Дождь

А вот и снова дождь. Капли, буд-то самоубийцы, бездушно падают на асфальт и нежную кожу лица, обжигая своим холодом и безразличием. Кто-то бежит домой, укрываясь чёрной тканью зонта. Кто-то уже сидит в квартире, укутавшись в тёплый клетчатый плед, начиная смотреть очередной комедийный сериал, а кто-то всë ещë под дождëм. Без зонта, который мог так заботливо и самоотверженно закрыть собой от этих жестоких капель, без плаща... Один из таких людей даже не пытается укрыться. В этот момент ему совсем не до погоды. В этот момент его мокрые руки крепко сжимают шею лучшего друга, с которым они вместе прошли столько бед, ели один кусок черствого хлеба, найденного у ступеней церкви. С каждой секундой пальцы впиваются всë сильнее в грубую кожу, будто желая продавить еë, не оставить ни малейшего шанса. В глазах преданного в обоих смыслах парня не было сопротивления. В них не было ничего: ни грусти, ни радости, ни досады, ни ярости. Просто обычное "за что", которое вскоре так же быстро и ловко ускользнуло из выражения его лица. Наконец, Рома отпустил шею друга. Он медленно посмотрел на свои трясущиеся руки, после чего по его лицу стекла капля, но... Она была другой. Она была не холодной и не безразличной, как миллиарды тех, которые отстукивали барабанную дробь по крышам. Эта была горячей и солëной, как буд-то из мертвого моря, где Рома со своим лучшим другом всегда хотели побывать. Дождь теперь уже не казался таким жестоким. Он словно понимал горе маленького человека. Скрывал его слëзы, мешая их с собой, разгонял всех прохожих и всем надоевших зевак. Рома вспомнил слова из песни: "дождь, показалось, меня понимал, и сейчас эти слëзы скрывал, и бежал по щекам он огнëм гнева." На последней фразе он задумался. Рома пытался найти в себе злобу, ненависть ко всему миру за его несправедливость, ярость... Но не смог. В конце концов он просто упал на колени, будто вся тяжесть вины, боль, осознание случившегося стали атмосферным давлением и беспощадно прижали его к земле. Рома думал: "Я не хотел! Он был самым дорогим для меня человеком! Меня заставили!", но всë было вовсе не так. Сам того не понимая, Роман всегда завидовал своему другу. Эта чёрная как смоль, едкая зависть разъедала его годами, пока не взяла контроль и не сделала задуманного при первой попавшейся возможности. "Тебя не заставили, ты сам этого хотел" - пронеслось эхом в голове убийцы. Тот нервно затрясся. От этой дрожи колени больно застучали об асфальт, ладони начали царапаться о неровную поверхность. "НЕТ, ЭТО НЕ Я, Я НИКОГДА БЫ ТАК НЕ ПОСТУПИЛ" - словно оправдываясь перед самым собой, заорал парень... Но было уже поздно. Впервые он сам осознал свою натуру. Понял, что он сам угнетал себя все эти годы и никто кроме него не был виноват в его же бедах. Он мог стать большим человеком, он мог спасти маму, сестру, друга... Но он этого не сделал. Это осознание сильной пульсацией пронеслось по его телу. Все чувства ушли. Остались только два трупа, лежащие рядом. У одного в руке был маленький криво сделанный ножик, когда-то подаренный кем-то очень близким. Дождь скрыл и это. Он смыл всю боль и отчаяние, которые красной горячей струëй стекали по крепкой шее. Он забрал с собой все страдания маленького незаметного человека и растворил в себе. "Дождь... Действительно вас понимал..." - пронеслось тихим голосом по безлюдной улице.