спокойной ночи, мо жань

он искал его во всем, видел его образы в редких путниках, заблудших в дебри горы наньпин, в отражениях воды и зеркал он видел не себя, только его. какое его имя? может, уже не так важно, ведь зачем ему имя, остался только «он» и вечная темнота. сутки тянулись вечностью, ваньнин давно перестал вести счет неделям, месяцам. время перестало играть хоть какую-либо роль. это просто тянущаяся бесконечность, пелена страданий, не имеющая конца. он больше не мог спать, не мог что-либо чувствовать. для чего ему засыпать, зачем просыпаться по утрам, если там его ждала только пустота и одиночество, но в сердце едва заметно теплилась надежда на лучшее. как фитиль свечи догорал он сам, сетуя на то, что он должен ждать. чу ваньнин всегда был одинок, он не нуждался в людях, просто потому что никто не нуждался в нем. однако когда он стал поистине важен и нужен кому-то, даже этот человек его покинул. его ученик, его первая любовь, его «абсолютно все» — мо жань. его больше нет. это неправда. — он точно где-то рядом, просто я недостаточно ищу, намеренно не могу увидеть его. — где ты, мо жань? -почему ты оставил меня одного? ты ведь пообещал, пообещал вернуться. я ведь говорил, в аду слишком холодно. -почему ты не дал мне умереть вместе с тобой? -почему даже зная, что я последую за тобой в могилу, ты отказался от меня? прошел месяц, второй, третий, позади был год, а ваньнин все ждал его, в том самом месте. но мо жань не пришел. этот мир будто стер из истории своего спасителя, не осталось и упоминания бывшего образцового наставника мо. но чу ваньнин не забыл, он будет помнить. дверь всегда будет открыта, только для тебя и тебя здесь нет, но я буду верить, что ты просто заблудился, ищешь дорогу, спрашиваешь местных и однажды они укажут тебе путь и мы снова встретимся. а до тех пор я буду верить тебе, ведь ты обещал вернуться. бессмертный бейдоу перестал быть бессмертным. ведь эта жизнь — самая что ни на есть смерть. смерть всему живому, удача выжить, оказалась самой большой его неудачей.