Что такое любовь?

Исаги с любопытством разглядывает темно-красную жидкость, сквозь стекла бокала, в которых виднелись блики, что переливались в различные оттенки из-за включенного большого экрана телевизора, хоть это и не видеозал в Блю локе. Включенный телевизор его прихоть. Кайзер против не был. Впрочем, не то чтобы он вообще бывал когда-либо против. Это же Исаги, его прихоти не могут быть плохими. — И всё же, я не понимаю зачем мы решили делать это с включенным телевизором. — все же спрашивает он, скорее из интереса, нежели действительного недовольства. Недовольство Йоичи точно не понравится. Парень возле него на это как-то странно пялится прямо в бокал, еле заметно морщась, однако Кайзер всё равно замечает. Он всегда замечает какие-либо изменения в мимике своего парня, даже самые невидимые и абсолютно ни о чем не говорящие на первый взгляд, такие, которых даже чёртов Бачира не разглядит. На миг ему даже кажется, что возможно, Йоичи сщурился из-за раздражения, возможно, Михаэль его снова чем-то выбесил. Кайзер настороженно отпускает пульт от телевизора из рук на диван, поближе к Исаги, будто этим как-то завоюет его доверие или предрасположение, а-ля, верный раб или кот, что приносит останки мёртвых животных своему хозяину. Он нервно в голове стал перебирать всевозможные причины неудовлетворения Йоичи. Вопрос был слишком тупой? Слишком прямой? Ему показалось, что Михаэль ему не доверяет? Он снова напичкался тем парфюмом с резким запахом? Хотя нет, скорее всего, Кайзер выбросил его в тот же день, как увидел, как Исаги вечно морщится когда тот проходил мимо него. Понять его можно было — излишняя физическая чувствительность тоже не подарок, так что, Михаэль, если что-либо действительно доставит Йоичи больше комфорта с радостью этому поспособствует. Хоть это и был его любимый одеколон. Но впрочем, это неважно. Будто наконец выйдя из транса, Исаги всё же ставит злосчастный бокал на журнальный столик, оборачивается к Кайзеру и растягивает уголки губ в дружелюбной улыбке, образовывая милые ямочки и всё так же морщась. О, так он хотел всего лишь улыбнуться. Михаэль облегченно выдохнул. Про себя. Наверное, вслух что-то подобное заставило бы задать Йоичи лишние вопросы вроде: — Что-то не так? Обычно Кайзеру нравилось, когда за него беспокоились. Когда люди тревожно думают о нём и его состоянии, иногда даже заставляя пить успокоительные из-за паники и вечных размышлений, что означал тот или иной его жест. Держать на сломанных качелях, раскачивая их из стороны в сторону принося уйму адреналина, какой же это приносило ему кайф. Но с Исаги было не обычно. С ним всегда всё по другому, впрочем. Его обеспокоенные вопросы почему-то заставляли самого Михаэля беспокоиться вызывая в нём эту ту самую панику, что он дарил другим, будто бы карма и чувство давления, чувство вины. Наверное, он просто не хочет заставлять своего возлюбленного волноваться. Наверное, он просто сам беспокоился за состояние Йоичи. Наверное, это и есть любовь. — Михаэль, — ласково его зовет Исаги именем, которым он и звал его в последние два года, интонацией которая уж точно заставляла его немного успокоиться. Исаги вообще, всегда знал, как успокоить его, — я просто хочу сделать ощущение чужого присутствия. Знаешь, чтобы… Йоичи смущенно отводит взгляд, ах, как мило, не силясь это сказать вслух: — Чтобы казалось, будто другие видят нашу любовь, — он неловко лыбится. Если бы Кайзер услышал бы это от Несса его бы вырвало. Стошнило прямо бы на этот дорогостоящий белоснежный ковёр, наорал бы и выгнал, потому что, нельзя такие мерзкие и слишком ванильные вещи говорить, будто они находятся в каком-то тупом фильме вроде пятьдесят оттенков серого. Но он услышал это от Исаги, именно поэтому, ему нравится. Нравится настолько, что он даже не обращает внимания на вечный, в другой ситуации надоедливый, гул судьи какого-то на рандом выбранного футбольного матча, который Йоичи в другой бы ситуации скорее всего, смотрел бы очень внимательно, чересчур внимательно даже, однако он здесь, разговаривает с ним. Всё же это действительно любовь. — Но я подумал, что ты бы не захотел, если бы мы это делали в прямом эфире, — всё также неуверенно продолжает он, будто бы к чему-то подводя, уже вовсю теребя тот самый пульт в руках, — я всё-таки, беспокоюсь о твоем мнении. — добавляет он в итоге. Находит он последний кусочек пазла, откидывающий абсолютно все сомнения Кайзера насчёт него, а также даря ему новое, очередное чувство вины за то, что в самом начале он поймал себя на мысли, что вечная болтовня и ор зрителей матча, что пожирающими глазами смотрели на игру Роналду его бы выбесила. Даря ему очередное осознание, что Исаги плохое предложить не может, осознание, что тот примет любое его решение и тот должен радоваться, а не сомневаться блять. Надо бы выпить успокоительное. Но тогда это заметит Йоичи и снова будет обеспокоенно его расспрашивать. Снова он вызывет у него лишнее волнение. Кайзер поворачивается резко к Исаги и слишком громко предлагает: — Я не против. Йоичи на это улыбается. Мягко, лучезарно, снова образовывая те самые ахуенные ямочки, и морщинки под глазами, что терялись в синяках из-за вечного недосыпа под ними же. Бедняга всё ещё вечно размышляет о том, как бы ему стать лучше и всё ещё анализирует себя, вместо того, чтобы наконец лечь спать, и блять, как же эта черта Михаэлю нравилась, ещё с того момента как они только познакомились. Однако, иногда, всего лишь мельком, на одну секунду при определенном положении планет солнечной системы, он задумывался о том, что тогда-то, когда они встретились, Исаги думал о том, как бы опередить его, но сейчас за изменение можно считать то, что он даже не считает его за соперника. Сейчас, когда он размышляет о футболе, он делает это с таким видом и выражением лица, будто Кайзер какая-то глупа блондинка с фильма, верящая что Столетняя Война проходила сто лет, и не поймет ничего из всего, что он скажет, хотя раньше это блять он и научил его разным фишкам. Хотя раньше, да и впрочем и сейчас, он являлся одним из лучших футболистов молодого поколения. Но если честно, с Исаги, Кайзер и сам забывал, что он им является. С Исаги, он и про футбол забывал. С Исаги он в принципе, про всё забывал. Йоичи продолжал улыбаться. Все также мягко. Но не удивлено.

***

— Приветствую всех вас на нашем эфире! Думаю, вы достаточно удивились, всё же мы редко их включаем, — повязка на глазах сильно жмёт на лицо, число зрителей он не видит, оно и к лучшему, впрочем. Однако, вместе с этим он не видит и выражение лица Исаги, а это уже вызывало автоматически в нём лёгкую панику, ведь теперь он был без понятия, в каком настроении сейчас находился Йоичи, что уже вырывало из под ног точку опоры, а также землю, дающее чувство надежности. Исаги ничего не говорит. Скорее всего, он смущенно улыбается и молча, и уже привычно для своей манеры, робко махает руками. В парнише до сих пор нет ни капли артистизма — спустя кучу интервью, показов на том же телевизоре, эфиров и встреч, он всё ещё неловко мялся возле Михаэля, и блять, какое дичайшее удовольствие это вызывало у другого. Он обожал моменты, когда Йоичи как потерянный ребенок еле пытался отвечать на вопросы, а тот беря всё на себя, буквально цвел, когда обращал на себя внимание журналистов и репортеров, что как мухи прилипали к нему с расспросами, оставляя Исаги чуть в тени в такие моменты. И честно, делал это уже сам не зная почему, из-за самого факта внимания, одариваемого ему практически одному, как было раньше, или из-за факта полезности Исаги. А может это давало ему хотя бы лёгкое, хотя бы маленькое и еле заметное чувство контроля. Но это неважно. Ведь эта была любовь. — Йоичи у нас стесняется немного. — он снова улыбается своей дежурной улыбкой, Исаги её терпеть не мог, называл фальшивой, неискренней, и полной выебона, и этим и была противна, но сказал, что на публике будет нормально, так что, Кайзер продолжал ей пользоваться. Ну конечно же, Исаги эта улыбка не нравилась, он же был в отличии от него искренним, честным, и заслуживающим доверие, а не сотканным из крупиц лжи, настолько, что хватило лишь раз достать из его карточного замка один кусочек, как всё бы рухнуло башенкой за башенкой. Но с ним есть Исаги, который даже таком случае примет его любым. Во всяком случае, Кайзеру так просто хотелось казаться. Другой чуть приближается к нему, он это слышит благодаря уже узнаваемому из всех звуков шуршанию шёлковых тканей от гуччи, дорогой бренд, он собственноручно купил ему Исаги. — Можешь приступать. — шепчет он тому в ухо томно, скорее всего тем самым уже вызвав ораву криков фанаток в комментариях в эфире. После того, что они натворят их наверное, и вовсе безвозмездно забанят. После того, что они натворят даже если их забанят, а стрим удалят, его склейки, сливы всё равно останутся и будут распространяться по всему интернету, появится бесчисленное количество постов, шуток, приколов про то, насколько же он жалкий и противный на этом стриме, будут просить друг друга кинуть отрывок этого фарса, пока Кайзеру придётся игнорировать постепенно рушащуюся построенную упорным трудом репутацию. После того, что они натворят, Кайзер как обычно не сможет нормально смотреть на себя в зеркало, без прилива резкого отвращения к себе и чувства тошноты, будто рвотный рефлекс въелся во все подкорки его организма, превращаясь практически в хроническое чувство. Вот почему они известные футболисты молодого поколения. Почему они не обычная пара, которая решила снять домашнее порно и залить на порнхаб. Только с его Исаги он задумывался о подобном. Только с его Исаги, он жалел о своей популярности. Михаэль почти что падает с дивана. Во всяком случае, делает это внешне, на публику, так сказать,на самом деле, он специально опустился на пол. Актёр в целом, из него всегда был хорошим, привык уже и даже не благодаря Йоичи. Ковёр не доставал до его колен, и лежал под столиком с ноутбуком, так что, сквозь собственные тонкие пижамные штаны он чувствовал отчётливо, всеми фибрами, к своей коже холод их пола, что пробрало его тело до лёгких мурашек. Этот момент идеально бы вписался в ненавистный им пятьдесят оттенков серого. Или же в любой другой порно фильм, они обычно так же и начинаются, вроде. Надо бы у Исаги потом спросить. Кайзер уже давно ни в чем не уверен. Он приближается к ногам парня, по большей части чувствуя их на каком-то иррациональном уровне, или же даже привычке, неважно уже, представляя какой там переполох творится в чате, но с попыткой ещё эти мысли с головы отогнать. На всякий случай, он трогает их верх на ощупь, чтобы убедиться, и даже не то чтобы убеждается, а попадает точно в цель, зацепив по итогу пальцами бугорок на штанах Исаги. Шкала визга восторженных мелких школьниц в пубертате, которым сейчас бы уроки поучить, и скорее всего, даже мерзких мужиков извращенцев (оба варианта доставляли ему чувство отвращения и противности) достигла своего предела и видимо уже зашла за её грань. Йоичи от этого действия тихо выдыхает, видимо совсем не ожидав, что тот так сразу найдет это место. Это парень берет с удовлетворением себе на заметку, фиксируя все ощущения и чувства с удивительной точностью, он давно никак не удивлял Исаги. Кайзер всё ещё не видел его лица, но отчего-то ему казалось, что если он снимет свою повязку, то разглядит в его глазах лёгкое разочарование. Он осторожно второй рукой пытается прикоснуться к верху таких же штанов, что и у него — в тот раз, купить парные пижамы была уже его же инициатива. Йоичи против не был. Тогда Исаги как обычно улыбнулся ему и согласился, что вроде бы обрадовало его, однако чувство того, что Йоичи воспринимает это скорее как долг, нежели согласие на эту инициативу все равно его разрывало, заставив выпить горстку таблеток в тот вечер. На самом деле, все его просьбы которые Исаги выполнял отзывались в нём так, так что, он пытался парня ни о чем и не просить. По большей части ради своего спокойствия. Михаэль приспускает штаны Йоичи. Тот скорее всего, на это тупо пялится, впрочем как обычно. Он ничего не говорит и не делает, и от этого ещё более неловко и ещё более страшно, потому что, это значит, что болтать придётся ему. Ему, которому сейчас придётся сосать член, когда-то соперника, когда-то того, кого терпеть не мог, стоя при этом на коленях. Делая это таким постыдным образом, и говоря такие мерзкие вещи, за которые можно было бы провалиться из-за стыда, которые он бы ни за что не сказал в повседневной жизни, потому что, нельзя блять, занимаясь этим говорить что-то адекватное и что-то, что могло бы сохранить хотя бы крупицы его достоинства. Это был первый раз, когда в таких случаях, Кайзеру не нравилась перспектива говорить. Однако, не первый раз, когда он так унижался. А всё из-за Йоичи. Йоичи которого он горячо любил и который бы точно не стал бы желать ему что-то плохого. Йоичи который бы точно с пониманием отнёсся к его отказу от этой авантюры, ведь это же блять Йоичи, чёртов добрый миролюбивый идеалист, и слишком хороший человек, чтобы быть тем, кого можно ненавидеть или сомневаться в благоразумности его поступков. Однако, изредка, Михаэль ловил себя на мысли, что Исаги он ненавидел. А Исаги всё же, ненавидел его. Что действия Исаги, что мысли Исаги, что его слова были противны и мерзки, что возможно, он не так хорош, каким казался все эти годы. Но это ведь Исаги, поэтому Михаэль, уже держа полуставший член чуть приближается к нему, пытаясь держать по ебанной привычке лицо, восклицает: — Ого, как видите, малыш Йоичи уже возбудился! — чувство безысходности все больше и больше переполняло его лёгкие. Как же он просто хотел умереть здесь и сейчас. Как же хотел сказать Исаги просто взять и убиться со своими авантюрами. Но это был Исаги, поэтому, стараясь не думать о том, какую же реакцию парень наверное, хотя нет, даже точно, вызвал у людей в чате он на пробу лижет головку, забывшись, что Йоичи всегда предпочитал, чтобы тот сначала ему надрачивал, а потом уже начинал лизать. И этим, не заставляет себя долго ждать: рефлекторно он хватает Михаэля за волосы, в явном жесте недовольства и напоминании, но потом эту свою хватку ослабевает поняв, при ком они сейчас снимают и как себя надо показывать. Ну конечно, ему ведь точно нельзя терять лицо, такому доброму и милому Йоичи. Чтобы чуть успокоить Исаги и заставить его забыть об этой своей оплошности, загладить вину, Кайзер поспешно охватывает губами всю головку, старательно всасывая её, не заметив вторую свою ошибку — Йоичи любил медленно и постепенно, чтобы растянуть удовольствие. Он это объяснял всегда тем, что ему нравится проводить время с Кайзером таким образом, поэтому хочет чтобы это длилось как можно дольше, из-за чего парню никогда не позволялось быстро втрахивать его в кровать или же быстро ему надрачивать или отсасывать. Всё должно быть медленно, очень медленно. Со стороны звучало как троп нежного и ванильного секса, но для Михаэля это было что-то вроде парада унижения, в этом случае как минимум. Он неосознанно старался как можно быстрее довести Исаги до оргазма, чтобы наконец вырубить этот стрим, выпить свои новые недавно приобретенные успокоительные с большим эффектом, чем старые, и наконец лечь спать, заранее зная, что какие бы химикаты не были напичканы в те таблетки, они не помогут и он не заснет. Во всяком случае, только если не вечным сном. Йоичи быстро прижимает свою руку ко рту, чтобы сдержать вырывающиеся стоны. Это как понял сам Кайзер, чисто по привычке — уж слишком хорошо он знал этот звук после тысячи таких же медленных, но не настолько мучительных разов, так что, было уже несложно догадаться о действиях Исаги даже без доступа к элементарному поступающему в зрачки свету. Всё же, он привык пытаться читать все его действия. Парень всё же не выдерживает, и прерывистые выдохи всё-таки, исходят с его уст, но не то чтобы это сильно приносили удовольствие Михаэлю, ему сейчас просто было без разницы на то, какие физические ощущения он там приносит Йоичи, он просто хотел как можно более быстрого окончания происходящего. Как бы стыдно и позорно в этом сознаться не было. Какую бы он там вину не чувствовал при представлении разочарованного выражения лица Исаги, если тот резко об этом заявит или признается или вскроется каким-то потаенным способом. Может быть, Йоичи уже знает. Может быть, он умел читать мысли. Йоичи же всё знает. Венка на члене чуть неприятно бухнет, отзываясь тем самым на языке. Кайзер всегда любил брать то, что он хотел не дожидаясь и не терпя, во всяком случае, насколько он помнил прошлого себя. Он брал много, даже слишком, откровенно уже транжиря желаемое грубой силой. Именно поэтому, видимо разглядев в этом какой-то намёк от самого Йоичи, он сейчас внезапно пытается ещё больше вглотнуть в свой рот член Исаги, чуть не вызвав окончательно у себя рвотный рефлекс. Да уж, вот умора бы была — он рвёт накопившуюся на пару месяцев рвоту прямо на член Исаги в прямом эфире при зрителях, измеряемых наверное в десять тысяч людей, что уже вовсю поврубали свои записи экран, чтобы слить эти в сеть. Если уже не слили. В какой-то степени, Кайзер даже рад, что сейчас они снимают этот позорный минет на камеру. «В какой-то степени», — ключевое слово. Обычно, Йоичи во время их секса никогда не обходился без кухонного ножа, которым буднично резал торт, купленный заботливо Михаэлем, или использования любых других травмоопасных или острых предметов. Грубо говоря, тех с которыми играть точно запрещено. Однако, сейчас сделал исключение в виду того, что парню, видите те ли, показалось излишне аморальным снимать как он проводит острием ножа по ключицам юноши, заставляя кожу раскрыться, будто бы скоро уже полностью слезет, и выпуская из себя полоски крови. Порезы с прошлого раза до сих пор не зажили, мало того, что было бы больно терпеть их снова, так ещё если бы Исаги бы и сейчас воспользовался бы своим любимым орудием уже ставшей для Кайзера пыткой, то он не смог бы с такой уверенностью смело пытаться заставить его наконец кончить. Йоичи бы с ножом у горла точно не допустил. Или ноющая боль в районе шеи. Как же всё-таки, Йоичи мил, и в настолько же эгоистичен. Исаги резко отрывает голову Кайзера от своего паха. Он бы посмотрел на него с недоумением, если бы сейчас вообще мог на него смотреть с его-то повязкой, поэтому ему только и оставалось, что вертеть растерянно головой из стороны в сторону. Йоичи по звучанию еле слышимых шагов, подходит к своему ноутбуку с включенным стримом и начинает где-то там шарить, нажимая по клавишам клавиатуры, один из любимых когда-то звуков Кайзера, в виду их успокаивающего звучания, но Исаги и тут преуспел, поэтому теперь этот звук будет отзываться ему лёгкой травмой. Резко уши затрезвенели от вечно повторяющихся звуков будто бы мини-колокольчика, со скоростью два уведомления в секунду, что заставило его понять, что он был прав. Он вырубит все уведомления во всех соц сетях. Кроме чата с Йоичи, конечно. Этот день на самом-то деле, стал настоящей находкой и видимо само его существование является исключением из правил, или даже может сном, как бы этот исход не звучал чересчур идеально, потому что, мало того, что Исаги не использует свой нож, так он ещё переступил через, собственной рукой, поставленное правило про медленный секс. Он садится на свое место и не дав Кайзеру прорефлексировать происходящее резко натягивает его рот на свой член, держа крепко за синие кончики волос, пока уши того продолжают трещать по швам или же просто трещать, от этих не просто надоедливых звуков, так ещё и громких и шумных, как настоящие зрители разворачивающейся пьесы. Будто бы служили напоминанием о том, что они сейчас делают и при ком, они это делают. Будто бы напоминали ему о его позорном положении не дав даже представить, что они тут одни и этот его позор не видит дохрена людей. Что эти дохрена людей не видят его становление клоуном. Они наверное, сейчас над ним ржут. Они наверное, никогда не смогут воспринять его всерьёз. Не дав представить, что они не видят, как когда-то король с общественным признанием и уважением внезапно превратился в подстилку и сука будто бы личную проститутку нового короля, что видимо припёрся в виде шута, поплясал перед ним словно временно, втиснулся в доверие и устроил тайный переворот, после которого Михаэль сейчас и находится на таком унизительном посту. Но это был Исаги и иначе быть не могло. При всём своем желании, он бы никогда не смог отказать Йоичи. Это просто никак не шло в его представления. Но невыносимый когнитивный диссонанс был. И не мог не быть, потому что, шанса отвлечься на что-либо другое попросту не было. Исаги резко снова отрывает голову Кайзера со своего члена, и тот бы хотел верить, скорее даже понадеялся, что он сделал это предусмотрительно, чтобы не кончить ему в рот, но сейчас думать в таком ключе было всё сложнее и сложнее. Зато вот мысли о том, чтобы реально не посоветовать, так, по романтичному, как настоящая пара, Йоичи пойти и убиться всё больше и больше заполоняли извилины его мозга. Отчасти теория Михаэля подтверждается — Исаги оторвал его голову от члена, чтобы по итогу, ещё больше довести всю ситуацию до полного абсурда и чтобы уж наверняка всё смахивало на дешёвое порно, кончает ему прямо на лицо. Капли спермы стекают по нему, сводясь по итогу в одной точке — линии острого подбородка и стекают прямо на пол. Звук падения первой капли стал предшествием точки невозврата, уведомления с ноутбука будто бы стали ещё громче, экран стал светить даже ярче своим мерзлотно-кислотным цветом как в ебучих психологических триллерах, отражаясь немного и на лице самого Исаги. Единственного здесь чистого и незапятнанного ничем. Он аккуратно берет Кайзера за подбородок, прямо как в их первую встречу, тот взял его за него, и поворачивает его лицо прямо к экрану чтобы все точно видели и лицезрели, как низко сейчас он выглядит и чтобы, главное, он сам отчётливо заметил блеск и жир на собственной коже из-за недавней спермы на ней, что все ещё немного осталась. Он широкими глазами пялится прямо в кадр, в ставший внезапно огромный экран ноутбука, то ли из-за почти что, темноты не считая приглушённого света лампы поблизости, или внутренних ощущений и бури эмоций испытываемых сейчас. — На сегодня, мы должны попрощаться, — говорит Йоичи спокойным, приветливым, никак не дрожащим, как обычно во время таких вот выступлений, голосом. И честно, Кайзер за это был ему отчасти даже признателен — его голос наверное, вовсю дрожал бы, если он бы решился издать хоть звук. Исаги резко снова подходит к ноутбуку и вырубает весь стрим, после этого, демонстративно и громко захлопывая его самого. Затем он идёт куда-то в совершенно другую сторону, вызвав тем самым лёгкую панику у Михаэля. Тот растерянно пялится ему в след, не решаясь встать, однако затем Йоичи всё же возвращается с сухими салфетками в руках. Он к нему приближается, и парень от этого, не удерживается и всё же чуть отшатывается, отдаляясь, только потом поняв какую ошибку он совершил. Однако, на удивление, Йоичи на это никак не реагирует и тактично предпочитает промолчать без комментариев, как мило с его стороны и просто садится возле него на корточки, показывая ему салфетки, и всё также ласково ему улыбаясь: — Ты хорошо постарался. — он одобрительно щурится, и на секунду Кайзер позабыл про свое недавнее унижение, — тебя вытереть? И дальше реально заботливо вытирает все остатки спермы с лица Михаэля, с явным удовлетворением в глазах. Значит все остальное неважно. Вот что такое любовь.