Ирьерины могут всё

      Той же ночью, когда Мидория Мизуки (или Сенджу Цунаде — персонал уже запутался) колдовала над клеточными матриксами в лаборатории, в учительской Юэй, вопреки всем правилам, горел свет. Здесь не было Незу — директор удалился в свои покои, предоставив «пехоте» разбираться с последствиями. Зато собрались ключевые фигуры,чьи классы окажутся на передовой грядущих потрясений.       — Итак, резюмируем, — голос Шоты Айзавы звучал так, будто его горло натёрли наждачной бумагой. Он стоял, прислонившись к стене, с закрытыми глазами, но расслабленности в его позе не было ни грамма. — У нас есть первокурсница, которая утверждает, что она переродившаяся богиня-ниндзя-целитель из другого измерения. Продемонстрировала способности, не укладывающиеся в понятие «причуда». Назначена личным стажёром и лечащим врачом Всемогущего. И завтра начинает его «экспресс-терапию», которая либо вернёт его в строй, либо убьёт прямо во время моего вводного занятия. Всё верно?              — Ты забыл добавить про «пять-семь дней до первых результатов» и «месяц до кардинальных изменений», — лениво добавила Немури Каяма (Мисс Полночь), развалившись на диване. Она вертела в руках странный девайс, отдалённо напоминающий смартфон, но явно самодельный. — И про то, что её взгляд на биологию заставляет мои старые учебники плакать кровавыми слезами. Чиё до сих пор не может прийти в себя.       — Она не врёт, — неожиданно твёрдо заявил Сущий Мик без присущей ему обычной жизнерадосности. Он сидел за столом, аккуратно сложив руки. — Я… слышал её. Когда она объясняла директору. Не только слова. Тон, подтекст, микровибрации голоса. В них не было лжи. Была… тяжесть. Опыт, который невозможно подделать. Она верит в каждое своё слово.              — Это либо делает её гениальной сумасшедшей, либо именно тем, за кого она себя выдаёт, — заключил Эктоплазм. — В любом случае, она теперь наша проблема. И наш шанс.       — Шанс? — фыркнул Айзава, не открывая глаз.       — Если она действительно может поставить на ноги Всемогущего… это меняет всё. Не только для него. Для всего мира. — всё так же спокойно высказался Эктоплазм. — Но если она провалится, или окажется врагом… последствия будут катастрофичными.       — Директор доверяет ей, — напомнила Каяма. — И, что более важно, ей доверяет Яги. Я видела, как он на неё смотрел. Это не взгляд на странную студентку. Это взгляд… на спасителя. Или на самое опасное оружие, которое он когда-либо видел.       В учительской повисло тяжёлое молчание. Каждый понимал, о чём идёт речь. Доверие Тошинори Яги — вещь тяжёлая и редкая. И страшная в своей ответственности.       — Моя задача проста, — наконец произнёс Айзава, открывая красные от раздражения глаза. — Наблюдать. Контролировать. И быть готовым стереть её причуду — или что бы это ни было — в любой момент, если она сделает хоть один неверный шаг в сторону студентов. Всё остальное — проблемы директора и Всемогущего.

***

      В то же время в своей скромной квартире в жилом квартале для преподавателей Тошинори Яги не спал. Он сидел за столом, глядя на пустую кружку. Боль, та самая, вечная, разъедающая спутница, была… приглушена. Не ушла, но отступила на задний план, позволив думать.       Цунаде. Сенджу Цунаде.       Он перебирал в памяти обрывки её «презентации». Феодальные войны, техники, битвы, которые по масштабу разрушений не уступали его собственным сражениям с ВЗО на заре карьеры. И она — в центре этого, правитель, воин, целитель. Женщина, прожившая, судя по всему, долгую, насыщенную жизнь и… начавшая заново здесь.       Она была спокойна. Слишком спокойна для подростка, даже для гениального. В её глазах была глубина, в которой тонули все его попытки оценить её как угрозу или как союзника. Она смотрела на него не как на икону, а как на сложную медицинскую задачу и… на человека. На уставшего, изношенного человека. Этого взгляда он не видел давно.       Её план был безумен. Использовать его геройскую форму, эту временную передышку от боли и слабости, как тигель для переплавки самого себя. Больно? Да. Страшно? Ещё бы. Но в этом была железная логика. Не пассивное ожидание исцеления, а активная, агрессивная атака на болезнь, с использованием всех доступных ресурсов, включая его собственную, ещё не до конца истощённую мощь.       Доверять ли?              Разум кричал о рисках. О том, что она могла быть агентом ВЗО, играющей в какую-то немыслимо долгую игру. Но интуиция, та самая, что спасала его сотни раз в бою, шептала иное. В её действиях не было скрытности, лишь прямая, почти грубая откровенность. Она хотела, чтобы её изучали, чтобы в неё не верили, пока она не докажет. Она бросала вызов самой системе.       И ещё было то, что она сказала в тоннеле. «С такими ужасными ранами вам стоит больше беречь себя». Тогда он списал это на случайность, на его воображение. Теперь же он понимал — она знала. Уже тогда узнала о его проблеме и выразила озабоченность. Вопрос лишь в том было это искренне или отличным актерским выступлением специально для него? Если она действительно была шиноби, то лгать и притворяться ловко меняя маски словно перчатки должно быть для нее в порядке вещей. В конце-концов ниндзя славились своим скрытым проникновением даже на самые защищенные территории. И, кажется, она уже ступила на одну задевая струны его души надеждой на возвращение к полноценной жизни, а не обратному отсчёту. Даже будучи мечтателем Тошинори прекрасно понимал, что его следующее столкновение ВЗО может стать последним и далеко не в его пользу.       Он поднял руку, сжал её в кулак. Кожа и кости, обтянутые сухожилиями. Ни силы, ни мощи. Через несколько дней он снова станет Всемогущим. И эта хрупкая девушка с этим странным огнем в глазах будет рядом, вонзая в него лучи какой-то чужой энергии, заставляя его тело перестраиваться на ходу.       Страх был. Но под ним, глубже, шевелилось нечто, давно забытое. Интерес. Интерес к завтрашнему дню. К тому, что же произойдёт. К этой новой, невероятной переменной в уравнении его угасающей жизни.       Он погасил свет и лёг. Сон не шёл. Он прислушивался к своему телу, к той новой, непривычной лёгкости в груди, которую оставила после себя её первая процедура. Это было… приятно.

***

      Далеко от Юэй, в тёмных, заброшенных промышленных районах, другой человек тоже получал информацию. Не полную, отрывочную, как и всё, что касалось академии — крепости, прекрасно защищённой от любопытных глаз.              Томура Шигараки сидел перед компьютером, который освещал его изнеможденное его же причудой лицо. На экране перед ним мелькали пиксельные, смазанные кадры, снятые на большом расстоянии: территория Юэй, ворота, потоки поступающих. Ничего особенного. Но доклад одного из «глаз», внедрённых в городскую службу доставки, был интереснее.       «… Герой-номер-один был замечен входящим в академию с директором и неизвестной темноволосой девушкой-подростком. Вышел через несколько часов, в сопровождении той же девушки и Исцеляющей девочки. Вид… менее напряжённый, чем обычно...»              Томура склонил голову в любопытстве рассматривая изображение девушки крупным планом. Она не выглядела взволнованной от встречи с Всемогущим, как любой другой ребенок на ее месте.       — Новая игрушка у Символа Мира? — проскрежетал он, почесывая шею. — Студентка? Целительница? Тайный ребенок? Интересно…       Он ненавидел неизвестность. Всё, что было связано с Всемогущим, требовало внимания. Любая мелочь могла стать угрозой для Плана.       — Сэнсэй, — обратился он к пустоте, где часто витал голос его наставника. — В Юэй что-то происходит. С Всемогущим. Рядом с ним появилось новое лицо и, кажется, она допущена к нему слишком близко для простого праздного знакомства стипендиата с кумиром.       Голос Все за Одного ответил не сразу, будто обдумывая.       — Интересное предположение, Томура. Вполне в духе Незу — искать любые возможности сохранить свой самый ценный актив. Следи. Если это просто новая ученица — неважно. Но если это нечто большее… возможно, эту новую пешку стоит убрать с доски до того, как она станет ферзём. — в темноте освещаемой мониторами с медицинскими показаниями, что были вокруг Зена мелькнула его белозубая улыбка — единственное, что было у него на лице. — Или… переманить на нашу сторону. У всех есть личные интересы и слабости.       Томура усмехнулся, обнажив кривые зубы. Слабости. Да. Он найдет их. И если эта девчонка действительно близка Всемогущему… то её смерть станет для Символа Мира ударом куда более болезненным, чем любое физическое ранение. Идея начинала ему нравиться.       — Я понял, сэнсэй. Будем присматривать. — Ширагаки отразил его улыбку крутанувшись на компьютерном кресле лицом к ВЗО. — Может, стоит устроить небольшой… тест-драйв для нового поколения героев? И заодно посмотреть, что умеет эта тёмная лошадка.       В тёмной комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь тихим гулом серверов и медицинского оборудования жизнеобеспечения.       Игра усложнялась. А значит, становилась интереснее.      

***

      А в стерильной лаборатории ЮЭЙ Мидория Мизуки поставила последнюю печать на контейнер в котором плавали зачатки нужных матриксов. Им еще предстояло расти на протяжении следующих дней. Она вытерла лоб тыльной стороной ладони с удовлетворенной улыбкой на губах. Ей всегда нравилось чувство истощения после плодотворной работы. Дома ее ждала мама и вкусный ужин который она обязательно съест в одно лицо. Она ведь растущий организм к тому же уставший, так что ей можно!       «Игра начинается, — подумала она, потягиваясь подняв руки над головой. — С одной стороны — герои, с другой — злодеи. А посередине — я лезущая вперед паровоза. Впрочем ничего нового»       Мидория погасила свет в лаборатории, перед тем как уйти и оставляя клеточные матриксы мерцать в темноте слабым, зелёным светом чакры — тихим обещанием грядущих потрясений. Обучение в ЮЭЙ обещало быть очень интересным. Для всех~