Фантом

Гром сидел один в комнате за столом, на котором лежала большая карта ЧЗО с разными корявыми подписями и своеобразно нарисованными маршрутами в сторону станции. К карте прилагался блокнот. Сталкер пока не мог определить, кому он принадлежал. Да и вообще он пока не заглядывал в него, и все свое внимание посвятил чтению карты. Комната располагалась в бункере, где-то на окраине Припяти, ближе к Чернобылю. Всего помещений было три, и только два достаточно уютно обустроены. Одна из них - оружейная (или же склад), куда Гром и его товарищи складывали весь найденный хабар и хранили оружие, броню, детекторы и боеприпасы. Немногочисленные и полупустые стеллажи и ящики с вещами стояли вдоль кирпичных стен за черной железной дверью в глубине бункера. Вторую комнату сталкеры никак не использовали. Она полностью была завалена арматурой, бумагой, гильзами и хламом, который сталкеры перенесли из других комнат. Посреди комнаты валялись куски стульев, а по углам развалившиеся и заржавевшие каркасы коек. На стенах, наполовину по горизонтали покрашенных в зелёный виднелись царапины, вмятины и пятна крови. Третья представляла собой спальню или же комнату отдыха, где, собственно, и сидел Гром. Деревянный стол посередине, два стула, шкаф, три койки, расположенные вдоль стен, занимали все свободное место и так не большой комнаты. Над столом висела лампочка, дававшая свет. Но уют создавали ковер под столом и кустарный обогреватель (собранный Урбаном - другом Грома), служивший батареей, который уже нагрел комнату. Стоит сказать, что бункер выкопали не сталкеры, а военные, которые когда-то давно, ещё в середине 2000-х, когда Зона только появилась, штурмовали ЧАЭС, пытаясь вытеснить монолитовцев. Этот бункер служил штабом. Но штурм не удался, и операцию по взятию станции закрыли, а бункер продолжал функционировать. Неизвестно, что здесь происходило, раз на стене второй комнаты остались пятна крови и разрушенная мебель... В комнату вдруг вошёл Урбан. При чем не в привычном для него экзоскелете, а в обычной белой майке. Видимо, в бункере стало слишком жарко. Он прошел к углу, где стоял обогреватель и вырубил его из розетки. После он сел возле Грома, сбоку и посмотрел на карту. - Ну, что и это? - спросил Урбан. - Карта какая-то. Маршруты ведут к четвертому энергоблоку. Но проложены не через Выжигатель. - Через Госпиталь? Или «Юпитер»? - В том-то и дело, что нет. Вообще не понимаю, где это. - Я ещё кое-что видел, сейчас принесу. - Урбан встал и вышел. Гром никогда не видел Урбана без экзоскелета. Обычно, когда он его носит, кажется, что Урбан сильный, мощный, крепкий. Но сейчас он появился в совсем ином облике. Стройный, но приближен к худому телосложению; высокий, с крупной головой, длинными руками с огромными ладонями. Но лицо выдавало его опыт и "стаж" в Зоне. Немного красноватое, с небольшими шрамами на щеках, морщинами на лбу. Коротковатые светлые волосы, щетина и блестящий ровный лоб, сонные, большие зелёные глаза бросались во внимание, не оставляя шансов "греческому" носу и тонким потрескавшиеся губам. Спустя мгновение Урбан вернулся, но уже с жестяной кружкой и старой картонной папкой. Бросив папку в руки Грома, он сел туда же и, внимательно смотря на карту, принялся что-то пить из кружки. Гром - ещё относительно молодой, темноволосый, бледный сталкер. Ростом был низок, но зато силен. Спокойные карие глаза, серьезное выражение лица выдавали в нем умного, рассудительного и справедливого человека. - Что в папке? - спросил Гром. - Там вроде детальный план маршрута к ЧАЭС. - Что пьешь? - Чай с медом чернобыльских пчел. Вкусно очень. - Когда ты успел это приготовить? - Не, я бутылку этого чая у Пасечника купил, на Тихих Холмах. - Что за Пасечник? - Ну, торгаш из Свободы. Собирает мед у пчел-мутантов и в обычный чай добавляет, потом даёт ему немного настояться, ну и продает это. - Сдохнуть не боишься от этого чайка? - Если бы кто-нибудь умер от этого чая, думаю Пасечник долго бы не тоже не пожил. Отомстил бы ему кто-нибудь обязательно. Тем временем я уже изучил план движения военных к станции. - Короче, там просто тропинка есть какая-то. Перевалочных пунктов, видимо, нет. - Ладно, Гром, забей. Через Выжигатель, значит через Выжигатель пойдем. Гром решил всё-таки открыть блокнот. - А это что? - Среди хлама нашел. Дневник какого-то сталкера. -Сталкера?! - удивился Гром. - А откуда и когда здесь были сталкеры. - Ну ты открой и посмотри. Я особо не вчитывался. Вроде этот сталкер свою дочь искал здесь... А тебе не жарко в плаще, в свитере и с респиратором на шее сидеть здесь? Гром быстро снял с себя верхнюю одежду, сел на свою кровать и принялся читать блокнот. Это действительно был дневник некого сталкера. _«12.03.1987. Нашел военный бункер под Припятью, думаю остаться пока здесь» Самая последняя запись была сделана летом 1987 года: «2.06.1987. Я теряю силы... Сдерживать себя от боли и утрат, которые я испытываю уже год.. Я теряю надежду найти ее. Хотя бы то, что осталось от нее. Мне пришлось проделать огромный путь, полный опасностей, но я нашел тот дом, вернее, его могилу. Здесь мы когда-то жили. После аварии началась такая суматоха с эвакуацией, радиацией, что собраться толком мешала паника. У нее была лучевая болезнь, мне обещали, что ее вывезут отсюда и вылечат, но прошел уже год без нее, у меня все меньше шансов найти свою дочь, но я продолжу поиски. Чего бы мне они не стояли.» Дальше записей не было. Но даже из этого было понятно, что сталкер вернулся в ЧЗО, чтобы найти пропавшую дочь. Но что случилось с ним дальше? Гром все пересказал Урбану, на что тот ответил: - Бывает, Гром. Некоторые люди сюда возвращаются потому, что здесь их дом, здесь похоронены их близкие... Не говоря уже о пропавшей дочери... Дело шло к глубокой ночи. Урбан спал на своей кровати, а Гром на своей. Но последний вдруг встал. За стенами бункера раздавался рев двигателя какой-то машины. Гром сразу же подскочил и разбудил Урбана: - Урбан! Кто-то приехал! Слышишь? Тот неохотно проснулся, прислушался и сказал: - С чего ты взял? - Ну, слышишь? Машина гудит за бункером. Урбан тоже встал, быстро оделся, взял автомат. Гром последовал его примеру. После они медленно вышли из темных стен бункера. Дверь бункера отворилась с характерным лязгом, хотя сталкеры ее ещё не открывали, а сама она осталась закрытой. Урбан, шедший впереди, удивлённо взглянул на Грома, который был шокирован не меньше, и перевел взгляд на дверь. Подойдя к ней, он убедился, что дверь закрыта и принялся ее открывать. Вскоре они вышли на улицу. Холодный ночной воздух, стрекотание кузнечиков и лёгкий ветер слегка заглушали звук машины, но это не остановило сталкеров. Они продолжали идти на гул автомобиля. Гул машины сменился двумя голосами. Один - мужской, другой принадлежал ребенку. Их речь буквально окружала сталкеров, отдавая эхом, что немного запутало друзей. - Да что это творится? - растерянно спросил Урбан. Детский голос вдруг спросил: «Папа?Мама?». Эти слова были слышны отчётливо, но несколько тихо. Сталкеры молчали, а ответ так и не последовал. «Доча, я здесь! - раздался спустя минуту радостный мужской голос с нотами слез. - Иди ко мне!» - дальше последовали звуки, напоминающие плач. Друзья оглянулись по сторонам. - Гром! - неуверенно бросил Урбан и указал другу в сторону леса. Там стояла невысокая белая, полупрозрачная фигура, двигающаяся в сторону сталкеров. Те стояли, как вкопанные и поверить не могли, что к ним что-то движется. Эта фигура оказалась в десяти метрах от сталкеров. Бледная девочка в белом платье, с черными волосами, бесчувственным выражением лица. Зрачков в глазах не было. В руках девочка держала плюшевого медведя. Она стояла и пристально смотрела на сталкеров. Урбан поднимал автомат и хотел выстрелить, но Гром его остановил. Он хотел подойти к ней. Ему удалось это. Девочка смотрела на него и молчала. Гром спросил: - Ты кто? И откуда здесь взялась? - Вы не знаете, где мой папа? Я из Припяти - в ответ спросила девочка. - А кто он у тебя? - продолжал говорить Гром. Но вместо ответа Гром получил мужской крик, доносящийся сзади: - Эй, мужик, погоди! - Папа, ты где? - спрашивала девочка, отдаляясь от Грома то вправо, то влево. Гром сказал: - Мужик, это твою записку мы прочитали? Спереди появился человек в плаще, под которым виднелась кофта и брюки, и с ружьём. Выглядел он также бледно, но уже имел зрачки и был более "живым". Он шел очень быстро. Спустя уже пару секунд он был возле Грома. - Мужики, вы девочку не видели с плюшевым медведем? - спросил он. - Видели. - ответил Гром. - А что, это твоя дочь? - Да... - с досадой ответил человек в плаще. - В мае восемьдесят шестого потерялась, уже год как ищу её здесь. Она сильно болела, её здесь оставили. Обещали в Москву отправить на лечение, и все. Известий больше не было. - Так это твой бункер и твой блокнот. - Нет, бункер появился в ноябре две тысячи пятого. Блокнот? А зачем вы его взяли? Чужие вещи нельзя трогать, особенно, если они уже никому не принадлежат. - нисколько не злясь ответил мужик в плаще. - За это извини нас. Мы ищем способ пройти к ЧАЭС. А ты вообще из какой группировки? - Брось, мужик, здесь никого нет. Ни фанатиков, ни военных. А по поводу ЧАЭС скажу вам кое-что. Пойдете - погибнете. - Почему? - Завтра выброс будет. А вы пойдете и заблудитесь. - А откуда ты знаешь, что завтра выброс? И с чего ты думаешь, что мы погибнем? - Зона так говорит. - А ничего, что мы тебя потревожили? - Да не, брось. Я уже давно спокоен. Так где вы видели девочку? - А что с тобой случилось? - Уехали мы отсюда, да тянуло нас обратно. - Но ты же успел найти дочь? - Она всегда рядом со мной была. Она меня и привела сюда, в родной дом, где мы с семьёй жили. К мужику подошла та девочка. Он обнял ее одной рукой, второй повесил ружье на плечо и хотел уже уходить, но Гром в последний миг сказал: - Твой дом же похоронен. И где ты теперь живёшь? Мужчина обернулся и сказал: - Здесь и живу. И ты тоже вместе с Урбаном. Мы фантомы, а не призраки, чтобы уходить в миры иные. Дом там, где семья. - И кто такие фантомы? - Мы воспоминания Зоны всего лишь. Все то, что вы видели и слышали - было когда-то давно здесь. А вообще я охотник. Ты так и не понял, что я с тобой разговариваю - сменился голос мужика на многоголосие разных людей. Гром с Урбаном ещё долго наблюдали за тем, как они уходят вдаль, растворяясь в утреннем тумане, солнечные лучи затмевали стальной блеск их фигур и пробуждали светом природу.