивает Вербова, на что Липсихаскина теряется, не зная куда от смущения деть глаза, а после облегчённо смеётся. И, привстав на цыпочки, увлекает Ираиду в новый поцелуй.