Непонятость

Через Трафальгарскую площадь и Пикадилли, по крышам Вестминстера и Букингема, замотанный вокруг Глаза Лондона болтается один длинный конец гирлянды. Подмигивая, перетекая через мосты в районы Хайгейт, Паддингтон, Челси и доходит до Белгравии, в тот скромный особнячок, в котором ждут Эвр - обыкновенную лондонскую леди, которая в этот момент запихивает в багажник своей машины купленные еще в начале декабря подарки для семьи. Напротив ее темной квартиры маленький книжный с еще не погашенным светом, справа от него аптека и наглухо закрытый пивной бар, увешенный рождественскими светящимися дождями, так, что они испортили весь фасад, перекрыли вывеску, слишком неаккуратно, чтобы можно было предположить, что они вывешены по плану, а не потеряли от ветра одно или пару своих креплений. Старушка бредет по улице с упакованными подарками, помахивая двумя разноцветными коробками. Женщина с верхнего этажа с подпрыгивающим через каждый шаг сыном на скользкой улице. Эвр вздыхает, ловко садится за руль. В соседних машинах собаки с красными колпачками, покачивают ушами. Неугомонные дети елозят по сидениям и припадают лицами к стеклам, корча рожи. Улыбчивые мужчины и их жены, даже тещи, заваленные пакетами «Луи Виттона» на заднем сидении улыбаются. Все и все движется к празднику и его ожиданию. Огромный Паддингтон, установленный около магазина детской игрушки помахивает всем шляпой, желая удачи. Эвр сворачивает в район Белгравии. Улицы увешаны фигурами и гирляндами. Стая взлетающих ангелов парит над машинами. За ними лебеди, трубадуры по бокам и деревья, украшенные шарами и искусственным снегом. Настоящего снега нет. Город пуст холодностью и шумен от праздничных толп, так, что рябит в глазах… Суета. Слишком много людей, чтобы было уютно интроверту. Остановка. Нужный дом, ставший привычным на семейные рождественские ужины - отражение своего хозяина - высокого и основательного Старшего брата, выдающегося политика и традиционно английского сноба. В окнах нет ни гирлянд, ни звезд - пучок шариков, заказанный у оформителя, чтобы не быть ни лучше, ни хуже домов в округе. Эвр медленно извлекает коробки и еще раз перепроверяет все подарки, но в этом действии она оттягивает свое появление: «Здравствуйте!» - скажет она традиционно, ей традиционно ответят: «Дорогая! Как мы все рады!». Последуют объятья. «Раз в год рады» - грустно себе усмехнется Эвр. Дверь открывается. Ехидное лицо маленькой рыжей женщины - миссис Хадсон, домоправительница Младшего брата. «Зачем она здесь?». Эвр делает шаг назад, миссис Хадсон вперед, стискивая ее в объятья. - Вовремя! - проскальзывает мимо дверей Младший брат. Его жена изгибает бровь, не утруждая себя приветствием. Старший брат отстраняет миссис Хадсон и стискивает в объятьях младшую сестру: - Вновь выросла, - говорит политически выверенным тоном, даже с холодностью. - Мне тридцать, - Эвр пытается вдохнуть воздуха. Высокий мужчина переборщил с эмоциями и силой захвата, ощутимую для ребер. Через пару секунд он отстраняется, пропуская вперед Младшего брата, который только кивает, за него говорит слова Секретарша Старшего брата: - Как мы все рады! Эвр! «Припомнить бы как имя его секретарши - худой, сосредоточенной блондинки, способной на любую услужливость, это профессия находить все и знать все языки со всеми». - Антея, - говорит вовремя Младший брат, - точно высказала мысль. С криками проносится сын Младшего брата за кошкой. Присутствие миссис Хадсон оправдано им, а не тем, что она тот друг, которому некуда идти. Кошка поймана. Отпущена и вновь забег с криками. - Девятый круг, - поясняет со стоическим спокойствием Младший брат, закрывая дверь, заставляя окунуться в имбирные запахи. Занять какой-то стул, какой-то благопристойный вид и притвориться, что в обществе, в котором у Эвр обязанность быть каждый год ей уютно, ее старомодной юбке, ее обычной внешности без кокетливых завитком Ирэн и открытых спин, как на подиуме, без политической значимости Старшего брата и успешной эгоистичности Младшего, без секретарского ханжества Антеи и… миссис Хадсон, которая выглядет самой искренней, быть может только потому что они знакомы слишком не близко. Эвр всегда думала о том, что именно простота делает леди настоящей. А сэра традиционная сдержанность и такт. «Но какой такт заставляет его проводить каждое рождество с своим личным секретарем?». План на вечер предельно прост - индейка, имбирное печенье и сладости, королева с ее обращением к нации, обмен подарками и длинные беседы, в которых прав и не прав каждый, в которых каждый брат готов унизить другого и похвастаться. Секретарь Старшего чаще молчит, а Ирэн вклинивает нечто свое, заставляя оглядываться на нее, делать ей предупреждение о том, что ее мнение не входит по мнению Старшего в дипломатические традиции, Младший начинает вторить жене и усугублять все и вся и над этим Эвр, которая не в состоянии потушить огни, ей нечем. Она никогда не была особенной, она никогда не была проституткой, как Ирэн, карьеристкой, как Антея, талантливой, как Младший и успешной как Старший. Она никогда не была их частью, она была самой младшей, ей досталось разве, что врожденный такт и скромность, ей не хотелось просить ни у кого большего. Эвр занимает свой стул, он выпадает напротив Ирэн. Два молчаливых взгляда рассматривают друг друга с океанской холодностью, ярко красные губы размыкаются: - Маленький Сэр! Напоминаю… - палец с ярко красным ногтем указывает на открытую коробку с шариками. Младший брат ведет взглядом в стороны сына. Мальчик останавливается и смотрит сверху вниз на коробку: - Но я никогда этого не делал сам, - заявляет он со всей четырехлетней взрослостью, - прячет руки в карманы шорт, достает обратно, садится рядом с коробкой и принимается все из нее доставать - шарик за шариком, пучок световых гирлянд, батарейки, фигурки. Последней выползает маленькая овечка из стекла и Паддингтон, которого он ставит перед собой. - Чтобы стать самим собой, нужно все пробовать, - Ирэн ведет бровью в сторону Младшего брата и тот повинуется жене, сползает на пол рядом с сыном. Ее бровь возвращается на место, хрупкая фигурка взлетает со стула и с горделивой осанкой удаляется по коридорам. Эвр искренне жаль кошку, которая выглядывает из-за угла на притихшее ненастье этого вечера. Эвр чувствует с ней родство, как интроверт с интровертом. На столе перед ней чудесные имбирные пряники на каждом из них нарисованы разные домики, улыбчивые зайцы и смешные лисицы. Эти пряники - произведение искусства, Эвр в этом году, как и в прошлом не видела подобных им. «Где их заказывает Старший брат?». - Итак, - Старший брат размыкает минуты покоя, - своими успехами мы успели обменяться, ждем твоих, дорогая! - Отличная традиция! - улыбается миссис Хадсон с другого края стояла, - я ездила в Африку в этом году и меня не съели. Я считаю это достижением! - А если бы ты взяла меня с собой, то меня бы не съели вместе с тобой? - спрашивает Маленький сэр. - Какие у тебя достижения, Эвр? - Старший брат заглядывает в глаза и как в детстве требует бежать быстрее, брать кубки на соревнованиях по плаванию, даже по рисунку. Впрочем, Старший брат в своей мотивации потерпел фиаско, Эвр никогда не стояла на первых местах, не размахивала медалями и не сияла, преисполненная тщеславием. Все это было ей тогда чуждо, так и теперь. Эвр выскальзывает из-за стола, обрывая к себе вопросы. Следует сначала в зимний сад, украшенный все тем же приглашенным декоратором - стиль один в один, потом в сторону кухни. Ирэн курит, стряхивая пепел в нижнюю чашу фарфорового подсвечника. Прекрасный ангел обхватывает в объятиях незажженную свечу. - У тебя сын, а ты… - Эвр вздыхает - Я здесь - он там, - вновь стряхивает пепел, - сбежала от пытки твоими достижениями? Интровертам стоит покидать свои углы, Эвр. - А проституткам, шагнувшим в леди стоит хотя бы перекрасить ногти в что-нибудь сдержанное. - Нда? - Ирэн постучала ногтем по беззащитному телу ангела, - Спине твоего брата нравится. - Это пошло! - Это честно. Ты можешь спросить, - Ирэн дунула на пальцы и ехидно облизала губы, - Итак, Эвр, твои достижения, кроме морали для учеников? Эвр отвернулась. Провела глазами по разложенным пищевым краскам и кисточкам. - Остатки от приготовления праздника, ты никогда, Эвр, не являешься раньше назначенного, тебе намекают каждый год, а ты… Эвр переводит взгляд с красок на Ирэн и струйку дума, летящую из ее губ. - Тебя хотят воспринимать частью, а ты ставишь целью пересидеть и перетерпеть нас с нашим бахвальством, шалостями, подтруниваем друг над другом. Да, я бывшая почти проститутка, Антея секретарша, которая спит с твоим братом. Это не отдает пошлостью. Такие условия, Эвр. - Он мог бы жениться! - В таком случае, Эвр, он никогда не достигнет премьерства. У каждого свои цели в жизни. Какая у твоей? - Не быть вами! - О… мы плохой пример… ужасный, дорогая. Если бы твой старший брат был бы во Франции, он бы мог позволить себе жениться на секретарше, на любой проститутке, даже самого низшего сорта, это не вызвало бы ни в ком противоречия. В наших условиях - это разрушение для карьеры. Уж сословность тебе известна… - Ирэн, ты недостаточно поспорила в начале вечера, чтобы продолжать это делать со мной? - Всего лишь дожидаюсь момента, когда у тебя придет осознание что правит миром. - Что же?! Ирэн фыркнула, вдавила сигарету и вышла прочь. Эта скаковая лошадь для богатых сэров то ли нашла свое удобное стойло, то ли продолжала быть тем, кем была, находясь внутри нехитрых правил - внешнее достоинство, прямая спина. Теперь другого не требуется от того, кому сваливаются титулы просто так. За изворотливость тел, за привлекательность… но скулы у нее вряд ли такие, какие полагается иметь леди, слишком широкие, слишком резкие. Старший брат резал индейку. Маленький Сэр, гордый собой смотрел на сияющие звезды. Миссис Хадсон терпеливо ждала своего куска. Младший брат бродил рукой в районе то ли своего стула, то ли соседнего, в области задницы его жены. Талантливым все позволено и все простительно - нарушать нормы, противоречить, выбирать любых мужчин и женщин. - Ирэн, как с компроматом на премьера? - спросил Старший брат - Моя газетенка работает над твоим местом, - усмехнулась женщина в ответ, - закинув ногу на ногу и окончательно избавившись от руки мужа в районе оголенной спины, - Но в этот год ничего, кроме затхлой истории принцессы с ее… - Принцем?! - воскликнул Маленький Сэр, приготовившись выслушать то ли притчу, то ли сказку от матери. - Грабителем, - пояснил его отец, - слышала, Эвр, с каким шармом я вывел на чистую воду нечистые помыслы одного парня, пристроившегося около трона? Это было в газете Ирэн… - О… - Ирэн самодовольно улыбнулась, - я постаралась быть деликатной. - Мне понравились все, - миссис Хадсон понизила голос, - пикантные подробности, о которых писали твои журналисты-расследователи, - кивнула головой, - даже позавидовала девочке и посочувствовала вместе со всей нацией… - Какие подробности, миссис Хадсон? - голос заинтересованного Маленького Сэра. - Э… - миссис Хадсон посмотрела по сторонам, ожидая поддержки. - Принц оказался злодеем. Алчущим украсть сердце нации, но был мной пойман за руку и выдворен твоим дядей в сопровождении… десяти карет в другую страну. - Как грустно, - насупился мальчик. - Принцесса не промах, - принялась спасать историю его мать, - укатила следом. Америка самая высокодуховная страна, в которой могут все быть счастливы вместе! - наклонила к уху мужа и прошептала «в любых позах». Младший брат улыбнулся. - Папа, а что с сердцем? Его вернули в грудь? - Всунули туда, где ему следует быть, - сказал за Младшего брата Старший. - Каждый, кто нарушает правила должен нести наказание за свою неосмотрительность, - подытожила Антея. - Ты никогда-никогда не нарушаешь? - спросил у Антеи Маленький Сэр. Антея и Старший брат переглянулись. Даже кошка взгрустнула около дивана, обделенная вниманием. - Мама всех выводит на чистую воду! - закончил Маленький Сэр свою мысль и приступил, наконец, к индейки, окуная кусочки в соус. Правильной вилкой. Правильным ножичком и так ловко, что Эвр невольно улыбнулась - Маленького Сэра какой-нибудь-да талант ждет впереди. - Лисы его рук дело, - сказал Младший брат и указал взглядом на тарелку с имбирным печеньем. - Зайцы моих, - кивнула Антея. - Дома - Ирэн. В каждом из них - рай для журналиста - в одних интриги, в других интрижки, - кивнул Старший брат, - мне повезло с семьей - часть стола с еще маленьким Сэром портит нам с Антеей изрядно жизнь, заглядывает куда не следует. - В каждый угол. Будь доволен, что мы делаем это по-родственному. Я предупреждаю тебя время от времени. - Мы благодарны, - будто бы искреннее посмотрела на Ирэн Антея, - и за то, что мы все способны собираться за круглым столом. - Как Артур и… - Рыцари! - вспомнила быстрее всех миссис Хадсон, переглянувшись с Маленьким Сэром. - Самое время! - расчетливый политик почти двухметрового роста с легкостью птицы вспорхнул со стула, сел обратно и протянул Маленькому Сэру продолговатую коробочку с бантиком, - один из моих подарков! - Спасибо, что не пижама в этом году, - пробурчала Ирэн. Антея и миссис Хадсон переглянулись. - Что? Сразу две?! - Ирэн сдержала смех, уткнувшись в плечо мужа. Упаковка была разорвана на множество мелких кусков. Фарфоровый рыцарь прелестной работы в руках мальчика. Золотой меч. Рассмотрел внимательно. Попробовал на зуб. Ударил головой о стол. - Не делай так! - Эвр перехватила второй удар племянника, - Почему вы смотрите так спокойно, как он уничтожает прекрасную скульптуру? - Она его! - сказала Младший брат - Он волен делать со своей собственностью, что пожелает, - сказал ему в унисон Старший. - Но он расстроится, если разобьет ее! - возразила Эвр - Конечно, - подтвердила Ирэн, - это ему наука. Тем более, - наклонилась к уху Эвр, - у таких скульптурок всегда есть пара и я уверена, что его дядя предусмотрел это. - Но это не значит, что можно уничтожать эту! Откуда, Ирэн, тебе известно, что есть пара? Ирэн посмотрела на Младшего брата. - Тебе какой вариант рассказывать? Краткий или так, как мне нравится. Одной темной ночью, когда я заканчивала писать пару занимательных статей про политиков, один хорошо известный всем мой гениальный мужчина принес мне подробности того, как он вычислил за восемь часов музейного грабителя и принес, чтобы я выучила, каталог немецких статуэток. Увлекательное чтиво, Эвр, в постели между одним делом и другим… Я права, милый? - Конечно, - кивнул Младший брат, самодовольно улыбаясь валящейся на него похвале - во всем, всегда, как в детстве - самый умный, самый сообразительный, талантливый мальчик - научиться за месяц играть на скрипке, быть быстрее других в академической гребле на одиночке, разгадывать секретные коды в старинных текстах, а уж количество языков… Похвала, как всегда была уместной. Эвр вздохнула. Разжала руку. Маленький Сэр не продолжил бить рыцаря головой о стол. Миссис Хадсон протянула руку, взяла статуэтку: - Позволишь посмотреть? Красивый. Артур? Он может быть хрупок, как имбирное печенье, которые ты расписывал все утро, чтобы обрадовать тетю Эвр. - Мои только лисы, миссис Хадсон. Рыцарь может рассыпаться как неудачные семь печенок? - И ты не сможешь его даже съесть, - завершила миссис Хадсон. - Персиваль! - Старший брат протянул мальчику вторую коробочку, - если не будешь бить, то сможешь собрать весь круглый стол. - Я не права?! - воскликнула Эвр. - Какая разница, - Ирэн вновь покинула стол, за ней последовала Антея. Эвр осталась в окружении тех, к кому привыкла с самого детства. Когда напротив два пытливых взгляда, каждый требует, чтобы она стала подобной ему, но они разные и совершенно не сочетаются - один усидчивый, другой расхлябанный, один прирожденный оратор, второй остряк, шутник и всегда неудобный в диспутах, потому что ведет их туда, куда ему хочется, чтобы выиграть по собственным правилам. Эвр вздохнула, почувствовав себя маленькой, она и не вырастала в присутствии их, а они теперь требовали, чтобы она перестраивалась под их ритм жизни, под их правила, под чужих, таких как миссис Хадсон, призванных оттенить неприятие, скрасить его. - Наше желание, - начал Старший, - узнавать про твои успехи вызвано только тем, что нам не все равно вектор развития, который ты выбираешь. - Вектор деградации тоже подойдет, - перебил Старшего Младший, - открой с Ирэн соревнование, с Антеей, съезди в Африку, покатайся на спине гепарда, в конце-концов! - Леди не соревнуются с журналистками и секретаршами! - У Ирэн рост на лицо, - усмехнулся Младший брат. - Уверен, что здесь аргумент «не при детях», - в унисон сказал Старший брат. - Вы согласны друг с другом? - Конечно, - вновь повторили братья, - ты думала, что мы серьезны в спорах? - Нет, она думала, что стремление в премьер министры - твое тщеславие, а мое стремление быть лучшим - холеный эгоизм. - Я не права? - Конечно, Эвр, ты права. Но за этим… есть то, что важно! - Что важно? - Эвр сложила руки на груди. - Чему ты учишь детей в лучшем вузе мира? - спросил Старший брат, посмотрев на младшего. - Этикету. - Какая в нем цель, Эвр? - Духовный рост! - Дальше, дорогая, - продолжил сыпать вопросами Старший брат. - Это высшая цель! - В тот момент, когда ты вырастишь, Эвр, этикет начнет сыпаться, как обертка от подарка, разбросанная по всему полу, потому что… - Старший брат замолчал и посмотрел на Младшего, затем на миссис Хадсон, которая отпилила себе еще мяса и с удовольствием им причмокивала. Смеющиеся Ирэн и Антея вернулись и заняли свои места оборвав разговор. Рождественское поздравление от королевы. Пудинг. Замечательные шоколадные пирожные и имбирные печенья, улыбающиеся всеми оттенками детства - и зайцы великолепны и лисы, семь из которых у мальчика не вышли и были безжалостно сьедены. Розданные подарки. Две почти одинаковых пижамы, которые найдут свое применение, Маленький Сэр нацепил обе друг на друга и принялся в них бегать за кошкой. Пара фарфоровых рыцарей со стола наблюдали за своим хозяином с молчаливым и величественным одобрением. Вечер подходил к концу, как это бывает часто в тех семьях, которые можно назвать счастливыми, а можно и не назвать. Эвр поднялась с дивана, чтобы произнести слова благодарности, упихать свои подарки и, наконец, направиться еще на год в свой уютный и понятный мир, в квартиру между аптекой и баром. В тот момент, когда Эвр заключала перед уходом в объятья братьев, Младший брат и Ирэн, как она и предполагала, засобирались уйти вместе с ней и повесили Маленького Сэра на миссис Хадсон, обязав его привести на утро в украшенный дом, где они… - Найдет под елью довольных родителей и пару подарков, - Ирэн пожала плечом в элегантном пальто, потрепала сына за макушку, произнеся что-то беззвучно губами. Эвр, Младший брат и невысокая Ирэн вывалились из дома в Белгравии. Снег мирно падал, закрывая лампочки и огонечки на пустой улице. Настоящий снег. Ирэн поёжилась то ли от холода, то ли от неприятия к Эвр, как бывало не раз и ушла к машине. Младший брат остался рядом с ней. Протянул конверт: - Откроешь, когда захочешь, - обнял крепко, как только он умел, в своем широком эгоизме и широкой… искренности? Эвр прижалась к нему всем телом. Над головами снег и улица, украшенная взлетающими ангелами, - Меня ждут, - кивнул головой и скрылся следом за своей женщиной. Эвр осталась. Шагнула вперед, отпечатки в белой пелене. Стало тихо внутри, в городе только пара машин. Припарковалась, прошлась по улице. Все еще освещенный книжный. Через витрину было видно, что его хозяин склонил голову. Эвр дернула дверь. - Рождество, - сказала она губами. - Леди хотела меня поздравить? - мужчина оживился. Перед ним стол, накрытый на одного с фаршированной индейкой, сладостями и телефоном на подставке. Погасил экран, - Хотите присоединиться? - Вы совсем один? Я сбежала от своей семьи… пары братьев… - села на предложенный ей стул. - Джордж Доусон, - протянул руку. - Эвр. - Торговец. - Леди, - посмотрела на свою юбку, аккуратно убранную за стол, - если позволите, то присоединюсь к вам, если вы пообещаете не пытать меня, что я хочу от жизни и куда иду и… Разрешите, я вскрою свою поздравительную открытку? Доусон посмотрел на Эвр голубыми глазами. Стало совсем тепло. И спокойно. Доусон не тот парень, который только и ждет, чтобы что-то доказать, воткнуть ехидный нож в спину или обвинить в том, почему она не несется, как поезд по тоннелям карьеры или не ездила в Кению ради забавы не быть сьеденой. Вскрыла конверт, пробежалась глазами по тексту: «Дорогая, Эвр! Ты обязательно поймешь, что каждая книга имеет ценность. В яркой обложке и без нее. В них есть истории и души. Твоя душа однажды распахнется перед твоим талантом, есть такие восхитительные таланты, которым надо время, чтобы вызреть. Самое важное, что я люблю тебя. С рождеством».