Морок

      Сны всегда оставались неизведанной тропой. Их пытались объяснить с точки зрения науки, религии, эзотерики. Неврологи и психотерапевты проводили тысячи опытов над людьми, пытаясь понять этиологию данного понятия. Верующие считали, что человеком во сне правит бес, а знахари и колдуны ставили цель подчинить сновидения и уметь ими управлять.       Среди всех вариаций снов именно кошмары всегда заставляли человечество трепетать от страха и безысходности. Люди, мучающиеся от них, подвергались различной медицинской диагностике, священным обрядам и даже экзорцизму. Но всё напрасно. Простые смертные бессильны пред чем-то иным. Мир, выстроенный на науке, великих открытиях в разных сферах жизни, не способен принять факт, что иное ходит рядом с нами, дышит одним воздухом и спит под нашими кроватями.       Иное следит за каждым нашим шагом, в темноте ночи сидит в углу комнаты и, не моргая, наблюдает за сопящим человеком. Оно слушает сердцебиение, на кончике языка смакует звук циркулирующей по сосудам крови. Облизывается, смотря на вытянутую из-под одеяла ногу и жаждет вкусить теплой плоти. Оно ни живое, ни мёртвое, оно не тень и не свет, его нельзя измерить, увидеть, изучить. Оно просто существует, пробирается в головы, рыскает в памяти, залазит в каждый потаенный уголок воспоминаний. Ищет самые уязвимые точки и давит. Давит. Давит. До того момента, пока не начнёшь сходить с ума.       Феликс не спит третьи сутки. Его голова налита свинцом, глаза жжет от частого трения, тело истощенно и устало. Он не может ни спать, ни есть, ни выйти в свет, ему больно даже дышать. Ему нужен здоровый сон, а желательно кома. Стоит лишь прикрыть глаза, как вновь он видит ту же самую картину. Ли с детства боится темноты, замкнутых пространств и одиночества. Однажды в детстве, играя со старшим братом и его друзьями в прятки, он залез в старый большой сундук с вещами. Он ждал пока его найдут, но никто не приходил, голоса ребят, что раньше он слышал, исчезли и наступила тишина. Мальчик пытался открыть крышку, опирался в неё руками и ногами, но та и не думала сдвигаться с места.       Внезапно стало невозможно дышать, темнота застилала всё пространство, она витала вокруг него, словно хороводы водила, оседала в лёгких с каждым вдохом, впитывалась в кожу и текла по кровяному руслу. Нечто иное появилось впервые именно в тот момент, Ли понял это не сразу, но с того дня оно его не покидало. С того дня Феликс обрёл нового воображаемого друга — Морок.       Они были неразлучны, Феликс больше не нуждался в компании людей, его круг общения сузился до матери, отца и брата, но ближе всех был Морок. И он был лучшим другом долгие годы, пока Ли не завёл первые отношения. Морок бушевал, злился, раскидывал по дому вещи, кричал сиреной в голове у Ли так, что едва барабанные перепонки не лопали и кровь из носа не шла. Он остывал лишь когда Феликс прогонял любовника и тот больше не появлялся.       Вот и сейчас, когда Ли думал, что жизнь вот-вот начнёт налаживаться, когда получил повышение на работе, снял новое жильё в центре города, а коллега по работе стал водить на свидания, всё снова кубарем покатилось в сущий Ад. Феликс не хотел так считать, он и подумать не мог, но оказалось, что Морок и есть то самое иное.       То самое, что живёт в нём, высасывает его душу и питается страданиями. Оно не хочет его убивать, если Феликс умрёт, оно уйдёт в небытие следом. Оно хочет истощить, показать, что человеку неподвластна собственная жизнь, доводить до грани и уводить прочь с обрыва. Оно жаждет страданий, насытиться ими сполна, упиваться ужасом в остекленевших глазах, чувствовать трепет и поглощать страхи.       Феликс сидит в кровати и пьёт кофе, дабы не провалиться в очередной кошмар, он каждой клеточкой тела чувствует, как за ним наблюдают два пытливых глаза, притаившегося в углу комнаты, чудища. Тело ощущается словно чужое, сердце бьётся гулко, словно пытается выпрыгнуть и удрать куда подальше. Руки, держащие горячую кружку с напитком дрожат, расплёскивая кофе по одеялу. Феликсу холодно, в квартире с закрытыми окнами словно сквозняк витает, оставляя за собой дорожку инея.       Кружка оказывается опрокинутой на постели, напиток впитался в ткань, вырисовывая на ней коричневое пятно. Феликса словно по голове ударили, он и не осознал, как оказался во сне. Темнота. Он посреди неё. Он в ней тонет. Она его поглощает целиком. — Кто здесь?! — выкрикивает в густую темноту парень, слыша шебаршение.       Никто не отзывается, взамен тихие медленные шаги направляются к нему. С каждой секундой ожидания неизвестного они ускоряются и звучат всё ближе, всё громче. — Кто здесь?! — снова кричит Ли, чувствуя, как паника охватывает его подсознание.       Шаги сменяются на бег, вдали слышится рёв смешанный со смехом. Таким устрашающим, заставляющим кровоток замедлиться, кровь загустеть, а сосуды сузиться. Головная боль простреливает в висках, словно кто выпустил в черепную коробку целую обойму. — Я здесь! — тоненький крик, больше схожий на писк разносится над ухом.       Феликс вздрагивает, отскакивая в сторону. Слёзы льют ручьём по впалым щекам, руки пытаются найти в пространстве что угодно, за что можно зацепиться, на что можно опереться. Вмиг писк стихает, а Ли закрывает руками рот, дабы даже звуков дыхания не было слышно. Тишина. Темнота. Кажется, пронесло. — Я здесь, — шепот на ухо.       Ликс снова заливается плачем, сбегая ещё дальше. Он бежит так далеко, тесно зажмурившись, собственные рыдания заглушают все остальные звуки, а, колотящиеся в груди сердце, стучит в такт его бегу. Феликс не знает, сколько времени он бежал, кажись, несколько часов, не меньше. Тело ноет от адской боли в мышцах, а голову словно закинули под пресс. — Ты не сбежишь! — животный рёв догоняет его и словно отрезвляет.       Он просыпается в постели, весь в холодном поту, но с облегчением выдыхает. — Очередной кошмар, — Ли пытается рукой потереть всё ещё ноющие виски, но не может пошевелиться.       В комнате темно, пока он не спал был ещё день, а сейчас наверняка ночь, он замечает лишь очертания своего тела на светлых простынях. В груди от чего-то болит, словно кто уселся сверху и топчется на месте. Он буквально чувствует передвижения чего-то иного на себе, оно холодное, с мерзкими слизкими конечностями, лысым хвостом, что будто змея пробирается к шее парня. Феликс хочет кричать, но из-за давления на грудь и горло не может, со рта вырывается лишь потерянный вздох.       Его словно парализовало, он прикован к постели и не может ничего сделать. Что-то длинное и мокрое проходится по щеке, оставляя после себя влажный след, начинающий жечь кожу. Острые когти лезвиями впиваются в его тело, мокрые лапы тянут на себя руки парня. В тишине квартиры слышится лишь хруст костей и неугомонный вопль Феликса. — Больше ты никуда не уйдёшь! — крик разрезает пространство, у Ли закладывает уши и он теряет сознание.       Сны — часть нашей жизни, от них не сбежать, не увернуться и не откупиться. Сны выстраиваются с течением жизни человека, на счастливых моментах и трагичных. Главное — не делать сновидения чем-то столь весомым, придавать им большое значение и изучать. А особенно, не заводить дружбу с властелином кошмаров — Мороком. Он приходит в жизнь тех, кто свято верит в темноту, в то, что она жива, что в глубине её затаились вечно следящие за вами глаза. Морок — не что-то существующее. Морок — что-то рождающееся от мысли человека. Он выглядит точно так, каким его представит человек, делает то, что фантазия хозяина сна придумает.       Морок — не живое и не мёртвое, у него нет четких характеристик, оно не исчезает и не появляется просто так. Морок живёт в каждом из нас и только мы решаем, каким его сотворить и впустить ли в мир, передавать ли ему бразды правления над нами или запечатать навеки в подсознании.       Мир снов и реальность никогда не должны пересекаться, они идут нога в ногу, но лишь параллельно друг другу, стоит хоть раз переступить черту и пути обратно не будет. Феликс хотел прожить счастливую и обеспеченную жизнь, но спустя практически неделю отсутствия на работе, его парень Чанбин найдёт тело своего возлюбленного с поломанными и вывихнутыми конечностями на постели. Его мертвые глаза, распахнутые в ужасе, будут смотреть прямо на Со, а тот будет кричать на весь дом, срывая голос.       Полицейские скажут, что следов взлома не было, медики, что экспертиза опровергла теории о насильственной смерти, а в заключении о смерти напишут «сердечный приступ». Чанбин ещё долго будет видеть во снах застывший взгляд мёртвых глаз своего любимого. Будет ходить на могилу, сидеть подолгу на сырой земле и признаваться в любви.       Морок ещё никогда не был настолько реальным, не правда ли?