Большая охота

***

      Солнце уже совсем высоко, когда в большой кровати наконец шевелится маленький кокон из одеяла и, такого маленького, по сравнению с кроватью, Арсения. Омега осторожно поднимает голову, щуря сонные глаза, и осматривает комнату, в которой проснулся.       Воспоминания медленно заполняют голову. Щербаков. Насилие и боль. Охрана. Холодная камера заключения. Большая охота и его участие в ней. Снова боль. И.. Альфа, с приятным запахом зелёного чая. Его добрая и сочувствующая улыбка, осторожные прикосновения и крепкие объятья, что помогают не свалиться с лошади. Странный Егор рядом с Альфой. Тёплая машина, которая так и манит окунуться в приятный сон. Ванная, обработка ссадин, одежда не по размеру и вкусный куриный суп, обволакивающий своим теплом пустующий желудок. Мягкая кровать и снова добрый Антон.       При мысли о последнем глазки находят дверь в соседнюю комнату. Внутренние часы даже примерно не могут подсказать, сколько же сейчас времени. Сколько он спал?       Арсений аккуратно садится на постели, растирая сжатым кулаком глаз. Он совсем не понимает, что ему тут делать. Нужно как-то дать знать о себе? Ему позволено выходить из комнаты? Антон будет ругаться? Альфа сказал, что он если что может спокойно пройти к нему в комнату, но..       Не смотря на доброту, Арсений не прекращает бояться. Подсознательно он всё так же ждёт боли и насилия. Психика пошатнулась, и явно не слабо. Однако, размышления прерывает тихий звук открывшейся двери, из-за которой высовывается кудрявая голова Антона. Мужчина улыбается, увидев проснувшегося Арсения и наконец открывает дверь шире, проходя в комнату. — Доброе утро. Ну ты и спать, конечно! Я уж думал, не проснёшься, — он улыбается ярко, подобно солнышку. Светится. — Выспался?       Арсений тихо угукает и, поняв, что неотрывно смотрит на улыбку, опускает смущенный взгляд. — Супер. Умываться и кушать! Будем тебя открамливать, чтобы ты костями не гремел. А то распугаешь мне тут всех, — Антон подходит ближе и тянет к нему руку, явно намекая, что отказ не принимается. Арс вкладывает ладошку и встаёт.       Всё закручивается само собой. Антон бодро отправляет его в ванную комнату, после чего вновь ведёт уже знакомым путём на кухню, где его ждут оладья со сгущенкой. Арсений в восторге. Альфа снова светится. Угодил сладкоежке! Омега чуть ли не пальцы облизывает. Благо, воспитан. Хотя очень бы хотелось. Как в детстве, облизать сладкие пальчики и побежать играть. Но, увы. Побежать играть не выходит, вместо этого его ведут на маленькую экскурсию, что тоже оказывается весьма интересным.       Множество комнат, личная библиотека, зал для приёмов, большая и малая столовые. Просторный холл с невероятно роскошной лестницей и резными перилами. Дом большой и светлый, даже в пустующих комнатах чувствуется уют. Не то, что у Щербакова. Экскурсия подходит к концу в другой части дома, где Антон открывает дверь: — А это мой рабочий кабинет, проходи, падай, — перед глазами Омеги оказывается точно такая же уютная комната с большим столом посередине и множеством шкафов у стен, забитых книгами, фоторамками и фигурками. На столе новенький компьютер, какие-то бумаги, лампа. Перед ним – мягкое даже на вид кресло, у одной из стен так вообще диван, где уютно устроилась продолговатая подушка в виде рыжего котика. Арсений улыбается, заходя и совсем не переживая. Он сразу же проверяет кресло на мягкость и не ошибается ни капли. То удобное, простороное. В нём, кажется, можно свернуться и тихонько сопеть. Антон мягко улыбается и подходит ближе, смотря на то, как Арсений оживился, по сравнению со вчерашним. — Ну что, хороший из меня экскурсовод? Понравился дом? — Очень! Я ещё сад видел, там красиво. Мы туда сходим? — Арсений сияет, словно начищенный бриллиантик, совсем позабыв о том, как переживал. Антон хорошо отвлёк. — Обязательно, малыш, — треплет старший по голове Арса и, наплевав на всё, вытягивает рабочее кресло из-за стола, чтобы сесть ближе, без преград. Всё же, пугать Омегу дистанцией и видом делового разговора он не хочет. — А теперь, давай рассказывай, чудо.       Арсений смотрит, как Антон садится напротив. Как по доброму глядит на него Альфа, ободряюще улыбаясь. Чувствует успокаивающий аромат. Вдохнув поглубже, он начинает рассказывать. О том, как им оплатили долг, выдав замуж за Щербакова. О том, что натворил Щербаков. Руки к этому моменту начинает ощутимо потряхивать, пока слёзы скапливаются в уголках глаз. Большие ладони Антона аккуратно берутся за дрожащие пальчики, успокаивающие гладят, вырывая из Арсений задушенный вздох. Он сглатывает и продолжает. — Вот так я оказался там… — заканчивает Арсений со всхлипом и осторожно поднимает взгляд. Рассказал, всё как было, пока Альфа осторожно перебирал его пальцы, после чего сплёл их руки в поддерживающем жесте. — Пиздец, Арсений, — поражённо может только знатно ахуеть Антон. Дрожащего Омегу хочется только обнять, в чём он себе точно не откажет. — Иди ко мне, маленький.       И Арс, со всхлипом, подаётся вперёд, попадая в обволакивающие спокойствием объятия. В нос бьёт всё тот же запах зелёного чая, пробиваясь, кажется, под самую кожу. Успокаивает и дарит чувство защищённости. Нужности, как человека, а не какой-то подстилки. — Я тебя больше не дам в обиду, слышишь? — гладит его по спине тёплая ладонь, а тихие слова над ухом возрождают в нём надежду. — Твои родители.. Это ужасно, маленький. Я никогда не сталкивался настолько близко с подобным. Думал, это бред. А оно вон как…       Арсений тихо соглашается, утыкаясь в подставленное плечо. Как же ему не хватало простой поддержки и защиты. И вот, появился Антон. Большой, защищающий и такой добрый, что сердечко щемит и скулит. — Всё будет хорошо, — тихо шепчет старший и мягко целует Омегу в висок. Он просто не понимает, чем руководствуются люди, поступая таким образом с таким невероятным созданием, как Арсений. Антон готов был сложить весь мир к его ногам, как только увидел его, такого жалкого, зажавшегося и потерянного. Инстинкты взревели в нём, требуя защитить эту кроху, с которой так жестоко обошлись. И он, забрав его к себе, обязательно позаботится об этом нежном цветочке, что доверчиво жмётся к нему, понемногу затихая. Он не позволит никому обидеть Арсения, даже себе. Его сердце не выдержит, если этот ангелок вновь испытает столько боли.       Поэтому он сделает всё возможное, чтобы Арсений сиял. И начнёт с этого же дня. Пожалуй, начать стоит с того, что Омегу стоит приодеть. Это никуда не годится. Это чудо создано для красивой одежды, хоть Антон и согласен любоваться им и без неё.       Сильно позже, ближе к вечеру, он устроится с Арсением на диване в уютной гостиной, где вручит ему свой телефон. — Выбери что-нибудь, чтобы завтра привезли. Остальное сами пойдём искать, — Арсений скромно выбирает джинсы, обувку, теплую толстовку. Антон от себя добавляет и куртку с носками. Чтобы завтра одеть Омегу и отправиться на шоппинг, где голубые глазки будут разбегаться под тихий смех Антона.       Весь день они потратят на то, чтобы одеть Арсения. Что-то на выход, что-то домашнее. На официальные мероприятия, и не совсем. На прогулки, вылазки по делам. Антон со шкодливой улыбочкой добавит, что и на свидания тоже стоит что-то подобрать, пока Арсений, смутившись, прикинет, что туда вообще можно одеть. Вряд ли он поразит Антона одеждой, которую тот сам же ему и купил.       И закончится это всё заходом в магазин техники, где Альфа не жадничает на последний Айфон. Отрывать от мира Омегу он совершенно не собирается. И связь Арсу пригодится, мало ли что. Это сейчас Антон может позволить себе быть рядом, но он всё ещё остаётся высокопоставленным человеком, обладающим высокой должностью. Ах, да. Об этом. — Рады были вас видеть, Антон Андреевич, — мило улыбается девушка из-за стойки. Антон только доброжелательно кивает.       И Арсений, смотря на расшаркивания перед Альфой, всё не может понять, кто же тот такой. Что-то упорно крутится в голове, но он всё никак не может вспомнить, к какому Роду принадлежит старший. — Чего ты? — замечает Антон задумчивость Омеги, садясь в машину после того, как галантно открыл дверку Арсению и усадил его на пассажирское. — Я всё не могу вспомнить, где тебя видел, — жалуется младший со страдальческой моськой, умиляя Антона. — Ну, знаешь, — заводит Антон машину, пристегнувшись. — Я не особо часто появляюсь, только недавно занял место отца. — А отец у тебя..? — Андрей Шастун, — кивает Шастун, пока сердце Арсения проваливается в самые пятки.       Шастун. Шастуны в их стране – довольно узнаваемые личности. Приближенная к правительству семья. Арсений не вспомнит сейчас, кем они являются, но уж точно не последними люди. По крайней мере, фамилия известная. — Ого.. — только и может выдохнуть младший. — Это была моя первая охота, и мне невероятно повезло. Я рад, что мне досталось такое чудо, — тепло улыбается Антон, и всё естество Омеги готово урчать, соглашаясь. Он тоже рад, что именно он достался Антону. С ним его ждёт только лучшее, он уверен.

***

      В тёмную комнату, пропитанную запахом зелёного чая, пробивается луч искусственного света из приоткрывшейся двери. Арсений топчется в проёме, вглядываясь в сторону кровати.       За окном уже давно светит луна, а Арсений всё ворочается, не находя в себе сил заснуть. Он уже две недели греется под крылом Шастуна, и ни разу не позволял себе хоть как-то помешать Антону. Но вот уже который день он не может заснуть.       Здесь хорошо, спокойно. Но сон не идёт, а идея пригреться под боком Альфы всё не даёт ему покоя. Старший оказался невероятно тактильным человеком, который не стесняясь мог обнять его, потрепать по голове. Случившийся недавно чмок в щёку так вообще заставил Арсений глупо улыбаться в течение всего оставшегося дня. Теперь же хотелось чутка больше Антона. Днём стало недостаточно просто крутиться рядом, теперь и ночью хочется быть поближе, без преграды в виде одной простой двери, что ни разу так и не была закрыта на замок. Из мыслей о своей нужде в обнимашках, Арса вырывает тихий голос Антона: — Арс? — хрипит тот явно спросонья. На кровати приподнимается фигура, вглядываясь в силуэт в дверном проёме. — Что-то случилось? — Я.. Нет. То есть, да. Прости… — мнётся Арсений, пока Антон садится на кровати. — Ну чего ты, маленький? Всё хорошо. Иди сюда, не боись.       Арсений тихонько подходит к его кровати и Шастун приглашающе хлопает по месту рядом, вынуждая Омегу скинуть мягкие тапочки и залезть с ногами на мягкую постель. — Я уснуть не могу. Вообще, — вздыхает Арс, жалобно смотря на Альфу, что тихо мычит, обозначив таким образом понимание ситуации. И приподнимает приглашающе одеяло. — Залезай, будем тебя усыплять, — улыбается всё ещё сонно Антон, пока к нему под одеяло юркает Арс, которого тут же накрывают, обняв.       В лёгкие вновь забивается приятный запах, и младший не находит вариант лучше, чем прижаться и ткнуться в чужую обнаженную грудь. В темноте не видно, как Арсений краснеет от понимания ситуации. Но ему здесь так хорошо, что надолго мысли в голове не застревают. Успокаивающие поглаживания по спине действительно усыпляют, оставляя за собой только довольную улыбку на личике умиротворенного Арса.       Стоит ли говорить, что после такого комфорта, Арсений неизменно по ночами прокрадывается к старшему под бок, где его с счастьем жмут к себе?       Так Арсений перебирается с ним в одну кровать.

***

      Антон уже неделю, как вновь окунулся в работу. Арсений же привык греться под боком Альфы. Он здесь месяц, а дальше поцелуев в щечку они так и не ушли. Правда, старшего это не особо напрягает. Когда он получил такой от Арсения, который смущаясь после прятал красную моську в его шее, он был самым счастливым.       Омега не по уши в нём. Он утонул в старшем, получая от того безграничное количество тепла и невероятно много приятных эмоций. Антон поднял в нем столько любви и нежности, что Арс даже не подозревал, что он умеет такое испытывать. Хотелось смотреть на Антона глазами-сердечками бесконечно, что грело сердце Альфе. Маленький доверился ему не смотря на пережитую боль, и он не мог не радоваться этому. Арсения хотелось бесконечно тискать и топить в любви, оставлять поцелуи-бабочки на розовеющих щечках и дарить столько нежности, чтобы тот никогда не сомневался в том, что Антон его ни за что не обидит.       Но даже так Попов нашёл, на что обижаться. Ему ужасно хочется поцеловать Альфу, но тот, кажется, совсем не торопится его таким осчастливить. Все поцелуи достаются щекам, лбу, вискам. Даже макушке. Но губы так и остаются нетронутыми. И младший негодует. Почему? У них, определённо, любовь. От Шастуна бабочки внутри оживают и приятно щекочут изнутри. От прикосновений во время объятий приятно разбегается тепло. Так почему же его не целуют? Да, может Арсений не особо то и умеет, у него опыта – ноль без палочки. Но ведь все же когда-то учатся! И ему не составит труда научиться. Поэтому решительно настроившись, Арсений идёт к Антону в кабинет. И заглядывая к нему, сразу же теряет весь свой настрой, как только зеленые глаза отрываются от бумаг, а губы растягиваются в улыбке, увидев тушующегося Омегу. — Соскучился? — спрашивает он и, получив несмелый кивок, откладывает свои бумаги. Арс важнее каких-то там договоров. — Ну иди сюда.       Омега проскальзывает в кабинет, закрыв за собой дверь, подбирается к Антону, где тут же попадает в объятья и.. получает очередной поцелуй в щеку. Арсений не начинается светиться, как обычно. — Ну чего ты? Ещё чуть-чуть осталось, и пойдём с тобой в сад, как ты хотел, — гладит Антон его щечку, смотрит в невероятно голубые глазки, в которых он беспомощно тонет. И которые сейчас светяться не от радости, а от негодования. — Арсень? — Ну что.. — дует Омега губы, смотря в чужую зелень. Не может строить из себя самого недовольного, как бы не хотелось. — Что-то случилось? Я что-то пообещал и забыл?       Арсений отрицательно мычит. — А чего ты?       Младший мнётся всё, губу нижнюю изнутри кусает. Смотрит так жалобно, что Антон не знает уже, в каком порядке складывать жертв к его ногам. — Хочешь чего-то?       Он кивает согласно. Очень хочет! — И чего хочешь?       Арсений бубнит что-то тихо совсем. Даже определить невозможно, чего он там промямлил. Зато застеснялся сразу, глазки опуская. — Чего-чего? Арсень, ну говори уже. — Поцелуй.. — Поцеловать? — переспрашивает Альфа и, получив кивок, расплывается в улыбке. Чудо просто поцелуй хочет! И всего-то. Он уже переживать начал, что Арсению понадобилось кольцо с бриллиантом и пробка в задницу с алмазами. Хотя, если бы он попросил, Антон бы ему и такое принёс.       А тут всего лишь поцелуй, который он с радостью ему подарит. Встанет, положит руку на щечку, погладив ту пальцем большим. Арсений так смотрит на него завороженно снизу вверх, что не поцеловать его будет просто преступлением.       Шастун склоняет голову и к губам наконец прижимается. Мягко, совсем нежно целует, подхватывая такие чудесные губки, пока у младшего дрожат реснички на прикрытых глазках. Он дождался! Хотел безумно, наконец выпросил. И оно того стоило. Антон целует так трепетно, что в груди распускаются цветы. Арсению нравится до невозможности, хочется врасти в Альфу, чтобы навсегда остаться прямо вот так.       Антон отстранится только для того, чтобы снова увидеть, как Омега сияет. От одного маленького невинного поцелуя распускается так, как будто ему действительно весь мир подарили. Шастун согласен целовать его при любом удобном случае, только чтобы видеть, каким счастливым сразу Арсений становится.       И теперь Антон точно не отвертится от ежедневных поцелуев. Хоть он и не особо против.

***

      Арсений тихо сопит под боком, прижавшись к нему и закинув ножку для того, чтобы не сбежал. Антона с него знатно плавит. Такой хорошенький. Милый. Ласковый до безумия. Любимый Омега, который показал ему, как любят по настоящему. Не за связи, не за деньги, просто за него. Шастун не знает, чем заслужил такое счастье. Но вот, Арсений уже два месяца радует его своим сиянием.       Все ранки зажили, синячки прошли. Арс хорошо кушает, от того теперь не напоминает скелетик. Особенно Шасту нравится, как в него хорошо сладости с вредностями заходят. Тот сладкоежка до безумия, и сам сладкий до невозможности. Антону безумно нравится целовать его. Чувствовать, как в нос забивается сладкий запах лесных ягодок. Иногда Арсения хочется съесть, но Альфа упорно держится, чтобы не напугать. Он всё ещё переживает по поводу близости. Первый раз у его маленького вышел ужасным, и он совсем не хочет, чтобы Арс боялся подобного. Потому бережёт Омегу, как хрустальную фигурку. Заботится так, что тот доверием к нему проникается на все сто процентов, если не больше. Он его не боится совсем. Очаровательно смущается комплиментам и смотрит на него таким влюблёнышем, что хочется только зацеловать.       Слухов много ходит. Все прекрасно знают, что Шастун поймал кого-то на первой же своей охоте. И Антон чётко дал понять, что не допустит ни одного злого слова в сторону своей звёздочки. Даже подхватившиеся родители Попова ему не испортят ничего. Они не имеют права требовать что-то от него, а уж тем более от Арсения после того, как просто продали своего ребенка. Злость на них при мысли об этом снова охватывает с головы до ног. Но всё плохое перекрывает шевеление рядом.       Головка осторожно поднимается с его плеча и голубые глазки сонно моргают, смотря на него и вызывая теплую улыбку. — Привет, мой хороший, — чмокает Антон его в подставленные губки, которые тут же растягиваются в улыбке. — Привет, — укладывает Арс голову обратно на чужое плечо и притирается к нему щекой с довольной мордашкой. И как его не зацеловать? Антон не знает. И знать не хочет, потому что зацеловывать Арсения – одно удовольствие. Не поцелованным отсюда точно никто не выйдет.

***

      Полгода. Полгода прошло, как Арсений стал самым счастливым Омегой, которым только может быть. Или нет?       Антон снова хитро улыбается, отправляя младшего собираться. Очередное свидание. Шастун оказался невозможным романтиком, который обожает водить Арса в невероятные места. Рестораны, кафе, музеи, выставки. Попов безумно любопытный, ему интересно всё. И Антон вовсе не против сводить Арсения куда душа пожелает. А узнав, что Омега любит театры – не мог не сводить его и туда. Арсений был в восторге.       Попов упоминал о своей маленькой мечте. И таким грустным он выглядел, говоря о том, что не сложилось. Шастун готов был построить ему свой собственный театр, лишь бы не видеть, как его Омега грустит. Но тот бы его явно стукнул, как в тот раз, когда Альфа предложил ему купить машину, чтобы тот мог когда захочет съездить в город и развеяться. Арсений в своей собственной машине уж точно не нуждался, да и ехать куда-то без него не собирался. Хотелось только с Антоном и никак иначе. Так что эту идею пришлось отложить. Но не забыть!       Потому Антон продолжает быть водителем, который согласен ехать хоть в другую страну, если Арсений попросит. Но Арс не просится, поэтому Шастун сам выбирает места, в которые они рванут в этот раз.       В театре новая постановка, о которой Арс упоминал. И кто он такой, чтобы не свозить своего хорошего? Он был бы не Антоном, если бы не запомнил.       Глазки у Арсения сразу загораются, когда они подъезжают к уже знакомому месту. Арсу совсем много для счастья не нужно. И Антону совсем не сложно посидеть рядом со своей сияющей звездочкой, которая неотрывно следит за происходящим на сцене.       Арсений после походов в театр постоянно эмоционально рассказывает о том, что именно ему понравилось. В подробностях описывает, как здорово это было. А Антон улыбается, ведя его на очередной ужин. В этот раз их ждёт роскошный ресторан в высотке, из которого открывается невероятный вид на горящий огнями город. Омега снова в восторге. От зала, от еды. Антон считает своим долгом вывести Арсения на балкон, где голубые глаза в восхищении смотрят на открывающийся вид. Он стоит у ограждения, пока Антон обнимает его сзади, прижавшись щекой к его виску с нежнейшей улыбкой слушая, как Арс отзывается о том, что видит. — Арс? — тихо зовет Антон, когда эмоции наконец утихают, а Омега просто продолжает наслаждаться видом. — М? — отзывается тот, чуть повернув голову. — А я тебя люблю.       Сердечко Омеги грозится выскочить из груди. Как же он мечтал когда-то об этом. Просто о любви. — И я тебя люблю, — поворачивает он голову с счастливой улыбкой, и получает свой снова наполненный нежностью поцелуй. Да, он дождался своего счастья. Арсений разворачивается в объятиях, утопая в щемящей любви. — Очень люблю, — выдыхает Антон, остранившись. Смотрит на эту улыбку и хочет выжечь этот момент себе на внутренний стороне век, чтобы всегда видеть своё чудо самым счастливым. — И, знаешь, я бы хотел, чтобы навсегда.       Арсений уже готов возмущаться, что да, в любом случае навсегда. Чего он себе уже придумал? Но Антон не даёт сказать: — Поэтому, Арсень..       Шастун отстраняется, чтобы смотря на растерявшегося Попова, опуститься на одно колено: — Будешь моим навсегда? Ты выйдешь за меня?       Теперь Арсений точно самый счастливый. Глаза наполняют слёзы, и он только кивает пару раз, тихо соглашаясь. Да, да, чёрт возьми, да. Конечно он выйдет за него! И этот брак точно будет по любви. Самой настоящей любви.