день рождения на двоих

did you get enough love, my little dove why do you cry? and I'm sorry I left, but it was for the best though it never felt right

слёзы осыпались хрусталём;

взгляд упирается в потолок. потрескавшаяся штукатурка, кофейные разводы и паутина, что-то капает на нос. в комнате ужасно холодно, форточка поскрипывает от ветра, шелестят белёсые жалюзи. хван морщит нос и пытается встать с кровати. удаётся с пятой попытки, и то — неудачно: наступил босой ногой на осколок любимой фарфоровой кружки (внутри прячутся кофейные кольца), теперь пол в крови. хенджин ругается про себя, ползёт до ванны, и пытается оттереть кровь от снега в тёплой воде, но руки до сих пор липки. как же это отвратительно, но привычно. он смотрит на себя в зеркало и не понимает, это сон или блажь? из зеркала на него пристально глядят глаза-колодцы, в них только тони и захлебывайся, если упал — шанса на спасение уже не будет. волосы свились в гнездо и неприятно давят на плечи, сливаются с бледной кожей в синяках. до чего же ты себя довёл, мой милый мальчик? в голове эхо и его слова, отдающие головной болью. как же хван устал, устал бороться за себя, за свою жизнь. но он обещал, что не сдастя. вот и держится до последнего как утопающий за борт титаника. знает, что обречён, но продолжает хвататься за надежду о спасении. больно и холодно. хван и не замечает, как руки покрываются микроожогами и неприятно саднят, закрывает кран и в последний раз смотрит в отражение. парень по ту сторону пытается улыбнуться, но выходит лишь жалкая усмешка. так тебе и надо, бесхребетный! кухня встречает серостью и пылью. сколько он не ел? день, два, четыре, неделю? не помнит, прикольно даже. хван открывает форточку и варит кофе три в одном. варит растворимый кофе, докатился… кормит ластящегося к ногам Дори и чешет за ухом. выходит жалко. — вдвоём мы с тобой остались здесь, хороший мой, — шепчет хван, — никого у меня кроме тебя не осталось. — ну почему же не осталось? я здесь, с тобой. хенджин пробивает током. он оборачивается и видит за спиной родной, до боли знакомый силуэт — в дверном проёме стоит минхо и улыбается, в полинявшей футболке, с растрёпанными ото сна волосами и телефоном в руке. стоит и молчит. говорит с хваном одним глазами: в них вся нежность вселенной скопилась, так и хочется прыгнуть в бездну. хенджин мотает головой и плачет. срывается на крик, от чего Дори убегает под стол и прячется. — уйди, прошу тебя, уйди! перестань мучить меня так или забери с собой, я не могу так больше жить, — у него дрожит голос, слёзы сыплются на кафель, — пожалуйста, забери меня с собой… минхо не отвечает. подходит неслышно и обнимает со спины. хван дрожит и плачет. плачет в столь родных объятиях, чувствует тепло… но оно исчезает вместе со сквозняком, гуляющим по комнате. и нет никакого минхо, нет тёплых объятий и нет поцелуев в щёку. только пустота, всепоглащающая и необъятная. она окутала тело, что больше не греет. лишь дрожит и мёрзнет. бес-по-лез-ней-ший хлам. хенджин трёт щёки рукавами толстовки минхо и пытается успокоиться. сегодня ещё много дел. приходиться одеться, запихнуть Дори в куртку и выйти на улицу. там уже весна. жалкое начало, но всё же весна. белёсый снег превратился в серое месиво, что неприятно хлюпает под ногами, птицы пытались петь, но сорвали звонкие голоса и хрипят в а капеллу снегу. настроение падает до нуля. хван старается как можно быстрее перебраться через снежные наледи и не упасть в зимнее тающее море. получается вполне успешно. хенджин быстро взбирается по лестнице и стучит в железную дверь. открывают не сразу. на пороге маячит банчан, раскрывший руки для объятий. хенджин вручает ему Дори, завернутого в куртку и улыбается. — ты даже не зайдёшь? — с грустью в голосе спрашивает чан, получивший уставший взгляд хвана, — у нас есть облепиховый чай и кофейное печенье, зайди погрейся хотя-бы. — прости, мне нужно спешить, — хенджин нагло врёт в глаза, — спасибо, что согласится приютить дори на время, не знаю, что бы я без тебя делал. банчан качает головой и пробует ещё раз уговорить (умолить) хенджина остаться на пару минут, но получает отказ. — дай хоть подарок тебе отдам, а то неизвестно, когда ты к нам ещё заглянешь. чан вытаскивает из шкафа небольшую коробку. на ней красная лента и подпись «от чана и чонина. счастливых дней!». хенджин улыбается и обнимает чана. бан чан мнется, и, смотря немного с сожалением протягивает хенджину небольшой серый свёрток. — я не хотел отдавать, но… раз уж у тебя сегодня день рождения, думаю, тебе могло бы стать легче. хван разворачивает серую материю. это толстовка минхо. одна из тех, в которых он ходил на занятия. она осталась у чана по случайности, когда тот забежал к нему на чай и ждал хенджина морозной ночью. — спасибо. хенджин ещё раз обнимает чана и передаёт привет чонину. прощается и выходит на лестничную клетку. очень тепло и сухо. жаль, что приходится уходить… хенджин направляется в парк. в голове пустота. буквально — ноль. тьма всепоглащающая. хван хенджин трясёт головой и начинает мёрзнуть… за что ему такое несчастье? по пути встречается кофейня: маленькая и старая, но некогда любимая. хван отговаривает себя всеми силами, но замёрзшие ноги уже несут его в тёплое чрево и он заказывает латте на кокосовом молоке. хван хенджин ненавидит кокосовое молоко. и вот, он уже сидит в парке на скамейке и пьёт кофе. минхо любил кофе. постоянно рассказывал что-то про кофейные плантации, зерна и грубость помола. хенджин всегда слушал, но никогда не понимал, как обычный напиток может вызывать в человеке столько эмоций. зерна как зерна, молоко обычное, сахар тоже… но от чего-то ему хотелось услышать лепет хо об этом.

***

— хенджин, ты меня вообще слушаешь? минхо смотрит слегка недовольно, поджав губы. — конечно я тебя слышу, что ты говоришь такое? — хенджин изумительно лыбится, чем выводит минхо ещё сильнее, — ты говорил, что кофе панацея от всех бед, напиток богов и вообще ты бы пил только его, — лукавит он. минхо строит недовольство, но ещё не хватает надолго. лезет обниматься. — ну-ну, ты же обиделся, что я не процитировал твою речь от начала до конца. — я обиделся, но простил тебя. это исключение в честь твоего дня рождения. хенджин смеётся. — ладно, хоть и на том спасибо! хенджин обнимает минхо за плечи и утыкается носом в воротник пальто. минхо пахнет свежестью, кофейными зернами и дешёвыми сигаретами. запах застилает рассудок, что не хочется отпускать. они сидят на скамейке и болтают ногами. снег недавно начал таять и липнет к коже ботинок. забавно. минхо закашливается и ловит на себе обеспокоенный взгляд. — ну ты чего раскис, котёнок? я почти долечился, уже выздоравливаю. минхо улыбается и гладит холодные костяшки пальцев. — давай прогуляемся? они выходят на набережную. лёд недавно тронулся, но у берегов почему-то крепкий. холодный ветер румянит щёки, а они — влюбленные и страшно замёрзшие спускаются к воде. минхо аккуратно встаёт на лёд и тянет за собой хвана. морозный пол скрипит, но не трескается. они идут дальше. отходят на несколько метров от каменной набережной. — смотри, совсем не страшно, — минхо улыбается и целует хвана в щёку, — у меня фотоопарат в заднем кармане, если достанешь, получатся замечательный фотографии! хенджин аккуратно достаёт старенький фотоаппарат из рюкзака и пытается включить. руки заледенели от северного ветра, но совсеместными усилиями им всё же удаётся включить камеру. они фотографирую себя вместе. получается даже празднично: красные носы и алые щёки, растрепанные волосы хенджина вьются на ветру. и минхо улыбается так тепло, когда целует его. фотокарточки с завышенной ценой. они уже бредут по льду в сторону набережной, когда тот начинает тихо трещать под ногами. минхо успокаивает, что мороз вчера был крепкий и они скоро выберутся на твёрдую землю. до спасительной набережной остаётся не больше полуметра, когда лёд громко трескается и ноги обволкивает ледянящим холодом. они не успевают ничего понять, когда уже по грудь стоят в холодной зимней воде. хенджин смотрит на минхо, барахтающемся среди льдин, и пробует помочь ему выбраться на берег. хорошо, что у берега глубина всего метр, и выбраться удаётся. пусть и не с первого раза, но удаётся. минхо дрожит в промокшем пальто и пытается вызвать такси. хенджин не лучше: вытряхивает их карманов случайно набранный лёд и пытается осознать произошедшее. хороший праздник вышел однако. на счету не оказывается денег и они бредут домой промокшие насквозь, дрожащие от холода и адреналина. дома минхо заставляет выпить горячего чая и принять ванну. пока они лежат в тёплой воде, минхо смеётся над произошедшим и говорит, что они самые первые в городе открыли купальный сезон. хенджин тоже оттаивает и тянется за поцелуями. минхо не отказывает. целует ещё холодные губы, замёрзший красный нос и хрупкую шею. говорит, что впредь они ни за что не выйдут на лёд и будут гулять только по твёрдой земле. хенджина клонит в сон. они незаметно перебираются в спальню и лежат укутавшись в плед. хенджин что-то бормочет о самом необычном дне рождения, об опасности подводных течений и чудесном спасении. минхо только кивает и гладит волосы. сознание незаметно утекает и ночь смеркается. через пару часов хенджин просыпается от болезненного кашля. минхо лежит на краю кровати, задыхаясь от боли в лёгких. боль медленно, но верно растекается по всему телу. хенджин вскакивает с кровати и несётся в кухню. роется в аптечке в поисках таблеток. находит. даёт минхо и молится, чтобы лекарство скорее сработало. хван укрывает хо одеялом и надеется, что всё пройдёт. кашель отступает и минхо становится легче дышать. он снова проваливается в сон и утягивает за собой хенджина. чудо длилось недолго. минхо снова сворачивается в клубок, а на подушке кровь. минхо стирает рукавом пижамы кровь со рта и пытается сказать что-то. изо рта вылетают лишь хрипы. хенджин понимает без слов. рецидив. он пытается набрать в скорую, и одновременно успокоить минхо. тот плачет и задыхается в собственной боли. на горячей линии говорят, что прибудут через 15 минут. «долго» — думает хенджин. «мало» — осознает минхо. хван пытается хоть как-то помочь хо, но ему не становится лучше. дыхание становится всё труднее. хван умоляет его продержаться до приезда врачей. хван молит всевышнего о спасении, но Бог лицемерен и черств. чуда не случится. хенджин держит за руку минхо, когда тот кашляет кровью и не может дышать. хенджин держит его за руку, когда тот говорит, что больше всего будет скучать по нему и маме. хенджин держит его за руку, когда врачи поднимаются по лестнице и врываются в квартиру. хенджин держит его уже за холодную руку, когда слышит последний приступ и видит слёзы на побелевшем лице. хенджин срывается на крик, когда врачи констатируют дату смерти. ли минхо умер 20 марта 20** года. в его день рождения.

***

хенджина трясёт от воспоминаний. почему его милый, измученный жизнью ли минхо прожил так мало? болезнь всегда забирает дорогих людей. иногда, она имеет слишком жестокое чувство юмора. хенджин смотрит на серую толстовку. она всё ещё пахнет минхо. аромат еле уловимый, но он есть. хенджин зарывается носом в ткань, вдыхает запах и снова плачет. прошёл ровно год. он всё ещё не может забыть его тёплые руки и нежные поцелуи перед сном. после смерти минхо осталось мало вещей. минхо вообще не любил захламлять квартиру, поэтому казалось, что его и вовсе не существовало. он оставил после себя недогоревшие благовония, пару футболок и толстовок, фарфоровую кружку с синими птицами (подарок мамы минхо), пачку сигарет и несколько колец. и ещё три кота: суни, дуни и дори. вот он — ли минхо, существовавший на виду и в сердцах, а не в вещах. одежда была отдана его маме, сигареты убраны на антресоль (чтобы не воспалять скорбящих глаз), благовония сломаны в истерике, а кольца забраны бан чаном. коты тоже пропали один за другим. в апреле минхо хоронил дуни в картонной коробке из-под обуви — его по неосторожности загрызла дворовая собака. хенджин плакал вместе с дворовыми детьми, когда закапывал растерзанное тельце. дети до сих пор носят на могилу цветы. они же и забили ту псину камнями. она выла под окном хенджина в ту ночь, но он так и не нашёл сил выглянуть посмотреть на чужие страдания. суни умер наглотавшись ёлочной мишуры в канун нового года. за день до наступления января хенджин нашёл его мёртвого возле кресла. ветеринары сказали, что смерть наступила быстро и животное почти не мучалось. вместе с суни хенджин похоронил большую часть воспоминаний о минхо. сегодня хенджин отдал дори бан чану. он мысленно желал оставшейся частице минхо прожить ещё пару лет. теперь он официально свободен. хван хенджин рождённый 20 марта, стоит на той же набережной, что и год назад. холодный ветер лижет щеки и шепчет о чем-то страшном. хенджину не страшно. он уже ничего не чувствует. разум путается в своём же сознании. это пугает… но хван хенджин уже не тот мальчик, плачущий ночами о смерти. ему уже не больно. леденящая вода обнимает тело и топит разум. настаёт спокойствие. «теперь мы будем рядом, мой милый мальчик».