Неприступная

Всё это начинается слишком неожиданно, и Рита поначалу даже не верит своим ушам, когда Паша приглашает её прогуляться в парк. Он и сам не верит. Но стоит упрямо: весь красный, взволнованный и жутко нервный, протягивает Рите красную розу и повторно чеканит приглашение. Причём чеканит так, будто несколько этих несчастных слов он неделю зубрил перед зеркалом вместо домашки. Что, конечно, неправдой было лишь отчасти. Слова слетают с языка скорее машинально, пока мысли Паши забиты совершенно другим. О этом дурацком приглашении он совсем не думает, нет. Морозов краснеет ещё больше и заламывает на руке пальцы, заранее корит себя за импульсивные действия. Вдруг откажет? Он то, конечно, самопровозглашенный красавец всея школы, но и Ритка не лыком шита. Такая и в бубен дать может, и до больнички довести. Ей вон, пол школы уже призналось, а тут ещё и Паша, который Пятифан вообще-то жёстко динамил в младших классах, влез куда не звали, да и он сам бы никогда не подумал, что влезет. Попадёт ещё под горячую руку и поминай как звали. Ритка же не только треснет, но ещё и растреплет пацанам из своей компашки, как к ней клеился тот самый Морозов, которого все десять лет учёбы считали ярым однолюбом самого себя. И полетит репутация Паши в тартарары, прямиком к его дурацким, и непонятно откуда взявшимся чувствам к этой хулиганке Рите. Паша опускает голову, сверлит настойчивым взглядом натёртые до блеска туфли. А Рита молчит. Точно немая. Не издаёт ни звука. Словно специально играет на нервах Паши, проверяет на стрессоустойчивость. Морозов уже и рад бы сдаться – плюнуть на все и уйти прочь, но он не может: гордость не позволяет. Нужно держать лицо, и даже сейчас – наедине с Пятифан. Лицо хоть уже и не непоколебимое, но хотя бы смелое, не трусливое. – И почему же наш принц решил пригласить меня? – подначивает Рита и скалится во все зубы, – Катьку пригласить кишка тонка? – и ведь знает же, что не правда. Пригласить Катю дело плёвое, а вот пригласить Риту – почти подвиг. Потому что Катя не заедет кулаком в глаз, не сломает нос и не станет угрожать ножом, если ей что-то не понравится. Это знают все. И Рита, и Паша тоже знает. Только вот в ответ на колкие замечания он не отвечает. Действительно, а почему не Катя? Но ответа на немой вопрос у Морозова так и не находится. Он через силу игнорирует подначивания Риты, обозначает ей время и… сбегает. Да, так просто. Лицо держать почему-то уже и не получается, и Паша скрывается за поворотом, оставляя Риту наедине с собой. По дороге Морозов перебирает в голове возможные варианты, и ругает себя на чем свет стоит за то, что выбрал самый идиотский. Он приходит в назначенное время и место и ждёт. Как полный дурак. Рита ведь даже не соглашалась, а он все равно пришёл. И как самый влюблённый идиот – за полчаса до назначенного им же времени. И теперь торопливо озирается по сторонам, выискивая Пятифан глазами. Кровь бурлит в венах и каждая минута ожидания бьёт по нервам похлеще всяких контрольных. Паша кусает в напряжении губы и нервно пересчитывает морщинки на суставах рук. Теребит пальцами зелёные листья из небольшого букета – трёх алых роз, которые, судя по всему, так никому и не достанутся. Уже три минуты прошло с указанного времени. И нет, Рита совсем не пунктуальный человек, и Морозов это прекрасно знает. Опаздывает она часто, и, зачастую, надолго. Но даже эта вполне разумная мысль не помогает заглушить пожар отчаяния, вспыхнувший в душе Паши. Огонь горит, тлеют угли, а Паша всё стоит, возле лавочки у входа в парк. И будет стоять, даже если Рита не пришла и, скорее всего, не придёт. Есть только одна вещь сильнее разочарования, сильнее обиды и даже страха – надежда. И именно она заставляет Пашу ждать. И он ждёт. Уже сорок минут стоит один с букетом в руках. "Как дурак, ей богу" – корит сам себя Паша, однако из парка не уходит и сам не знает, почему. Почему упрямо сжимает в руках колючие стебли цветков, почему топчется здесь уже битый час, и почему вообще ждёт, что Пятифан действительно придёт? Паша не знает, и знать не хочет. Все эти вопросы он глушит ещё в зародышах, не позволяет им заполнить разум. Потому что это сильно бьёт по его самовлюбленному эго, которое раньше было полностью зациклено на самом себе, а сейчас вот, зациклилось на Рите. Морозов отчаянно ждёт; ковыряет носком лакированных туфель сырую после дождя землю. И плевать, что обувь грязная. Пофиг уже как-то на эти треклятые туфли. Паша в который раз переминается с ноги на ногу, никак не решаясь свалить наконец домой. Уже двадцать минут прошло, а Риты всё нет и нет. Конечно, обычно девушки пунктуальностью не славятся, да и Рита опоздать горазда, но это для Паши уже слишком. Следует уйти, бросить эту глупую затею, но Морозов не может. Просто не может, будто сил для этого совсем нет. – Ты чё, Ромео хренов, реально пришёл? – слышит он вдруг совсем не женственный голос Ритки за спиной. Паша оборачивается. И действительно – Пятифан медленно плетётся в его сторону, раскуривает по пути очередную сигарету. Морозов едва не дрожит от ликования. Дышит часто-часто и нетерпеливо переминается с ноги на ногу. Взгляд у него удивлённый, но счастливый. Он лыбится, сдержанно; почти светится от счастья; в глазах сверкают искры. Он торопливо осматривает себя и стряхивает с плечей невидимую пыль. – Ты чё припёрся? – щериться Рита. На всякий пожарный светит ножом из кармана. Так, чтобы Морозов не расслаблялся. – А ты зачем пришла? – в ступоре спрашивает Паша. Не понимает: если не ждала его здесь, зачем всё таки пожаловала? – Не по понятиям это. Ты ж меня пригласил, ещё и сдриснул как ссыкло, – Паша краснеет и Рита, замечая, скалит зубы, – Вот и пришла, – затягивается в последний раз и с кашлем выплевывает на асфальт окурок, – Должен мне будешь, – тушит подошвой тлеющий никотин, – Пошли уже, куда ты там звал, – и даже любезно протягивает Паше свою ладонь. А Морозов и не верит. Вот хоть убейте а в то, что из всех, кто приглашал Пятифан на свиданку, она согласилась пойти именно с ним, тот почему-то упрямо отказывается верить. Ну как отказывается, скорее просто мозг эту информацию не воспринимает и отвергает как заведомо ложную. Пальцы сильнее сдавливают шипастые стебли цветков. Морозов, не желая упускать вероятно единственный шанс, тут же хватает ладонь Ритки. Язык сам пускается в пляс и впервые за долгое время умение связно балакать становится преимуществом, а не поводом побить его местным гопорям. Потому что Рита не особо любит говорить, как успел заметить Морозов за десять лет совместного обучения. Она больше любит слушать и, иногда, подтрунивать над собеседником. Что же, Паша не против. Говорить будет он.