Общение – это ключ (Communication Is Key)

      — Ну, потрудись объяснить, из-за чего ты исчез на этот раз? — спрашивает Чуя по возвращении домой — в их уютную общую квартиру. Он кладёт ключи в карман и вешает оба пальто.       Дазай смотрит на него, пожимая плечами и не произнося ни единого слова. Чуя этого не потерпит. Его партнёру лучше начать говорить до того, как он решит вытянуть информацию из него силой. Причём скорее всего, не самым этичным способом для состоящих в отношениях (например, изобразить мелочного засранца и спрятать его бинты или что-то в этом роде). Потому что должно было быть что-то, что заставило Дазая внезапно прервать с ним связь. Этот ублюдок даже пошёл на работу, где появление Чуи едва ли возможно.       — Я тебе уже сказал. У меня были плохие дни.       — И ты решил, что лучшим решением для твоей депрессии будет не разговаривать со мной? — спрашивает Чуя, приподняв брови, не впечатлённый подобным ответом.       — Как будто в первый раз, — бормочет Дазай.       Рыжеволосый стонет.       — Обычно ты отдаляешься ото всех. А это значит, что есть ещё причина помимо твоей обычной меланхолии, и она как-то связана со мной.       Забинтованный выглядит озадаченным, очевидно, забывая, что, хотя он и может читать Чую, тот способен на то же самое, и с тем же успехом. Более того, он особо и не пытался хитрить. Что ещё раз доказывает правоту подозрений Чуи, какими бы очевидными они ни были.       Дазай пытается сбежать в коридор, но ему мешают руки рыжего, чуть ли не приклеившиеся к стене. Чуя знает, что шатен недостаточно силён, чтобы убрать его с дороги. Он в ловушке и, откровенно говоря, по-королевски облажается, если захочет попробовать какую-либо забаву. Чуя заставит его рассказать о текущих переживаниях, нравится тому это или нет.       — Оставь меня в покое, — скулит Дазай, пятясь назад. — Почему ты мне не веришь?       — Потому что ты полон всякого дерьма, и ты это знаешь. И знаешь, что я тоже это знаю. — Рыжеволосый снова вздыхает, видя, как Дазай осматривает квартиру. — Разувайся, не смей пачкать пол.       Дазай делает, как говорит мафиози, небрежно сбрасывая ботинки, но даже не заботясь о том, куда те приземляются. Чуя вешает шляпу, приказывая шатену сесть на диван, пока он будет заваривать чай. Приведя в порядок обувь, он направляется прямиком к чайнику.       Видя, что детектив неловко ёрзает на мебели, Чуя оставляет бурлящую воду и садится рядом с ним. Дазай снова напрягается, и беспокойство в Чуе растёт с каждой секундой. Он полагал, что они разрядили атмосферу между собой ещё в Агентстве. Заставить эту чёртову мумию заговорить будет пыткой, он слишком явно это чувствует.       Он кладёт руку на спину Дазая и начинает выводить небольшие круги, призывая посмотреть в его сторону. Вместо этого шатен обнимает свои колени и утыкается в них головой. Он прислоняется к Чуе, который решает обнять его для пущей убедительности.       Дазай бормочет что-то неразборчивое.       — Не мог бы ты повторить? — переспрашивает Чуя.       — Я не понимаю, почему ты всё ещё так терпелив со мной.       — В Агентстве я был не так уж и терпелив, забыл уже? — шутит он, и невесёлый смешок срывается с его губ.       — Хотя я дал тебе кучу причин для обратного. Иногда я задаюсь вопросом, не надоест ли тебе всё это в конце концов.       То есть, он способен развязать свой язык и разговаривать как нормальные люди. Очевидно, рыжеволосый недостаточно серьёзно задумывался о причине изоляции своего партнёра.       — Ты поэтому ушёл?       Тишина.       Теперь его начинает раздражать великий и чрезмерно заморачивающийся ум Дазая. Как он смеет предполагать, что хорошо для их отношений? Ох уж этот придурок.       — Какой же ты идиот, — скулит он в свою ладонь. Бинтованный ублюдок смотрит на него, явно обиженный тем, что его назвали идиотом. (С уважительной причиной, заметьте.) Он уже собрался открыть рот, но рыжеволосый продолжил. — Если бы мне всё это опостылело, я бы уже ушёл. Перестань загоняться и в следующий раз просто спроси меня.       — Но ты слишком хороший, чтобы на самом деле призна…       — Боже мой, просто заткнись! Тебе повезло, что я отношусь к тебе лучше, чем к врагам! — кричит он, пытаясь пробиться сквозь толстый череп Дазая. — Знаешь, у меня была куча возможностей оставить твою жалкую задницу гнить в одиночестве. Но я решил посвятить себя и довериться тебе. Это моё решение!       — Но… — его затыкают прижатым к губам пальцем.       — Нет. Ты застрял со мной, — в его голосе слышится улыбка. — Пойду заварю чай.       Чуя поднимается с дивана. Позади он слышит, как шатен делает вдох, чтобы что-то сказать. Обернувшись, он бросает на того свирепый взгляд.       — Успокойся, Слизняк, я только хотел уточнить, какой чай ты хочешь заварить.       Это приемлемый вопрос для того, кто уже начал плавиться на подушках. По крайней мере, он, кажется, отказался от попыток убедить Чую в том, что является лишь обузой. Он знает, что шатен так себя чувствует — даже без слов. И его жизненная миссия: заставить того понять, что это неправда.       — Я думал о ромашке.       Дазай хмыкает, отводя взгляд от рыжеволосого.       Чай заваривается довольно быстро. Учитывая спешку Чуи, удивительно, что он не пролился и не получился ужасным. Он ставит чай перед Дазаем на стеклянный кофейный столик, напоминая ему подуть на горячий напиток.       Они медленно отпивают, наслаждаясь успокаивающим эффектом чая, свернувшись калачиком рядом друг с другом. Безмятежность нарушается новой отчаянной попыткой заставить Дазая заговорить. Но запрос отклоняется ещё до того, как успевает слететь с губ Чуи.       Рыжеволосый тяжело вздыхает, полный понимания, но всё ещё подавленный нежеланием собеседника.       — Тогда чем ты хочешь заняться? Я выкрал тебя из твоего Агентства с определённой целью.       Дазай, по-видимому, обдумывает свой ответ, перебирая возможные варианты, учитывая, что сейчас лишь едва перевалило за два часа дня. У них полно времени. Мучения отражаются на его лице, когда ему не удаётся придумать, судя по всему, ошеломляющую идею, которая могла бы отвлечь его. Чуя чувствует в себе достаточно великодушия, чтобы положить конец страданиям шатена, и предлагает идею сам.       — Может тогда посмотрим какие-нибудь романтические комедии?       — Но это же глупо, — парирует Дазай.       — Зато думать не надо. Что скажешь?       — Может быть, Чуя и прав… — он прижимается к рыжеволосому, который предлагает им переодеться в более удобную одежду, прежде чем начинать марафон тупого кино. Вялые движения Дазая ясно дают понять, что он не встанет. Ленивый ублюдок, вот он кто. В итоге Чуе приходится самолично отправляться за большой толстовкой и парой спортивных штанов. Он слишком сильно потакает Скумбрии за всё то дерьмо, которое тот вытворяет.

***

      Когда они досматривают третий фильм, на часах уже около восьми. Это плохо снятая рождественская история с, вероятно, самыми глупо-идиотскими главными героями, которых кто-либо из них когда-либо видел. Половина фильма была просто разными ситуациями, мешавшими главному герою сделать предложение в качестве подарка своей девушке.       Дазай и Чуя лежали, прижавшись друг к другу под тёплым одеялом. Шатен положил голову на грудь Чуи, как прилипчивый партнёр, которым он и является. А если серьёзно, то зачем он вообще выкинул этот трюк с дистанцированием?       Когда на экране наконец показывается удачно сделанное предложение, рыжеволосый начинает задумываться об этом. И поскольку он импульсивен…       — Нам тоже следует пожениться, — слетает с его губ. Он чувствует, как Дазай напрягается на нём, и тут же сожалеет об этом. — Неважно, это, пожалуй, было глу…       Его прерывает Дазай, издающий сдавленный стон в его футболку. Никогда в своей жизни он не был так сбит с толку реакцией этого человека.       — То есть, мне вернуть кольцо?       Кольцо? Вернуть? Сначала слова не укладываются у него в голове. У Дазая есть кольцо? С каких это пор? Зачем? Когда же до него доходит смысл после короткого замыкания, он начинает смеяться.       — Ну, знаешь, ты не обязан, — говорит он между смешками.       — И все эти стенания были впустую, Чуя воистину ужасен!       — То есть, ты поэтому исчез? — спрашивает он, наконец-то добравшись до отправной точки, чтобы разобраться во всей этой ситуации. Никакого ответа. — Дазай? — настаивает он, переходя на более строгий тон. В ответ по-прежнему не доносилось ни звука. — Если ты не ответишь, я не буду готовить тебе крабов целый месяц.       Угроза, похоже, сработала: вздрогнув, шатен издал драматический вздох.       — Ты не посмеешь!       — Еще как посмею, но только если ты не ответишь на мой вопрос. Так ты поэтому так внезапно сбежал от меня?       Мумия снова опускает голову, бормоча свой ответ. После того, как Чуя просит говорить внятно, он повторяет громче, но всё так же пряча лицо.       — Да. Я струсил. — Это… должно быть, было трудно признать. Но по крайней мере он старается.       — Почему? — он начинает гладить мягкие каштановые волосы.       — Даже не знаю. Может, потому что у нас не совсем романтические отношения? — саркастически отвечает он.       — Не забывай, что они остаются серьёзными, и с возможностью получить налоговые льготы.       — С чего это исполнитель Мафии думает о налоговых льготах? — фыркает Дазай.       — Не пойми меня неправильно, это в основном для твоей же пользы.       Между ними воцаряется тишина. В последствии вновь нарушенная Чуей.       — Спроси меня позже, и тогда тебе не придётся его возвращать.       Взволнованный понимающий хмык — всё, что он получил в ответ.