На рассвете взойдет новое Солнце

На улице моросил мелкий дождь - почти неощутимый, но оттого еще более неприятный. На двор, который при такой погоде казался особенно тоскливым, опустился тяжелый туман, словно молочный. Лошадь, брошенная Кеманкешем на улице, то и дело недовольно фыркала, когда вдыхала ледяной воздух, смешанный с мизерными каплями дождя. Кёсем и Кеманкеш стояли под кровом небольшой конюшни совсем близко. Теплое дыхание госпожи, которое никак не могло смириться с морозом и попросту раствориться в нем, не медля обращалось в легкий пар, который так и норовил осесть на воротнике мужской рубашки. Кеманкешу казалось, что это её дыхание способно обогреть его в любую непогоду. Как хорошо, что сердце спрятано за стальной бронёй груди, иначе бы оно уже давно вырвалось, не в силах молчать о том пламене, что горело внутри. - Да будет Аллах мне свидетелем, что никто не сможет добраться до вас и шехзаде, не переступив через мой труп! - Нет, - возразила Кёсем, в порыве вновь касаясь его сильного предплечья. - Я желаю не твоей смерти, а чтобы ты вернулся назад живым. Я не вынесу больше смертей своих любимых… - она сказала это вслух. Испугавшись этого порыва, Кёсем вновь опустила свои глаза, взмахивая влажными от слезинок ресницами. Кеманкеш силился осмыслить то, что слетело с дивных губ его многоценной султанши. Неужели он не ослышался? Он решительно поймал её глаза своими: - Это и моя мечта, султанша. Вернуться и иметь возможность увидеть вас хотя бы ещё один раз, - слова Кеманкеша отозвались бархатной негой в её груди. Кёсем, не способная совладать со своими чувствами, склонила голову, пряча свой взор. “Нельзя…” - сердце клокотало внутри от неугомонного зова рассудка. Кеманкеш не сводил с неё пристальных черных глаз, которые подспудно разглядывали все затаенные слабости своей госпожи. Без особых усилий разгадывая их, он стремился закрыть эти бреши от других, чтобы никто не мог причинить ей боль. Кёсем знала, что Кеманкеш способен читать её, как открытую книгу. Но внутри был страх: она боялась - то ли того, что он не всё видит в ней, то ли, напротив, того, что всё видит без труда. Мгновение, казалось, остановилось. Неизвестно, сколько прошло времени: несколько мимолетных секунд, пара томительных минут или целая вечность, - прежде, чем Кёсем набралась смелости поднять голову и встретиться с дорогими глазами. - Кеманкеш, я… - слетело с сухих губ госпожи. Кеманкеш не отпускал её взгляда, а она больше и не пыталась скрыться. Вдруг на пороге конюшни показался чей-то силуэт. Кёсем и Кеманкеш вздрогнули от неожиданности и оба прищурились, силясь разобрать личность столь нежеланного пришедшего. Воин, не теряя бдительности, сделал два шага назад, отстраняясь от госпожи, чтобы не подтолкнуть ненужного свидетеля к опасным мыслям. Оба словно вынырнули в промозглую реальность, где всё вокруг было покрыто тонкой коркой льда, и только сердца их с шумом сжимались в груди, стремясь не выпустить в этот морозный мир теплоту чувств. - Валиде? - сконфуженно обронил Касым, приближаясь к матери и паше. Отчего-то ему стало неловко вот так врываться - он и не думал никого заставать врасплох. - Надеюсь, я вам не помешал? - добавил шехзаде, бросая пристальные взгляды то на свою валиде, то на пашу. Кеманкеш почтительно склонил голову. - Конечно же, нет, Касым, - в голосе Кёсем послышалось тщательно прикрытое раздражение. В голову ворвалось воспоминание, как спешно она покинула дом. Теперь Кёсем мысленно молилась, чтобы Касым не сложил одно с другим и не додумался до того, что не нужно. - Я принес вам теплую накидку, - шехзаде протянул ей плащ, - но вижу, что он вам не особо и нужен. Кёсем устало улыбнулась сыну, беря в руки теплое одеяние и молча обернулась к нему спиной. Касым бережно снял с плечей своей валиде тяжелый мужской кафтан и приблизился к паше, передавая его. В голове шехзаде вертелись разные вопросы, и он испепеляюще посмотрел в глаза воина. Кёсем не могла видеть выражение лица своего сына, зато отметила, как в один миг Кеманкеш надел невидимую непробиваемую броню - именно таким его и видело большинство окружающих, которых он не подпускал близко к своему сердцу, - суровым и беспристрастным. Касым, не способный более выдержать это напряжение взглядов, отступил. - Валиде, пойдемте в дом? Боюсь, вы простудитесь, - обратился Касым к матери, останавливаясь в дверях конюшни. Кёсем была благодарна сыну за искреннюю заботу. К счастью, Касым никогда не ранил ей сердце своей неблагодарностью. Она кивнула в ответ на просьбу сына и сделала несколько неуверенных шагов. Уже у самых дверей Кёсем остановилась и обернулась. - Кеманкеш, прошу тебя, будь осторожен и возвращайся как можно скорее, - короткое прощание, скованное её привычным титулом. Кёсем напоследок одарила его своим быстрым взглядом, надеясь, что он, как и всегда, увидит и прочтет за сухой строкой её сдержанного ответа неподдельную тревогу сердца о нем.

***

В доме Кёсем и Касыма встретили отнюдь не только тепло и аромат выпечки, продолжавший витать по всей комнате, но и встревоженная чем-то Авшар. Она подлетела так быстро, что Кёсем чуть ненароком не сбила её с ног. - Госпожа, - в глазах Авшар отражалось беспокойство, - там, наверху, шехзаде Ибрагим, он… - О, Аллах! - предчувствуя беду, Кёсем изо всех сил направилась по лестнице в его комнату. Касым ошеломленно проводил свою валиде взглядом и озадаченно обратился к юной хозяйке этого дома: - Авшар хатун, что случилось? - Шехзаде, я не хотела сделать ничего плохого, - девушка испуганно посмотрела на Касыма. Её пальчики вновь стали тревожно перебирать юбку платья. Этот жест Касым заметил еще утром и потому улыбнулся одними уголками губ, умиляясь этой её привычке. - Авшар, у меня в этом нет и малейшего сомнения, - успокоил её Касым, освобождая подол от её цепкой хватки, осторожно вкладывая нежную ладонь девушки в свою. Она внимательно посмотрела в его темные глаза и, смущенная, медленно вытянула свою руку, пряча её на этот раз за спиной, чтобы скрыть мелкую дрожь. Обычно белое, как снег, лицо Авшар, заиграло вдруг пунцовым отливом. Касым мог бы подумать, что переступил грань дозволенного, если бы только не её внезапно потеплевший взгляд. Она вдруг увидела, что стоящий перед ней шехзаде - это такой же молодой человек, как и все мужчины. Это осознание пока не умещалось до конца в её голове. - Объясни, что произошло? - мягко, опасаясь спугнуть девицу, спросил Касым. - Я… В общем, - мысли в голове Авшар, спутанные одним смелым жестом шехзаде, подводили её. - Да что это со мной? - растерянно прошептала себе под нос девушка, беря себя в руки. - Шехзаде Касым, как только вы отправились за своей валиде, я увидела, что шехзаде Ибрагим сидит, даже не моргая. Я испугалась за него, решила налить ему стакан молока. Подумала, что это сможет успокоить его… - Касым не отрывал от Авшар своего напряженного внимательного взгляда.Теперь и его накрыло волной неприятного предчувствия. - Он обидел тебя? - натянутые на скулах желваки выдали родившееся в Касыме беспокойство за невинную девушку. Он знал, что в таком состоянии Ибрагим не контролировал свой гнев. - Что вы, шехзаде, - успокоила его Авшар. - Наверняка шехзаде Ибрагим не намеревался обидеть меня. Но он разбил стакан, сказав, что я пытаюсь отравить его, - Авшар опустила в пол свои печальные глаза. - Не принимай близко к сердцу его слова, Авшар, - Касым приободряюще дотронулся предплечья девушки, но вспомнив, как на каждое его прикосновение она отвечает смущением, отстранился. - Ибрагим столько всего пережил за последнее время, что каждой тени боится. Когда он узнает тебя получше, то обязательно станет доверять.

***

Когда Касым вошел в их с братом комнату, то нашел на кровати у стены валиде с Ибрагимом, который, свернувшись по-детски комочком, лежал на коленях матери. Кёсем что-то шептала ему, ласково поглаживая его лицо, кудрявые волосы, руки. Касым замер у входа. Ему разом вспомнились теплые моменты из детства: как их валиде, властный регент, оставалась ласковой матерью. Сама будучи безутешной, полной тоски от искусно скрываемого одиночества, никогда она не оставляла своих детей без утешения и отрады. Но вот и он, и его братья с сестрами подросли, и забота матери вдруг стала претить, казаться ненужной. Касым посмотрел на свою валиде и сердце его вмиг сжалось от мысли, что каждый её ребенок делал ей больно своим безразличием и подчеркнутой самостоятельностью. - Касым, что ты стоишь, как не родной? - тихий голос валиде вывел Касыма из его мыслей. - Да-да! - Ибрагиму снова тревожно, Касым. Прошу, не оставляй пока брата, - Кёсем словно убаюкивала лежащего на коленях сына. - Знаю, валиде, - Касым присел рядом, провел рукой по тугой косе матери, которая спускалась по её плечу. - И я вас прошу, не оставляйте нас. Вы - наш свет, валиде… Кёсем внимательно посмотрела на старшего сына. Касым придавал ей сил, он оставался единственным ребенком, который не отпускал её руку. Ибрагим с детства был привязан к своей двойняшке Атике, которую давно уже слушал гораздо охотнее матери. Валиде провела по щеке Касыма своей мягкой ладонью, чем вызвала его улыбку. - Ибрагим, зачем ты напугал Авшар? Она ни в чем не виновата, - обратился к брату Касым. Кёсем, которая уже успела узнать о произошедшем от Ибрагима, молчала. - Мне страшно, Касым, в отличие от тебя! - с примесью обиды ответил Ибрагим, освобождаясь из объятий валиде. - Мне кажется, что всё - ловушка, что каждая тень в этом доме ищет мою душу, что всё - обман, что… - Тише… - прервала сына Кёсем, видя, как паника и испуг вновь накрывают его с головой. - Успокойся, заклинаю тебя… Мы в безопасности. Я и Кеманкеш, мы оба, никому не позволим причинить тебе вред! - при упоминании имени паши Касым невольно отвел глаза, но лишь на мгновение: бессознательно хотел уберечь себя от надуманных предположений. - Почему вы доверяете Кеманкешу паше, валиде?! - нервный голос Ибрагима срывался от всхлипов. - Он ведь преданный слуга повелителя! Вы забыли, что брат-падишах приставил именно его следить за вами? - Ибрагим… - Кёсем не могла поверить своим ушам. - Ты его совсем не знаешь, как ты можешь обвинять его? Тем более после всего того, что он сделал для нас? - она оказалась поражена словами сына. Ей вдруг стало невыносимо обидно, ведь Кеманкеш не заслуживал этого низкого подозрения. - Брат, наша валиде права. Он уже давно верно служит династии, - Касым встал в защиту матери. - Он спас нас от казни, укрыл в доме своей семьи. Если наша валиде доверяет ему, то и мы не должны сомневаться в его преданности.

***

Новая верфь, куда отправился Кеманкеш паша, располагалась недалеко от Бурсы на берегу Мраморного моря. Мустафа не был фаталистом, но судьба складывалась вполне благополучно: в ночь перед тем, как шехзаде должны были быть казнены, султан Мурад отдал приказ своему капудан-паше в срочном порядке проверить дела на верфи. Защита со стороны Мраморного моря укреплялась в связи с готовящимся походом на Багдад. Именно этот приказ Кеманкеш и решил использовать в качестве прикрытия. Перед побегом с госпожой и шехзаде он доложил о своем визите на верфь. Этакий “ход конем” хоть на время должен был снять с него подозрения, тем самым спутав истинный след. Безусловно, побег шехзаде должен был сподвигнуть повелителя разузнать о местонахождении своего капудан-паши, которого уже многие подозревали в верности Кёсем султан. Поэтому он, Кеманкеш паша, прибыл в военный порт Мраморного моря, рискуя своей жизнью в случае, если что-то пойдет не так. Встретил его терсане-эмини, управляющий верфью, по имени Лютфи ага. Он был удивлен визитом главнокомандующего флотом, хотя предполагал, что новости о беспорядках на верфи привлекут особое внимание: матросы были неспокойны из-за жалования. - Кеманкеш паша, - терсане-эмини поклонился, - рад приветствовать вас на вверенной мне верфи! К добру ли? - Поглядим, Лютфи ага, поглядим, - Кеманкеш был задумчив. - Поговаривают, что на Мраморном море, одной из наших опорных точек, зреет бунт, а управляющие верфью покрывают мятежных матросов. - Что вы, Кеманкеш паша… - Лютфи ага стал суетливо бегать глазами. - Я всё объясню вам! - Я в этом не сомневаюсь. Пройдем на корабль, Лютфи ага, и поговорим с глазу на глаз, - управляющий покорно склонил голову, пропуская капудан-пашу. Войдя в каюту одного из крупнейших кораблей на этой верфи и оставшись наедине с терсане-эмини, Кеманкеш, прежде, чем приступить к делу, попросил управляющего кое о чем: - Лютфи ага, у меня есть к тебе одна просьба. - Слушаю вас, Кеманкеш паша! - с рвением в глазах ответил начальник верфи. - Дело в том, что я должен был добраться до вас еще этой ночью, - Кеманкеш подошел к нему совсем близко. - Вот только ночь я провел в холостяцком месте, - Мустафа выждал многозначительную паузу. - Есть паши, желающие занять мое место. Могу я попросить вас проявить мужскую солидарность и не выдать моей маленькой тайны? - Да, будучи филигранным шпионом, Кеманкеш умел непоколебимо и убедительно играть свою роль. Время за обсуждением всевозможных дел флота пролетело незаметно. Лютфи ага покинул каюту лишь во второй половине дня. Кажется, он даже пропустил обед, который на корабле, впрочем, не отличался разнообразием и изрядно нудил всем флотским. Кеманкеш остался в каюте, увлекшись бумагами и составлением отчета для повелителя. За работой он не заметил, как на верфь прибыли два человека, скрывающих лица в глубоких капюшонах. Охрана привела их, как и положено, к начальнику верфи, Лютфи аге. Оба незнакомца поспешили представиться: это были Юсуф паша и Синан паша, прибывшие вместе якобы для проверки дел на флоте Мраморного моря. - Чем же мы так провинились, что повелитель посылает к нам то капудан-пашу, то вас, - простодушно усмехнулся Лютфи ага. - Кстати, о капудан-паше, - Юсуф вцепился в его упоминание так, как обычно змеи, увидев жертву, не готовы дать ей пройти мимо, - где он сейчас? - Кеманкеш паша в главной каюте, занимается делами верфи, - доложил Лютфи ага. - А не подскажите ли, - Синан паша не упустил возможности уточнить одну маленькую деталь, - как давно Кеманкеш паша прибыл на верфь? Терсане-эмини медлил с ответом. Юсуф и Синан самодовольно переглянулись: охота, мыслилось им, не обещала быть долгой. Над Мраморным морем висела непогода, свинцовые тучи сгущались над кораблями...