За чашечкой чая

Крепость Меропид встретила Невилетта приглушенным светом и привычными шепотками заключенных. В самый разгар дня людей было мало — большая их часть работала, однако те, кто наслаждался отдыхом, имели возможность лицезреть спустившегося сюда, в их подземный мирок, Верховного судью. Трость легко постукивала по каменным плитам пола, а до острых ушей доносились едва слышные разговоры: — Верховный судья снова пришел в крепость. — Зачем? Что-то случилось? — Он стал так часто посещать Меропид. Не к добру это. Неужели у Его светлости проблемы? — Да ты чего? Крепость Меропид не зависит ни от кого. — Тогда… Может, кто-то снова угрожает мелюзине? — Пусть только попробуют! — этот возглас был достаточно громким, и на его обладателя все вокруг тотчас зашикали. Невилетт прекрасно понимал, что он в самом деле стал слишком часто появляться здесь, но каждый раз был связан с каким-то важным делом. Сначала усмирение вод Первозданного моря, затем расследование дела Киары, а теперь… Что ж, возможно, прямо сейчас никакой объективной причины для посещения у Невилетта не было, кроме его собственного желания, которое характеризовало его визит исключительно как личный. Путь до кабинета герцога закончился чуть раньше, когда Невилетт увидел стоящего неподалеку и разговаривающего с несколькими заключенными Ризли. Они-то его первым и заметили, сказали что-то Ризли, из-за чего тот развернулся стремительно и взглянул немного удивленно на Невилетта. — Неужели Ваша честь решили принять мое приглашение и выпить со мной чаю? — произнес он полуутвердительно, кивнул своим собеседникам и направился к ожидающему его Невилетту. Людей здесь, в непосредственной близости от столовой, было гораздо больше, и все они стали свидетелями этого приветствия. Невилетт моргнул, и Ризли дернул уголком губ и последовал в свой кабинет, позвякивая наручниками. Едва за спиной Невилетта закрылась дверь, Ризли сбросил с плеч куртку и быстрым шагом взлетел на второй этаж, откуда спросил: — Надеюсь, в этот раз ты не откажешься от чая? — Не откажусь. Невилетт поднялся наверх, приставил трость к столу и, ослабляя пышный воротник рубашки, приблизился к дивану. В воздухе разливался яркий аромат зеленого чая с клубникой. Ризли разлил его по чашкам и поставил их на столик перед диваном, сел рядом с Невилеттом и откинулся на спинку, с громким выдохом расслабился. — Итак, чем обязан? — поинтересовался он лениво спустя какое-то время, потянулся вперед, взял свою чашку и отпил подостывшего чая. — Что-то произошло? — Нет, — Невилетт качнул головой и тоже сделал небольшой глоток чая, — это довольно вкусно, хотя должен признать, что чистая вода все еще лучше. Ризли рассмеялся и бросил на него лукавый взгляд, отставил чашку на стол и, подняв руку, обхватил пальцами острый подбородок Невилетта, притянул к себе ближе его и проговорил: — Так что же тебя сюда привело, Неви? Я теряюсь в догадках. Не поделишься? Пальцы Невилетта дрогнули незаметно, вот только он по-прежнему держал в руках чашку — и недопитый чай слабой волной накатил на белые стенки. Ризли проследил за этим внимательно, подушечкой большого пальца мягко надавил на нижнюю губу Невилетта. — Ты приглашал на чай в прошлый раз, когда мы приходили в крепость с Итэром и Паймон, но я был вынужден отказать, поэтому счел нужным принять это приглашение сейчас, когда есть возможность. Ризли приподнял бровь и отстранился, и Невилетт машинально подался за ним, не желая терять тепло чужих прикосновений. Кажется, он сказал что-то не то. Снова. Такое происходило с завидной регулярностью, однако поделать с этим Невилетт пока что ничего не мог. Он до сих пор многого не понимал в сфере человеческих чувств и взаимоотношений — и их связь с Ризли помогала далеко не всегда, если помогала вообще. И пусть обычно Ризли терпеливо все разъяснял, где-то в самом глубоком уголке души Невилетта жил страх, что однажды человеку, чье время ограничено, это надоест, что он оставит его, выберет кого-то подходящего. Например, Клоринду, с которой у Ризли были весьма хорошие отношения, но это все же маловероятно, поскольку между Клориндой и Навией искрило напряжение настолько очевидное, что замечал даже Невилетт. Оставался вариант с кем-то безымянным — и каждый раз, когда мысли Невилетта приходили к этому, внутри него что-то готовилось закипеть совсем как чайник или взорваться подобно подводному вулкану. — Ризли… — позвал он, ощущая, как быстрый пульс неприятно отдавался в горле. — Что? — откликнулся тот, успев отойти к своему столу, и вновь взглянул на Невилетта. — Что тебя беспокоит на этот раз? Поставив чашку, Невилетт встал на ноги и шагнул к Ризли, сократил расстояние между ними до неприлично близкого и посмотрел прямо в голубые радужки с чуть расширенными зрачками. Странное волнение заклубилось где-то за сердцем, посылая мелкую дрожь по пальцам, и Невилетт ухватился ими за большие ладони Ризли. — Я прошу прощения, — проронил он и, увидев, как нахмурился Ризли, поспешил добавить: — за то, что создал впечатление, будто пришел сюда из-за того, что был вынужден. Все совсем не так. Я пришел, потому что… — Невилетт замолчал ненадолго, подбирая слова, — потому что хотел увидеть тебя. Также я прекрасно осознаю, что мои частые визиты для остальных выглядят подозрительно, однако иногда я совсем не могу сопротивляться желанию… Его голос стих, и Ризли дал ему минуту, но Невилетт больше ничего не сказал, лишь смотрел в его глаза и сжимал пальцами ладони. — Какому желанию? — прошептал Ризли. — Если не скажешь, я не пойму. Невилетт был уверен, что Ризли все понимал, но почему-то продолжал заставлять его говорить все это. — Почему ты всегда хочешь, чтобы я сказал то, что ты и так понимаешь? Ризли улыбнулся, освободил свои руки и одной обнял Невилетта за талию, вжал в свое обжигающее даже сквозь слои одежды тело, а другой ладонью провел по волосам, дотронулся пальцами до упругого синего отростка, и Невилетт вздрогнул. — Что это, кстати? Рожки? Невилетт сжал губы. Даже если он осознавал, что Ризли наверняка догадался, кто он, разговора об этом у них не было. Было непривычно и отчасти некомфортно раскрывать свою главную тайну, поскольку жители Фонтейна, хоть и понимали, что Невилетт человеком не являлся, не догадывались, кто он на самом деле. Никто, кроме Ризли. — Я хочу слышать, что ты чувствуешь, — вздохнул Ризли, — потому что ты слишком привык игнорировать самого себя в угоду госпоже Фурине, справедливости или Фонтейну. Когда ты в последний раз нормально отдыхал, Неви? У тебя нет выходных, как ты вообще держишься все эти столетия? — Не могу согласиться, в моем графике есть дни, когда дел практически нет. — Дел практически нет не равно выходной, Неви, — Ризли усмехнулся, — в такие дни ты по-прежнему сидишь во дворце Мермония, разбираешь документы. Ты не отдыхаешь нормально, ты не уделяешь себе должного внимания, вот почему я хочу знать, что ты чувствуешь, что думаешь, чтобы быть уверенным в том, что тебе все происходящее нравится. А вот с этим спорить Невилетт не мог. Конечно, он мог бы попытаться, но в таком случае это было бы равносильно лжи, а он никогда подобными вещами не занимался и не собирался начинать. Ризли был прав — Невилетт действительно не считал, что заслуживает особенного отношения. Он прикрыл глаза, признавая поражение, и неуловимо напрягся, едва Ризли возобновил свои поглаживания. Пальцы, покрытые мозолями и испещренные шрамами, ласково проводили по синим рожкам, ногти изредка задевали чувствительную прохладную поверхность — и внутри что-то приятно сжималось. Точно, Ризли ведь ответил на его вопрос, будет честно, если и Невилетт тоже ответит, тем более что он заслуживал доверия. — Можно сказать, что рожки, — сказал Невилетт, — у драконов иных стихий они твердые, я же отличаюсь от них, поэтому и рога у меня гибкие. Возможно, слово «отросток» охарактеризует их лучше. — О, значит, я был прав. — Что касается твоего первого вопроса — я не всегда могу сопротивляться желанию увидеть тебя, побыть с тобой рядом. Ризли улыбнулся ему мягко, погладил с нажимом пальцами упругий рог от основания до острого конца — и Невилетт втянул воздух носом, непроизвольно напрягаясь. Стоило сказать, пока не стало поздно. — Должен признаться, что они весьма чувствительные. Голубые глаза хищно сверкнули, рука, обнимающая его за талию, сжалась ощутимее, Ризли повторил свое движение, замедлив его в несколько раз — и Невилетт прочувствовал каждый оглаживаемый миллиметр. Благодаря существующей между ним и жителями Фонтейна дистанции никто и никогда не касался рожек, даже Фурина не переходила эту границу, поэтому к таким ощущениям Невилетт совершенно не привык и сейчас старался изо всех сил сохранить лицо. Он мог бы попросить Ризли прекратить, тот бы перестал сразу же, вот только лишаться этой простенькой ласки не хотелось. Ризли убрал руку с талии Невилетта и пальцами провел по другому рогу, осторожно сжал их в кулаках и скользнул ниже. Ресницы дрогнули, приятная истома заволокла рассудок полупрозрачной пеленой, сгустилась незнакомой тяжестью в конечностях, подгибая колени, и Невилетт руками вцепился в жилетку Ризли, посмотрел на него, дыша чуть быстрее обычного. — Ва-ау, — протянул откровенно восхищенно Ризли, кончиками пальцев касаясь лица Невилетта, — они настолько чувствительные? — Я ведь сказал, — голос прозвучал отчего-то ниже, с каким-то надрывом даже, что заставило Невилетта нахмуриться. — Мне продолжать? Вопрос был очень хорошим. Невилетту следовало отказать, потому что он понимал, к чему все это может привести, а ведь они все еще были в кабинете Ризли в крепости Меропид. Не дома у кого-то из них, хотя разве домом Ризли как раз крепость не являлась? Привычка принимать исключительно логичные, правильные решения склоняла к отказу, в противовес ей бурлили постепенно набирающие яркость эмоции. — Да. С кривой улыбкой Ризли поцеловал Невилетта, прикусил его нижнюю губу и скользнул языком в рот. Их отношения начались недавно, но поцелуев уже было достаточно, и все же такого еще не было — этот распалял пламя внутри, о существовании которого Невилетт даже не подозревал, затягивал в глубокий омут. Глаза закрылись сами по себе, Невилетт руками обнял Ризли за шею и притянул ближе, с несвойственным жаром отвечая на опьяняющий своей жадностью поцелуй. По рожкам вновь прошлись огрубевшие пальцы, мелкая дрожь сковала тело Невилетта, колени все-таки подогнулись, и он почти повис на Ризли, судорожно выдыхая в поцелуй. — Невероятно, — произнес тихо Ризли, отстранившись, — может, стоило так сделать раньше? Невилетт не ответил, вместо этого подставил голову так, чтобы его рожек было удобнее касаться. Мягкие прикосновения пальцев вдруг сменились почесываниями ногтями, все нервные окончания взвыли, и с губ Невилетта сорвался постыдный звук, слишком напоминающий жалкий стон. Сердцебиение Ризли, ощущаемое Невилеттом, ускорилось, его дыхание тоже участилось, каждый выдох обжигал острые уши. — Покажи мне больше, Неви, — протянул Ризли рядом с его ухом, широко мазнул языком по раковине и прихватил зубами кончик. Руки на рожках принялись двигаться усерднее, легкие поглаживания то и дело сменялись аккуратными царапаниями, погружая Невилетта все сильнее в дымку острого удовольствия. Стало жарко, Невилетт сглотнул и приподнял ресницы, бросил расфокусированный взгляд на Ризли. В следующее мгновение он оказался сидящим на столе, рядом с которым они все это время стояли. Шорох смявшихся под ним бумаг встревожил, но высказаться не позволил новый поцелуй, голодный настолько, что Невилетт в нем едва не потерялся. Выступившие клыки поранили чужие губы, вкус крови металлом расцвел на кончике языка, Ризли глухо застонал и стиснул ладонями бедра Невилетта, прижимая его к себе ближе, толкаясь затянутым в плотную ткань штанов возбужденным членом в ягодицы. — В Бездну все, — прохрипел Ризли и стащил с Невилетта мантию, едва не запутался в остальной одежде и выругался приглушенно, — сними это с себя. И Невилетт мелко подрагивающими руками действительно принялся избавляться от одежды. Рубашка на пол упала первой, следом со стуком каблуков повалились высокие сапоги, на них сверху неопрятным комом приземлились брюки с нижним бельем — и Невилетт оказался полностью обнаженным и сидящим на своей мантии на столе. Ризли с себя одежду тоже сбросил и перешагнул через нее, глядя на Невилетта алчно. Его собственный член почти прижимался к животу, и Невилетт вдохнул при виде этого. Потребуется хорошая растяжка, чтобы он смог принять Ризли. — Какой же ты красивый, — проговорил Ризли, принявшись руками изучать податливое тело под собой, — всегда красивый, но прямо сейчас, обнаженный и возбужденный, ты сводишь меня с ума. Горячие, несмотря на Крио Глаз Бога, ладони от плеч провели вниз, задев соски, стиснули талию, пальцы погладили едва заметную бледно-голубую чешую — и Невилетта выгнуло с хрустом в позвоночнике. Ослепительное наслаждение выбелило весь мир, оставив лишь темный силуэт Ризли. Он промычал и прижался губами к открытой шее Невилетта, выцеловывая гладкую прохладную кожу, прикусывая ее. Его зубы не были такими острыми, как у самого Невилетта, но последнего все равно пробирало до самых костей. Каждое прикосновение туманило разум все сильнее, пробуждало что-то глубоко внутри, что выгибало Невилетта навстречу, срывало с искусанных клыками губ дрожащие вздохи. — Риз-Ризли… Я… — Что? Ризли обхватил его руками за талию, сдвинул ближе к краю стола, впечатывая в свое тело, языком провел мокрую дорожку от ключицы по шее к уху, поцеловал за ним тонкую кожу, обдавая мочку горячим дыханием. Их возбужденные члены прижались друг к другу, и Невилетт от такой стимуляции откинул голову назад, уставился в потолок невидяще. Ему было жарко до безумия, незнакомая нужда скреблась под ребрами. Подобный опыт у Невилетта присутствовал, но еще никогда ему не хотелось этого так сильно, еще никогда собственные желания не заставляли его так реагировать на малейшую ласку. Неужели все из-за рожек? Почему-то Невилетт в этом сомневался. Скорее виноват в этом был Ризли. — В чем я виноват? — нахмурился тот, и Невилетт осознал, что последнюю свою мысль проговорил вслух. Кровь прилила к лицу неудержимым потоком, голова легко закружилась, а странное чувство вынудило отвернуться, убежать от пристального взгляда Ризли. Все внутри сводило в мощной судороге, каждая мышца в теле была болезненно напряжена, кровь раскаленными реками текла по сосудам, и пальцы Ризли, поглаживающие его поясницу, лучше не делали. Подбородок Невилетта вдруг стиснули сильные пальцы, повернули его лицо обратно к сощурившемуся Ризли, в потемневших радужках которого угадывалось непонимание. Он ждал ответа на свой вопрос, он его заслуживал, Невилетт это осознавал, просто слова не ложились на язык, застревали где-то в горле объемным комом. Впрочем, Ризли и сам понял — его губы растянулись в широкой улыбке, обнажившей зубы, руки же по спине Невилетта опустились ниже, легли на верхнюю часть ягодиц, подушечки пальцев вдавились в мягкую кожу. Ясно читаемое обещание рухнуло на Невилетта толщей воды, смело никчемные остатки выдержки: он шире раздвинул ноги и прижался грудью к груди Ризли, прогибаясь в спине так, чтобы чужие ладони смогли обхватить его ягодицы. Вот только ничего не произошло, и Невилетт вспомнил, что Ризли хотел его слов, жаждал их. Впервые за свою долгую жизнь он захотел взмолиться Селестии или Архонтам, лишь бы Ризли перестал вытягивать из него признания. — Ты виноват в том, что я…что мне… — как можно было выразить то, что он испытывал? Отключенный удовольствием мозг помогать совершенно не желал, Невилетт зажмурился, собирая в кучку мысли. — Пожалуйста, продолжай. Ризли вздохнул, но принял это подобие ответа, подарил еще один уносящий куда-то за границы Тейвата глубокий поцелуй, от которого слюна потекла с уголка губ, огладил наконец руками ягодицы Невилетта и сжал его бедра, ногтями проезжаясь по расположенным там чешуйкам. Наслаждение от этого простого действия прострелило позвоночник, Невилетт разорвал поцелуй и задышал часто-часто. — Мне кажется, что ты чувствительный абсолютно везде, — прошептал ему на ухо Ризли и вновь погладил бледную чешую на бедрах, обнимая задрожавшего Невилетта. — Нет, — возразил он, — это просто интимные места. Услышав эти слова, Ризли затрясся от смеха, вскинул на Невилетта искрящиеся ласковым весельем глаза, поднял одну руку и обхватил ладонью его шею сзади, под густой копной шелковистых белых волос, напряг пальцы и проглотил сорвавшийся с губ тонкий стон. — Везде. Когда ты в последний раз был с кем-то? — Четыреста лет назад. На лице Ризли проступило непонятное выражение, во мраке зрачков мелькнуло нечто неуловимое, однако сосредоточиться на этом Невилетт не успел — Ризли опрокинул его спиной на стол и навис. Секундная слабость уже прошла, и прямо сейчас Ризли выглядел как поймавший добычу хищник. От предвкушения у Невилетта во рту выступила вязкая слюна, и он сглотнул ее, глядя снизу вверх. — В своем кабинете я никого не трахаю, так что смазки здесь нет. — Нестрашно, — Невилетт выдохнул, стискивая пальцами ткань мантии, — это решаемо. — Замечательно, тогда приготовься, — голубые глаза сверкнули, — я собираюсь тебя погубить. Ризли отстранился, положил ладони под колени Невилетта и поднял его ноги, разводя их в стороны, пальцами одной по бледным трепещущим чешуйкам скользнул ниже, к стоящему и истекающему смазкой члену, огладил его несколько раз и, изогнув кисть, надавил подушечками на анус. Невилетт натянул ткань мантии до треска и обволок чужие пальцы плотным слоем Гидро. Ризли присвистнул и протянул: — Какие у тебя полезные способности, Неви. Первый палец проник в расслабленное, жаждущее этого тела Невилетта легко, вошел до конца, погладил мягкие стенки, едва ощутимо надавливая на простату, слабо согнулся, и Ризли добавил второй палец. Они растянули анус больше, Невилетт заморгал, привыкая к давно забытому чувству. Хотелось еще, он нуждался в том, чтобы Ризли дал ему все, что мог, и как можно быстрее. Мышцы растягивались охотно, обхватывали пальцы и не хотели их выпускать, ноги подрагивали, кровь бурлила как вода в гейзере. Невилетт отнял одну руку от, кажется, все-таки порвавшейся мантии, прислонил ее к лицу, увидев мельком, как человеческие ногти трансформировались в ярко-синие длинные когти, вонзил клыки в кожу, прокусывая ее до крови и давя так и норовящие вырваться постанывания. Ризли неожиданно остановился и, более того, вынул из Невилетта пальцы. — Не кусай себя и не сдерживайся, — произнес он, следя за скатывающимися в ямочку между ключиц Невилетта алыми капельками, — здесь толстые стены, тебя никто не услышит, только я. Пожалуйста, Неви. Эта искренняя просьба, произнесенная охрипшим голосом, раскатом грома промчалась по телу Невилетта, и он, помедлив, убрал руку от лица за голову, обхватил пальцами край стола, вонзил когти в дерево. Ризли улыбнулся и резко ввел внутрь него уже три пальца, вырвав из горла долгий высокий стон. Смущение опалило жаром уши Невилетта, зато Ризли блаженно закатил глаза, двигая пальцами сильно, так хорошо задевая все чувствительные места, лаская простату. Четвертый палец неожиданностью не стал, Невилетт помнил размер члена Ризли, как и свои мысли, что ему потребуется хорошая растяжка, чтобы его принять, однако даже это понимание не могло заглушить настойчивый шепот желания. Невилетт прогнулся, едва подушечки внутри скользнули по простате, закинул одну ногу Ризли на плечо и откровенно взвизгнул, стоило чужим влажным губам провести по ряду чешуек на щиколотке, а зубам легонько их прикусить. Узел внизу живота, все это время давивший напряжением и туманивший сознание, вдруг распался, горячей волной окатил все тело Невилетта и ухнул еще ниже. Его собственная сперма запачкала обнаженный подрагивающий живот и грудь, несколько белесых капель попало на шею, и все ощущения вмиг стали острее в несколько раз. Невилетт сипло застонал, до судороги в руке стискивая и так пострадавший от его хватки стол. Послышался жалобный треск дерева. Ризли с приглушенным ругательством вынул из него пальцы, напоследок оттянув край порозовевшего ануса, провел по своему члену ладонью, размазывая остатки Гидро, и вошел в Невилетта медленно, давая привыкнуть к растяжению. Бедра прижались к ягодицам с тихим шлепком, Ризли прислонился щекой к бледной щиколотке и уставился на изнывающего Невилетта, вид у которого сейчас, должно быть, был невероятно далеким от обычного. — Можешь, — проронил Невилетт и открыл рот в немом стоне, когда Ризли начал двигаться. Первые толчки были осторожными и неторопливыми, Ризли вынимал член наполовину и загонял обратно, и Невилетта эта медлительность раздражала неимоверно. Ему нужно было не это, совсем не это. Отцепив вторую руку от мантии, он стиснул предплечье Ризли, протыкая кончиками острых когтей кожу, и попросил: — Пожалуйста, быстрее. — Дай себе больше времени, — выдавил в ответ Ризли, облизывая тонкие чешуйки. — Я не такой хрупкий, как люди, я выдержу, пожалуйста, Ризли… Ризли зажмурился на короткое мгновение, а после посмотрел на Невилетта так, что у него перехватило дыхание. Еще никто не смотрел на него с таким голодом, с такой жаждой обладать, с такой похотью. — Хор-р-рошо. Член почти полностью покинул его тело, а после вошел до самого основания с такой скоростью и силой, что Невилетта протащило по столу. И это было именно так, как хотел Невилетт. Глубоко, быстро и мощно. Идеально. Ризли наклонился к нему, проверяя растяжку, и у Невилетта сердце сбилось с торопливого ритма, едва Ризли прикусил его сосок, руками поглаживая покрытые чешуей бока. Чувствительный после недавнего оргазма Невилетт захныкал, непроизвольно сжимаясь на члене и когтями распарывая руку Ризли. Поплывший по кабинету одурманивающий запах свежей крови заставил его посмотреть на то, что он сотворил, сожаление вперемешку с испугом отодвинуло на задний план все удовольствие. — Прошу прощения, мне так жаль… — Все нормально, — перебил его Ризли, поднес к лицу руку и слизнул кровь, наклонился и поцеловал Невилетта, разделяя с ним металлический привкус. Его язык обвел кромку острых зубов, задев клыки, переплелся с языком Невилетта, руки сильнее сжали талию, ногти царапнули кожу, переходящую в чешую. — Приятно знать, что я довел тебя до такого состояния, — зашептал Ризли и облизнулся. Он возобновил движения, член скользил внутри Невилетта преступно легко, хлюпало Гидро, использовавшееся как смазка, стекало по ягодицам на испорченную мантию. Влажные шлепки кожи о кожу оглушали, звенели в ушах, лишали здравомыслия. Столешница под ладонью Невилетта треснула, на пол упали неровные куски дерева, но он, полностью утонувший в удовольствии, просто сдвинул руку правее. Непрерывная стимуляция простаты членом, давившим на нее при каждом проникновении, ласки чувствительной чешуи, влажные головокружительные поцелуи — все это подводило Невилетта к краю, за которым плескалось безграничное море наслаждения. Ему оставалось всего чуть-чуть, когда Ризли кольцом сомкнул пальцы на основании его члена, отбрасывая от долгожданного оргазма. Распахнув глаза, Невилетт взглянул на него обиженно. Почему? — Хочу кончить вместе, — выдохнул ему в приоткрытые губы Ризли. Сама мысль об этом обожгла похуже раскаленной магмы, вырвавшейся из жерла, Невилетт закинул руки Ризли на шею и притянул к себе ближе, наслаждаясь ощущением того, как перекатывались упругие мышцы под покрытой шрамами кожей. Он ткнулся носом в чужую шею, вдыхая тяжелый аромат и слабо стискивая в себе член. Ризли почти лег на Невилетта, прижимая своим весом к столу, бедра его задвигались в рваном темпе не так размашисто, как до этого, но он по-прежнему проникал глубоко, впечатываясь в наверняка покрасневшие ягодицы. Напряжение неуклонно нарастало, усиливающейся дрожью прокатывалось по телу, отдавалось приятным звоном в пустой голове. Когти зацарапали голую спину, сдирая кожу, снова запахло кровью, однако на этот раз Невилетт уже не обратил на это внимания. Все его существо сосредоточилось на быстрых движениях члена внутри, на подступающем все ближе оргазме. Этих чувств, этих ощущений было так много, что у Невилетта заслезились глаза — и Ризли большим пальцем провел по его нижнему веку. — Гидро дракон, Гидро дракон, поплачь. Несколько прозрачных крупных слезинок тут же проложили мокрые дорожки от внешних уголков глаз к вискам, Ризли собрал их губами и пальцами, осыпал поцелуями лицо Невилетта, задержавшись на губах, скользнул одной рукой под его спину, крепко обняв, а второй принялся ласкать упругий рог, и увеличил скорость толчков. Это стало почти больно — то, как его бедра встречались с ягодицами Невилетта, и все же лишь оттенило и усилило возбуждение. Невилетт втянул горячий, напоенный их смешавшимся запахом воздух и стиснул Ризли в себе, остро ощущая пульсацию его члена. — Пожалуйста, внутри, — хрипло взмолился он. Ризли застонал глухо что-то неразборчивое и в несколько последних движений догнал свой оргазм. Он вжался в Невилетта, кончая глубоко внутри, как его и просили, и Невилетт распластался по столу, изливаясь на свой живот во второй раз. Сердце стучало неистово в груди, лихорадочный пульс отдавался в висках, однако ярчайшее удовлетворение растекалось по сосудам, смягчая все неприятные ощущения. Ризли прижался лбом к его плечу, дыша шумно, а рукой поглаживая по бедру. — Ты великолепен, Неви. — Как и ты, — откликнулся на грани слышимости Невилетт, зарывшись испачканными в крови пальцами в лохматых темных волосах. — Надо привести нас обоих в порядок, но это может подождать, ты так не думаешь? Невилетт слабо улыбнулся. — Не могу не согласиться. — И как насчет чая? — С удовольствием.