отказывая небу

у вечности нет времени - у времени любви

– Что? Масамичи повторяет, но Сатору уже не слышит - его попытки прислушаться оборвались после первого же предложения. Гето убил сто двенадцать не-шаманов.  Сто, мать твою, двенадцать людей. Срываясь с места, Сатору практически сбивает Ягу, кричащего и предостерегающего о последствиях необдуманных поступков импульсивного Годжо. Но голос сенсея тонет, заглушенный другими звуками и мыслями самого студента, оставаясь где-то там, за спиной, в техникуме.  Годжо бежит. Бежит от магического техникума, потому что здание душит его. Давит всей своей тяжестью и сдавливает все органы, за одно завязывая крепкий узел в животе. Да так, что хочется выблевать все внутренности наружу. Это чувствует Сугуру, каждый раз, когда поглощает проклятия? 

***

В голове хаос и в тоже время тишина. Сатору не понимает. Не понимает ощущение тревоги, в перемешку со страхом, заполняющие каждый уголок черепной коробки, сдавливающее в своих тисках, не дающее здраво мыслить. Но, когда имя «Сатору» и слово «здраво» стояло бок о бок в одном предложение?

***

Сатору Годжо был глупцом.

***

Всегда им и оставался.

***

Он был таким глупцом, когда продолжал делать вид, что все как прежде, после случившегося. Он остается глупцом и по сей день, когда не одёргивает теряющегося в толпе Сугуру. Когда позволяет ему уйти.

***

Годжо - шестиглазый, он видит все. Должен видеть. Но он не видел. Не видел того, что Сугуру умирает, чахнет на глазах, как и не замечал ничего дальше своего носа и эгоизма. Хотел верить, что раз пережил инцидент со Звездным сосудом он, то пережил и Гето. Но ни он, ни Сугуру не пережили. Чертов ..чертов придурок.

***

Хотелось, чтобы перед ним материализовался Гето и как обычно вправил мозги.  Хотелось почувствовать тепло чужой ладони на запястье, которая тянет с собой.  Хотелось, чтобы он остался. Остался с ним, с Сатору.  Хотелось услышать, что все это одна сплошная шутка. Да, жестокая, но шутка.  Это было бы в разы лучше всего происходящего. Но он все еще бежал, бежал, бежал…Годжо потерял счет времени. Годжо Сатору не замечал, ему не до этого, как люди озираются на него. Не замечал также, как и не заметил, что Сугуру утащил его душу вместе с собой, оставляя лишь пустую оболочку.

***

В тот день, вместе с уходом Гето, ушла и часть души Сатору. 

И это тянется за мной с начала века Плевать, что нет у времени любви Важней, что есть у человека, а он молчит как рыба Но есть у человека кое-что, и это выбор

– Сугуру-у, - вяло тянет Сатору, в надежде на то, что полумертвая туша Гето встанет и доковыляет до автомата с напитками. Самому Сатору до невозможного лень поднять свою задницу, и остается лишь верить в волю и силу духа товарища по несчастию. Лето в этом году было адским. Настолько, что какие-то щеглы додумались жарить яйцо на, раскалённой от солнца, земле. Доказательством сию действию служила яичница, валяющаяся с самого обеда(как минимум с того момента, как второкурсники возвращались с миссии), где-то чуть дальше от техникума. Как им, этим недоумкам, вообще хватило сил выйти на это пекло, история умалчивает. – Чего тебе?- так же лениво отозвался Гето, с другой части комнаты, валяясь где-то на полу, желая перенять хоть часть какой-никакой прохлады. Приподняв, устроившуюся на подушке голову, Сатору расплылся в заговорщической улыбке, а после состроил жалобную мину, начиная говорить, растягивая гласные в словах: – Сугуру-у, как же хочется сушня.. –Сам иди,- отрезал Гето, понимая замысел этого лиса и швыряя в него, под руку попавшуюся, подушку. Казалось бы, она должна была врезаться в Бесконечность, но отсутствие барьера лишь закинуло монетки в копилку самолюбия Сугуру и остудило маломальское чувство стыда, за совершенную пакость. Удостоверившись, что Сатору выкряхтел обиду, Гето благополучно улегся обратно, прилегая щекой к, успевшему стать чуть прохладней, ламинату. Годжо, в свою очередь, все же встал и в развалку вышел из комнаты, оставляя Сугуру в давящей тишине. – Обиделся что ли?,- пробурчал под нос заклинатель, вынужденный встать, чтобы удостовериться, что ему всего лишь привиделась нотка горечи в кристально, словно океан, голубых глазах. Открыв дверь, в лицо не ударил горячий воздух. Что насторожило Гето, так это то, что его обдало прохладой.  Сердце Сугуру в момент ухнуло в низ от увиденного. Перед ним развернулась сцена: он сидит, облокотившись об кирпичную стенку, придерживая плечо с оторванной конечностью и смотрит с улыбкой на Сатору. Что-то говорит, кажется.  В ушах пищало, казалось он слышал как кровь течет по венам, а все мысли захватил бессвязный хаос.  Когда перед глазами мелькнула голубая вспышка, Сугуру внезапно подался вперед. 

***

Гето резко открыл глаза, пытаясь понять и осознать реальность. Почувствовать плотью одиночество, царящее в комнате. Шкаф перед глазами, тумбочка со светильником на ней, расположенная близ кровати кричали, что это его комната. Не та, что дорога сердцу - не общажная, пропитавшаяся саторовским запахом и присутствием, а всего лишь замена. Комната, являющаяся его лишь формально. То был всего лишь кошмар(от части не отличающимся от действительности). Твердил себе Сугуру. Таких бывали сотни за последние полгода. Но что-то внутри создавало диссонанс, возвращало его к раздумьям о правильности выбранного пути.  Всего лишь кошмар. Повторяю он, но вспоминал Сатору, на солнечной улице, которого огибали толпы людей, чтобы не столкнуться с ним. Который был на грани срыва и использования техники. Всего лишь кошмар. Витало у него в голове, но так же напоминало о его возможной гибели от рук своего единственного, лучшего..друга? А друг ли он теперь? Кошмар. Думал Сугуру, стоя перед магическим техникумом. Это полный провал.  Какого черта он тут делал?! Что он, черт возьми, ожидает? Что Годжо только увидев его, побежит с распростертыми объятиями и слезами на глазах сгребет бывшего товарища в охапку? Что попросит остаться, сказав, что ему сталось хуже спать, как сталось Сугуру? Что он ожидает? Всего.Ничего Ему все равно. Ложь. В его голове витает тысяча и одна мысль, превращаясь в целый рой, жужжащих подобно осам. И все размышления безжалостно разбиваются о вышедшего из двери Сатору. У Сугуру выбивает воздух из легких, начинают подкашивать ноги и дрожать пальцы рук, а Сатору, мать его, Годжо смотрим своими прекрасными глазами и Гето кажется, что он утопает в них.

Нет-нет-нет..

Нет.

Кажется у него появилась острая необходимость провалится к чертям под землю; развернуться и сбежать, забыв напрочь путь к техникуму; может наоборот сесть на пол и разрыдаться от бессилия и усталости, вызванными происходящим. Просто потеряться. Он хочет просто рассыпаться от взгляда любимых очей. Глаза Сатору яркие, как будто воды Мирового океана, отражающие солнечные лучи; как будто драгоценности, обрамленные белым золотом. Хотелось верить, что его уход отразился на возлюбленном. Он желал увидеть боль на дне саторовых глаз, чтобы окончательно усомнится в правильности былых убеждений. В уголках глаз защипало, хотелось податься вперед, заключить Годжо в объятия и рассыпаться в извинениях. Но, что это даст? Он бросил его, жестоко оборвав какие-либо связи. Не объяснился, а просто исчез, как будто его и не было. Как будто не было двух лет техникума, двух лет дружбы и, бесконечно длившегося, пьяного, смазанного, но такого желанного поцелуя под Новый Год, давшего начало новому. – Сугуру?..- голос Сатору дрожащий, на грани слез. Он словно мечется между неверием и истерикой. Гето сглатывает ком в горле и думает, что хочет стереть это выражение с лица Годжо. Хочет излечить ту рану, нанесенную собственноручно; забрать боль и терзания. Чертов Сатору ярчайшая звезда на небосводе, сравнимая с самим Солнцем. Он не заслуживает того, что чистейшее создание на всем белом свете горевало по нему. Сатору был добрым человеком. Он сам того не осознавал. Говорил всегда, что слабые могут обойтись и без защиты, а после из раза в раз жертвовал собой ради обезьян. Невежественных и порочных обезьян, которые не понимают масштабов всей трагедии, как и того, что должны быть стерты с лица земли, ради благого - освободить Сатору от бремени сильнейшего.  Годжо был добрым. Светлым комочком веры. В людей, в первую очередь. Он ценил свободу в болшей степени, чем можно было подумать и не позволял кому то бы ни было забирать ее у других, даже у чертовых обезьян. О-б-е-з-ь-я-н. Как глупо. В тишине коридора кажется слышно как Гето лихорадочно придумывает, что сказать, в попытке избавиться от давления тишины, окутавшей их. Сугуру старается отвезти взгляд, двинуться с места..сделать да хоть что-нибудь, черт возьми! Он стоит как вкопанный. Единственное, на что он способен в данный момент - это утопать в голубизне глаз на против.  Гето не успевает осознать как Сатору резко подаётся вперед, обнимает Сугуру и утыкается тому в ключицу.  И плачет. 

Блять.

Сугуру дрожащими руками обхватывает голову Годжо, прижимая к себе сильнее и опускается лицом в белоснежные волосы, вдыхая запах мятного шампуня. Он все еще не моргает. Он все еще не знает, что ему делать дальше. Но он обязательно подумает. Ради Сатору. Ради их будущего.