Исключение

Рома никогда не разрешал себе любить Петрова. Он никогда не разрешал себе смотреть на Антона. На его белоснежные волосы, которые так и манили потрогать себя. На его гладкие руки. На его зеленые глаза, которые могли бы освещать путь даже в самые темные ночи. На его пухлые и искусанные от нервов губы, к которым так и хочется прильнуть своими. Не разрешал себе стоять слишком близко рядом с ним, ведь каждый раз это заставляло его дыхание учащаться, а щеки начинали предательски покрываться румянцем. Старался не заботиться об Антоне слишком сильно, потому что это "по-гейски" и "не по понятиям". Петров, в свою очередь, не боялся заботиться о своем друге, помогал тем, чем мог. Давал списывать на занятиях, гладил по голове, следил, чтобы тот тепло одевался и был сытым. Не боялся смотреть на Пятифана, когда он курит. На его руки, покрытые царапинами и синяками от драк. На его губы, которые были очень сухими. На его светлые и яркие глаза, из которых вылетали маленькие искорки, когда случалось что-то безумно хорошее и приятное. На его короткие и вкусно пахнущие волосы. Не боялся обнимать Рому, смотреть ему в глаза, целовать в щеку, губы, лоб, макушку. Любил запах Пятифана, его одеколона вперемешку с сигаретами. Рома никогда не разрешал себе любить Петрова, но сегодня он может сделать исключение.