Объятия и "перевернутая" улыбка

      Жан никогда не задумывался о том, что такое объятия. Для него это просто жест. Он не знал и не думал, что это может принести тепло, радость или даже моральную поддержку. Для Моро это жест, который ничего не значил.       Сколько раз он в «Троянцах» видел, что игроки в команде обнимаются, но никак не мог понять, почему и зачем. За обнимашками он наблюдал не только в своей команде, но ещё и в других. В «Лисах» например: Рене и Элисон обнимались как подружки, Эндрю с Нилом тоже могли иногда. Жан всё время смотрел на этот жест и ничего не понимал. Совсем ничего.       Лезли ли к нему с обнимашками? Да, конечно! Многие! Но Моро лишь задумывался, мол, почему они радуются, а он практически ничего не чувствует?       Всё это начинало сильно настораживать француза. Он стал думать, что он бесчувственный, холодный и неприступный. С одной стороны, так и есть, а вот с другой — нет. По правде говоря, Моро нравился этот жест, если на него смотреть со стороны. Он видел улыбки других людей и где-то сам в глубине души становился немного счастливее. Ему просто нужно разобраться в этом. Нужно немного времени.

***

      После очередной тренировки Жан снова заметил, что игроки в команде обнимались, благодаря друг друга за прекрасную работу. Выглядело это смешно, так как многие не успели снять или развязать экипировку для «Экси». Кто-то вообще обнимался вместе с клюшкой.       В «Воронах» такого не было. Если тренировка была прекрасной, то был шанс того, что тебя не побьют. И то это было очень маловероятно.       Джереми обнялся с девчонками и перешел к пацанам. А вот Моро стоял в углу. Со стороны это всё казалось милым и забавным, даже несмотря на то, что многие устали, но всё равно обнимались.       Когда Нокс заметил, что Жан стоял в стороне, то осмелился подойти к нему, начиная диалог:       — Хей-хей, Жан! Сегодня мы отлично потренировались! — как всегда с радостной улыбкой во все свои тридцать два зуба начал Джереми. — Не хочешь обняться? По тебе видно, что ты вымотался, а вдруг обнимашки поднимут тебе настроение и немного снимут усталость?              Тут Жан снова впал в ступор. Он хотел обнять Нокса и видел, как тот стоит, раскинув руки по сторонам, показывая, что уже готов обнять. Моро сглотнул и на свой страх и риск «ничего не почувствовать» обнял Джереми. Блондин улыбнулся шире, прижимаясь к брюнету ещё ближе. Жан думал, что снова ничего не произойдёт, но почему сейчас всё оказалось иначе? Сейчас он начал ощущать то самое тепло, ту самую моральную поддержку, ту радость. То, о чём так мечтал, но боялся.       Моро и сам начал улыбаться. Хотя это больше выглядело как «перевёрнутая улыбка» радость всё равно читалась.       Девочки из команды завизжали:       — Жан улыбнулся! Жан улыбнулся! — хором кричали они. Джереми, услышав это, отстал от француза и посмотрел на его лицо. Такая глупая, сдержанная улыбка, но очень искренняя. От взаимного счастья у Нокса стали светиться глаза.       Вскоре Моро понял, что улыбается, и всеми силами старался прикрыть лицо руками. Он был настолько смущен, что покраснел. Игроки даже отметили этот день в календаре. Конечно же, в шутку, но многие были рады, что Жан наконец-то улыбнулся.

***

      Прошло несколько дней с тех самых объятий. Жан начал хотеть ещё. Испугался ли он этого? Конечно! Он считал, что не достоин этого, что это всё слишком навязчиво, поэтому даже и не просил! А когда Моро видел Нокса, то чуть ли сознание не терял, потому что адски хотелось обнять. И именно его. Ни девочек из команды, ни каких-то парней, а именно Джереми Нокса. Того блондина с улыбкой до ушей, самого доброго капитана команды, самого нежного, самого веселого Джереми Нокса, который принял Жана Моро таким, какой он есть.       Джереми всё-таки заметил, что Жан вёл себя как-то странно. Если раньше тот любил побыть один, наедине с мыслями, то сейчас стал избегать всех.       Вечером, когда все уже готовились ко сну, Джереми заглянул к Жану в комнату, постучав.       — Я могу войти? — тихим голосом спросил он.       Моро сидел на кровати, укутавшись в одеяло и обнимая подушку. Он посмотрел на парня, стоящего в дверном проёме, и издал тихое «угу». Капитан кивнул и вошёл, продолжив разговор:       — Ты себя плохо чувствуешь, Жан?       Блондин медленными и аккуратными шагами подходил к кровати, чтобы не спугнуть брюнета. Ответа на вопрос не последовало. Собеседник всего лишь обнял подушку крепче и посмотрел на Нокса.       — Ох, Жан, — протянул Джереми, присев на кровать рядом с Моро. — Если ты плохо себя чувствуешь, то почему мне об этом не сказал? Ты же знаешь, что тебя здесь всегда примут и поддержат. Ты нам нужен. Ты нам важен.       Жан издал прерывистый вздох, будто сейчас заплачет. Джереми среагировал быстро и обнял Моро.       — Тихо-тихо, Жан, душка. Ну ты чего?       Нокс сейчас старался быть как можно более нежным с ним, а обнимашки стали тем самым «лекарством», что хотел Моро всё это время. Нежные объятия и любовь Джереми — самое лучшее, что есть на свете, по мнению Моро.       Нокс гладил француза по спине, шепча всякие успокаивающие слова. Жан прикрыл глаза и расслабился. Его дыхание стало ровнее, а вид всё более довольным. Джереми даже поцеловал Жана в лоб.       — Всё хорошо, Жан. Сейчас всё хорошо.       Тот начал медленно кивать, улыбаясь глупой, «перевёрнутой» улыбкой.       — Ты опять улыбаешься, — произнёс Джереми, слегка тряся Моро за плечи. — Ты улыбаешься! Такой милый, я не могу! Жан снова смутился, стараясь закрыть лицо руками.       — Смущаешь, — шепнул он. После чего француз отвёл взгляд в сторону, улыбаясь всё также перевёрнуто.       — А мне нравится твоя улыбка. Улыбайся чаще, Жан. Ты великолепен.       Моро смутился ещё сильнее. Он так раскраснелся, что чёрная татуировка стала ещё ярче на фоне красных щёк. Джереми посмеялся и обнял Жана второй раз. Эти объятия стали крепче.       — Кстати, Жан, — начал Нокс. — Никогда не стесняйся обниматься со мной. Будь собой.