Moon And Stars.

— Кир, ты сделал миллион ошибок, — возмутилась Амала. — Это что такое? Старшая Кхан размахивала кучей небольших листов, вырванных из блокнота, на которых виднелись начертанные слова. Как бы сильно Нилам не пыталась разобрать, что в них написано, — резкие движения сестры вызывали в ней небольшое негодование и невозможность осуществить задуманное, хоть и на её безмятежном лице проснулась улыбка. Они так давно не сидели просто втроем рядом, рассуждая о разном, что девушка уже успела позабыть, каково это. На часах появилось значение 7:00, и по комнате разнесся жалобный писк, отрезвивший головы всех присутствующих. Ранний подъем для семьи Кхан в первый выходной не был чем-то привычным, и они сидели на кровати у Амалы, изредка потирая постепенно закрывающиеся глаза. Киран, поджав губы, даже не пытался выхватить у сестры свои записи и с долей обиды наблюдал за ней — он тоже не выспался и постоянно зевал, отчего и желания быстро двигаться у него не возникало. — Меня никто не учил бенгальскому, — мальчик скривился. — Я даже извиняться за это не буду. Справился, как смог. Девушка обессилено рухнула на кровать, потирая ладонями лицо, и в этот момент Нилам поняла, что данная ситуация могла стать единственным шансом, когда она попробует ознакомиться с написанным. Смятая бумага неприятно коснулась кожи. Пробежавшись бегло по строчкам, младшая Кхан увидела несколько предложений, сложившихся из неаккуратно выведенных букв странным почерком, будто бы брат писал второпях, — однако она вспомнила состояние бабушки, ухудшавшееся с каждым днем и не удивилась — ведь Индира с детства знала язык и в бреду переходила на бенгальский, говоря на нем так быстро, что раньше Нилам не могла уловить смысл ни одного слова. Девушка бросила неопределенный взгляд на Кирана и сдержалась, чтобы не рассмеяться: мальчик от обиды раскраснелся так сильно, что был похож на спелый помидор. Когда она приметила ворох русых волос на его голове, то отчего-то к ней в память врезался образ Риши. Смущенно отведя глаза, Нилам вернулась к бегающим строчкам на бенгальском. — Кир, за время проведенное в Калькутте у тебя точно получится подтянуть язык, — младшая Кхан попыталась подбодрить брата. — Ты же смог хоть немного разобрать то, что говорила бабушка. Это уже круто. В её сторону прилетел благодарный кивок. «Не следует нам ругаться в такое время», Нилам улыбнулась своим мыслям и осторожно прилегла на кровать рядом с Малой. Девушка неотрывно смотрела в потолок, будто бы находясь в прострации, не обращая на них с Кираном никакого внимания. — Не разделяю я ваших восторгов по поводу Индии, — Киран посмотрел в сторону окна. — Пока вижу сплошной негатив во всем, что связано с нашими корнями или… предками. Это все так скучно! Нилам аккуратно задела ногой его спину. — Ой! — мальчик коснулся места ушиба и почесал его, бросая разгневанный взгляд на сестру. — Больно вообще-то. — Не нужно так говорить, Кир, — казалось, девушку немного огорчило высказывание брата. — Ты пробыл здесь меньше недели и говоришь так, словно пребывание в Индии испортило тебе жизнь. — Если судить по тому, что я лишился места капитана в школьной сборной и вероятности впечатлить самую крутую девчонку, — начал мальчик. — То — да. Из-за поездки сюда я в том ещё пролете, и моя жизнь по возвращении пойдет под откос. Нилам хотела было осадить Кирана за его грубую речь, но вспомнила, что приезжала в Калькутту с абсолютно идентичным настроением, не желая принимать чего-то новое в свою жизнь и отчаянно пыталась избавиться от желания его постигать. Больше всего на свете девушка мечтала вернуться в Лондон, лишь бы покинуть злосчастную родину предков. Однако спустя пару месяцев она изменила свое мнение — во многом благодаря Риши и поддержке новых людей в её жизни; но Калькутта каждый раз манила её своими тайнами. Нилам так хотела бы, чтобы то же почувствовал и Киран — увидел красоту места, в которое он попал. Но и заставлять полюбить его Индию девушка не собиралась, будучи убежденной в том, что у каждого есть право жить, как он пожелает. — Я понимаю тебя, — выдохнула она. — Но и прошу лишь одного: попробуй посмотреть на это место под другим углом. Может, тебе всё же здесь понравится… Киран поднял на младшую Кхан удивленные серые глаза. — Как? — спросил он. — Если Мала вся в работе и не отпускает меня одного, а ты пропадаешь целыми днями невесть где и постоянно сбегаешь от нас. Нилам в удивлении раскрыла рот. Язык не поворачивался, пока в голове струились фразы, которыми та могла бы оперировать, — ведь девушка в глубине души понимала, что он был прав. Прав в том, что Амала постоянно пропадает на работе и даже в свободное от неё время занимается тем, что пытается по крупицам отыскать правду во всем происходящем. Прав и в том, что Нилам нашла свое успокоение в лице младшего Дубея, с которым девушку невольно ежедневно сводит жизнь. Она хотела отыграться на старшей Кхан, ведя свою игру, но запуталась в ней настолько, что начала отдаляться не только от неё, но и от младшего брата. В области груди защемило от стыда, а щеки приобрели красный окрас — Нилам становилась тем человеком, чье поведение до этого раздражало её саму. — Кир… — Можешь не объясняться, — сказал он. — Но если вы решили отдалиться от семьи из-за парней, я лично найду их. Младшей Кхан захотелось завыть и начать лезть на стены, потому что младший брат начал копать именно в ту степь, куда и нужно, чтобы подтвердить свои догадки. Про себя она с радостью пообещала дать ему эту возможность, если Дубеи посмеют что-то вывернуть. Хотя, что сможет сделать один мальчик против целого семейства? — Мала, удивлена, что ты так ничего и не сказала, — она вернула взор на сестру и нахмурилась. — Мала…? Перед носом возник до боли знакомый аромат сандала смешанного с жасмином и цитрусами. Эмоции в ту же секунду нахлынули разом, погружая девушку в глубокие воспоминания, от которых та хотела избавиться; запереть где-то там, внутри, чтобы никто их не нашел, даже она сама. Оглядевшись, Амала заметила, что находится в небольшой комнате в их квартире в Лондоне. Ей хотелось ущипнуть себя за кожу, чтобы проверить, спит она или нет. Боль резко пронеслась по запястью, отчего старшая Кхан громко охнула. «Но как же?», — вопросов в голове было море. Совладав с собой, Мала выдохнула и позволила себе взглянуть на помещение, в которое ей так не повезло попасть. Обшарпанные стены с посеревшими от времени обоями, пыль на комоде и подоконнике, скрывающегося за массивными жалюзями, сквозь которые проникали тоненькие нити закатного солнца. Место казалось таким родным и одновременно далеким: девушка никогда не любила заходить в эту комнату — ей было страшно. Страшно увидеть то, к чему привели главу семейства возраст и жизненные события. Позолоченные от света, скрывающие седину волосы падали на лицо женщины; возраст определенно шел ей к лицу — морщины огибали смуглую кожу, пока пустой взгляд карих глаз уставился вперед, руки, скрытые за увесистой тканью сари, покоились на коленях. Она не моргала и не шевелилась, лишь изредка вздрагивала и шептала что-то, будто бы ища помощи у тех, кого обычный человек не смог бы увидеть. Но попрежнему оставалась статной и прекрасной. — Долг Матери так велик, что даже смерть моей семьи не смогла отплатить его, — бенгальский язык резво шел из её рта. — А расплачиваться придется моим детям… В комнату вбежал Киран, потирая покрытый испариной лоб; дверь громко ударилась о стену так, что с потолка посыпалась штукатурка — однако Индира этого словно и не заметила, даже не поведя глазами в сторону неожиданного гостя. Младший Кхан удивленно уставился на бабушку, судорожно перебирая вещи в рюкзаке в поисках блокнота и ручки и пытаясь отдышаться от длительного бега. — Б-бабуль? Ты меня слышишь? — спросил он. — Я тут… со школы только вернулся. Мальчик не осмелился подойти к ней ближе и взглянуть на пожилую женщину, держась в стороне. Он следил за каждым словом, выходившим из уст бабушки, и успевал записывать их, продолжая следить за ней. — Все было решено уже тогда, когда я отказалась пролить кровь на нашей земле, — Индира склонила голову и зажмурилась. — Каждую секунду я слышу ваши крики и мольбы, но ничего не могу сделать… О, Матерь, пощади, — послышались всхлипы. — Где были звонки голоса, и бурно жизнь кипела, отныне властвуют пепел и смерть. Рыдания прекратились, и Амала смогла выдохнуть. Пока по её коже ползли леденящие душу мурашки, бабушка медленно поднимала голову. В закатном солнце её заплаканное лицо с покрасневшими глазами выглядели иначе, чем обычно, — сейчас Индира предстала горько опечаленной женщиной, что потеряла всю семью и не смогла предотвратить весь кошмар. Она тупо уставилась на Кирана и слабо улыбнулась: — Выживи, мой мальчик, умоляю, — бабушка мешала бенгальский с санскритом и дрожала; голос то и дело садился. — Защищай своих сестер. Защищай нашу кровь, мой милый. Младший Кхан ошарашено смотрел по сторонам в поисках помощи. Он сглотнул; от страха тело его затряслось, и мальчик начал медленно отступать в сторону выхода из комнаты. Киран боялся бабушку. Он понимал, что та ничего ему не сделает, но и находиться в одной комнате с Индирой дольше пары минут младший Кхан не мог. Мальчик крепко сжал в ладонях бумажки с записанными отрывками фраз и выбежал за дверь. — Я тебя вижу. Мерзкий холодок пробежался по спине Амалы, когда она услышала тихий голос бабушки. Его тембр отличался от предыдущего и был гораздо ровнее и спокойнее, будто бы Индира и не сходила с ума. Девушка обернулась на зов и встретилась с теплым взглядом ясных карих глаз. Именно такой она и запомнила бабушку. — Я не хотела этого для нас, — коротко произнесла женщина. — Вы все достойны большего. Если бы не страх… мы жили бы вместе… дома… Амала не смела ничего сказать в ответ. — Я потеряла все, когда уехала из Индии, и только тогда поняла, что совершила ужасную ошибку, — Индира поджала губы. — Испугалась за свою семью, которую так сильно любила, что не могла поставить под удар. Этим они и воспользовались, — карие глаза блеснули огнем. — Я уже поплатилась за это, но и наши враги тоже уплатят свой долг, что будет во многом превосходить мой, за все их злодеяния. — Кто…? — прохрипела девушка. — Те, что из-за власти устроили кровопролитие и массовый геноцид, и они жаждут ещё и получат, если не остановить их, — Индира нахмурилась. — Ты можешь доверять Девдасу и Рэйтану, они не посмеют и пальцем вас обидеть. А… Старшая Кхан продолжала сосредоточено смотреть в одну точку, чем не на шутку напугала Нилам. Она осторожно коснулась плеча сестры и медленно потрепала его — конечно же, ничего не произошло. Выглядела картина достаточно пугающей, и если бы кто-то вошел сейчас в комнату, то непременно бы подумал о самом плохом, что только могло произойти. Однако медленное дыхание Амалы сразу разбило все негативные мысли, и младшая Кхан позволила себе нависнуть над ней, преграждая тупой взгляд в потолок, и также осторожно встряхнула её. Спустя пару минут зрачки Малы засуетились по сторонам, и она судорожно начала глотать воздух, резко поднимаясь. Первым, что девушка сделала — схватилась за голову и ошарашено посмотрела на побелевших от страха Кирана и Нилам, которые не произнесли до сих пор ни единого слова. Амала нахмурилась. — Почему вы так на меня смотрите? — Все хорошо? — девушка подвинулась ближе к сестре. — Ты несколько минут смотрела в потолок с открытыми глазами и не шевелилась… — Мы уже думали звать на помощь, — мальчик тоже сменил гнев на обеспокоенность за Амалу, но с места не сдвинулся. — Это… странно. Легкое прикосновение ладони Нилам к плечу старшей Кхан вызвало у той подобие благодарной улыбки — обычно так делают, когда где-то напроказничали — и девушка сразу же поняла в чем дело. У Амалы случилось видение, которым она не могла поделиться с Кираном, едва отошедшим от бабушкиного бреда в Лондоне. Что он подумает, когда и сестра начнет вести себя также? «Я живу в семье чокнутых», — проговорила младшая Кхан в своей голове голосом брата и представила его образ. — Похоже… на мне сказалась усталость от работы, — Амала попыталась найти слова, чтобы не сболтнуть лишнего. — Когда все это закончится, я буду спать целыми сутками. Похоже, Кирана не убедила успокаивающая фраза старшей Кхан — он прищурил глаза, и уголок его рта пополз вверх. — Итак, о чем же говорила бабушка? — Нилам попыталась перевести тему диалога в нужное русло и встретилась с поджатыми губами Амалы. — Ох-х… Она поняла все в ту же секунду — старшая Кхан слишком громко молчала. Сейчас не самое лучшее время для беседы о написанном, и сердце девушки сжалось от нахлынувшего предчувствия беды. — Да, мне тоже интересно, — в глазах Кирана появился огонек азарта. — Если она говорила что-то серьезное, то я хочу знать. — Обещайте мне, что нигде не будете гулять в одиночестве, — твердо произнесла Амала. — Никаких глупостей и своевольности. Киран возмущенно посмотрел на девушку. — Почему так резко? Это связано с тем, что там написано, да? — щеки мальчика постепенно начинали краснеть. — Так, может, скажешь, что в них такого? — Сначала мне нужно самой разобраться во всем этом, — она неопределенно качнула головой. — Киран, иди к себе, пожалуйста. — Прогоняешь меня? Нилам печально склонила голову, не желая смотреть младшему брату в глаза. Ей стало так больно и совестно от того, что мальчик совсем не знает, какая опасность и откуда ему грозит. Девушка понимала, что старшая Кхан пытается его защитить, — однако сейчас лучшее время, чтобы открыть ему глаза — пусть они даже и не разобрались во всем происходящем окончательно. «Почему-то я уверена, что Мала знает больше моего», эта мысль прокрадывалась дальше в её голову. Нилам уже была счастлива, что Амала не прогоняет её и хочет поделиться тем, что увидела. — Почему Нила остается? «Как бы я хотела всего этого не знать», — мысли путались, но поднять головы девушка не могла. — Потому что неформально она входит в группу расследования и видела уже многое, из которого тебе пока знать ничего не следует, — старшая Кхан пыталась сохранять спокойствие. — Кир, твое незнание пока защищает тебя от проблем. Я обязательно расскажу, но позже… — Моё незнание убьет меня, — прокричал мальчик. — Легче же понимать, кого мне нужно опасаться, а не сидеть в четырех стенах без толку! — Киран, пожалуйста, не начинай. Мальчик вскочил с кровати и быстрыми шагами направился к двери. Прежде, чем уйти, он обернулся на сестер: — Мне не нравится, чем вы тут занимаетесь, — вскрикнул Киран. — Мама тоже стала дерганой, а потом просто ушла от нас. — Кир, я понимаю все твои переживания, — Амала с нежностью взглянула на брата. — Пожалуйста, дай мне время. Мальчик хотел было сказать что-то ещё; из-за кучерявых волос на лицо упала мрачная тень, скрывшая за собой его взгляд, полный отчаяния, однако стал он теплее того, что был раньше. Слова сестры подействовали, что не могло не радовать. Киран проглотил внутрь себя фразы, по всей видимости, сказав которые, он мог очень сильно пожалеть. Младший Кхан не сказал более ничего и покинул комнату, оставив сестер одних. — Ты же понимаешь, что если ему не расскажем мы, то это сделает кто-то другой? — прошептала Нилам. — Впрочем, сейчас это уже не так важно. Что ты видела? Амала промолчала, бросив быстрый взгляд на разбросанные по простыни смятые бумажки. Младшая Кхан не могла понять, чего ожидать от девушки, пребывающей в таком плохом настроении, и лишь гадала: сможет ли та довериться ей после вчерашнего диалога в машине и рассказать, что только что произошло. Нилам не просто было любопытно — она до смерти хотела услышать из уст сестры правду и доказать самой себе, что не является пустым местом или маленькой и ничего не знающей девочкой. Она тоже стала играть ключевую роль в этом фарсе. «Не зря же Мала оставила меня здесь», убеждала себя младшая Кхан. — Когда… когда я коснулась записей, то увидела видение, как Киран записывал все эти строчки, — Амала сглотнула и тупо уставилась на них. — Бабушка предостерегала нас и говорила ему, чтобы он выжил не смотря ни на что. — Что мы будем с этим делать? — Нам придется сделать то, чего они все от нас хотят и зачем проделали весь труд, чтобы доставить сюда, — прохрипела девушка. — Но перед этим мы сходим в библиотеку. Хотела бы кое в чем убедиться. — В чем же? — поинтересовалась Нилам. — Есть одно предположение, — осторожно начала старшая Кхан, смяв в пальцах простыню. — Мне кажется… Раздался громкий стук в дверь, после которого та сразу же отворилась, и в проеме показалось небольшая голова Приянки. Она пронеслась быстрым взглядом широко раскрытых глаз по комнате и задержалась на удивленных лицах девушек, медленно заходя во внутрь. Миссис Чаухан сложила руки на животе в уже привычном для неё жесте и прищурилась, улыбаясь одним уголком рта. — Доброе утро, милые мои, — женщина склонила голову в приветствии. — У вас такой вид, будто вы что-то замышляете. Все хорошо? Нилам почти сразу же стало неловко, и девушка лишь смела надеяться на то, что миссис Чаухан не слышала их диалога. Тем не менее она почувствовала прилив благодарности. Приянка своим хорошим настроением и чрезмерно милейшим отношением к их семье помогала отвлечься от всего негативного вокруг; именно поэтому младшей Кхан передалось её счастливое выражение лица, и она натянула на себя улыбку. — Секретничаем, — ухмылялась Нилам. — Надо же хоть раз обсудить со старшей сестрой мальчишек. — Это правильно, — миссис Чаухан одобрительно кивнула в знак согласия, словно не заметив, как девушки нервно сжимали в руках комки блокнотных листов. — Дорогая, слыхала от соседей, что в лесу нашли еще одного вашего. Стало быть, пришел конец твоей работе здесь? — Да, — коротко ответила Амала. От Приянки не скрылось, с каким удивлением на старшую Кхан посмотрела сестра. В её глазах читалось, как приговор, что Нилам не покинет комнату, пока не выяснит обстоятельства нахождения английского дипломата, которого так долго искали. Она понимала, что спустя такое долгое время пропавший человек вряд ли будет живым, но отчего-то девушке стало ужасно тоскливо — видимо, её задел последний вопрос, адресованный Амале. Ведь Нилам совершенно была не готова уезжать из Индии, не узнав, почему они оказались в этом месте. — Ох, не торопитесь уезжать, — миссис Чаухан состроила печальную мину. — Отпразднуйте Дурга-Пуджу. Послезавтра как раз начнутся празднования, — женщина натянула улыбку, и её глаза тут же наполнились нежностью. — Такое радостное событие ни в коем случае нельзя упускать. Будет, что привезти из хороших воспоминаний домой. — Если честно, я уже понятия не имею, где мой дом, — возразила Амала. — Успела привыкнуть здесь ко всему. Было бы здорово погулять на Дурга-Пудже и показать моей семье, как проходят праздники в Индии. Нилам растерянно переводила взгляд от старшей Кхан к хозяйке дома, пытаясь уловить нить диалога. После мыслей о скором отъезде девушка ужаснулась и совершенно не могла более представить свою дальнейшую жизнь в Лондоне. Услышав о желании Амалы остаться хотя бы до окончания праздников, младшая Кхан расплылась в благодарной улыбке. Перед возвращением домой она хотела бы провести оставшееся время с человеком, кому Нилам успела отдать свое сердце, и попрощаться. «Попрощаться?» Ей было горько даже и подумать о таком. Они вдвоем с Риши только недавно смогли признаться друг другу в чувствах без сомнительных случайных встреч и долгожданных жарких объятий — после всего этого Нилам стало трудно признавать самой себе, что хочет уехать от юноши дальше и больше никогда не видеться. Где-то внутри груди тут же заболело, и она поджала губы. — Оставайтесь, пока будут идти праздники, — женщина расплылась в широкой улыбке. — Вы увидите Индию совершенно с другой стороны: множество радостных лиц, красивые наряды и вкусная еда. Ах, как же это все будет замечательно! — миссис Чаухан громко хлопнула в ладоши. — И к слову, будут достойные мужчины… «Знала бы она, какие достойные мужчины за нами ухаживают», — усмехнулась про себя Нилам. — Киран вам не надоел ещё? — Что же ты говоришь! Он очень славный мальчик, — воспрепятствовала Приянка. — Как же я рада, что ты привезла его сюда. Погостили бы еще подольше… — Похоже, вы поладили, — Амала улыбнулась. — И как же с ним не поладить? — удивилась женщина. — Рядом с ним чувствую себя живее всех живых и хохочу так, как в молодости не смеялась. По загоревшемуся огоньку в глазах Амалы младшая Кхан поняла, что та что-то придумала. За длительное время, проведенное рядом с сестрой, девушка многому у неё научилась — в особенности, умению слушать и таким образом влиять на людей. Она не думала, что это может казаться чем-то плохим, учитывая эту особенность, которая помогла группе расследования найти дипломата, хоть и мертвого. — Заметно, что и к вам Киран очень привязался, — старшая Кхан решила закинуть удочку. — Знаете, наша мама покинула нас, и он по ней очень сильно скучает. За это время вы будто бы смогли заменить её, — она склонила голову набок. — У вас так хорошо получается ладить с детьми. Нилам удивилась силе слова, ведь именно после этих фраз у миссис Чаухан совершенно по-новому загорелись глаза. Девушка увидела рычаг давления и аккуратно воспользовалась им, чем младшая Кхан позволила себе восхититься. — Это он так вам сказал? — Да. И думаю, если вы не против, мы действительно могли бы задержаться здесь ещё на пару дней, — вкрадчиво продолжала Амала. — Но, чтобы закрыть дело и спокойно насладиться праздниками, мне нужно кое-что узнать. — Что же? — С кем общался Ману на свадьбе? — спокойно спросила она. — Его толком не было видно, когда он должен был быть рядом с Саной. Но увы, видимо, мужчина предпочел общество друзей, а мне очень интересно узнать побольше об его круге общения. Холодок пронесся по спине младшей Кхан. Она не смела забыть своих подозрений насчет семьи Чаухан по поводу их участия в убийствах, происходящих в Калькутте. Но идти в открытую с вопросом к возможным соучастникам? Нилам не считала свою сестру сумасшедшей, но в последнее время она на личном опыте поняла, что если Амала и хочет чего-то добиться, то сделает для этого все. — Но зачем? — Приянка задала вполне ожидаемый вопрос, на что старшая Кхан сладко улыбнулась. — Дело в том, что он очень помогал мне с информацией в расследовании. Вот я и хотела бы узнать об его обществе, может, кто из него и знает больше об убийствах, — протянула Амала. — Например, не делал и не говорил ли Ману ничего странного накануне? «Она ждет, что миссис Чаухан сразу же все расскажет?», — удивилась Нилам. Миссис Чаухан лишь пожала плечами прежде, чем дать ответ: — Увы, на свадьбе его друзей не было, — выдохнула она. — Он немного говорил с нами, Саной и пару раз подходил к Дубею, что давал ему напутствие перед семейной жизнью. — Младшему? — Амала вскинула брови. — Куда ему знать до семейной жизни? Старшему, конечно же! — хозяйка дома активно начала жестикулировать. — Кстати, о младшем, Амала, он еще холост… «Вимал?», — пронеслось в мыслях девушки. Тогда почти все подозрения в сторону Амрита отпадают. Или во всем замешана вся семья? — Хорошо, спасибо, — девушка поблагодарила женщину за честность и посмотрела на часы. — Вы меня простите, нужно ехать на работу. — Д-да-да, конечно, милая, — Приянка поспешила к выходу из комнаты и уже на пороге обернулась, обращаясь к Нилам. — А вас с Кираном я буду ждать на завтраке. Кухарка столько всего наготовила! Миссис Чаухан не стала задерживаться и, попрощавшись, удалилась из комнаты, сказав, что нужно подготовить все к завтраку. — Что все это значит? — спросила Нилам. — Мы впутались в то, от чего нас так тщательно оберегали мама с бабушкой, — выдохнула Амала. — Назад пути уже нет.

***

Ужин, приготовленный кухаркой в доме Чауханов, совсем не радовал младшую Кхан. День прошел в тумане из-за неимоверной усталости, нашедшей на девушку за счет утренних событий и чрезмерно раннего пробуждения — после ухода старшей Кхан на работу та не смогла заснуть и просто провалялась в кровати целый день, пока за окном стояла пасмурная погода. К вечеру она не улучшилась, и пока Приянка с негодованием закрывала окна от разбушевавшегося ветра, Нилам вяло ковырялась вилкой в овощном рагу. Лишь две мысли поддерживали её в это время. Одна — что завтра они с Амалой отправятся в библиотеку и проведут время вместе, другая — что перед отъездом старшая Кхан пообещала по возможности подыскать в Калькутте квартиру, чтобы они более не смущали Чауханов и жили отдельно. Но смущение оказалось не единственной причиной: не только Нилам заметила странную и не совсем здоровую привязанность к Кирану со стороны Приянки. Она полностью согласилась с переживаниями Амалы и пообещала ей поговорить с братом. — Милочка, почему же ты ничего не ешь? — из мыслей девушку вывел возмущенный возглас хозяйки дома. Похоже, она закончила заниматься делами и обратила свое внимание на гостью. — Как Киран вернется, все ему расскажу! Отчего-то Нилам захотелось закатить глаза, но она из последних сил сдерживалась, не желая портить отношения с Приянкой. Младшая Кхан тяжело выдохнула и заливисто рассмеялась от пустой угрозы. — Пожалуй, тогда мне следует поторопиться, а то он уже здесь, — она закинула кусочек кабачка себе в рот и медленно прожевала. — Кир, что это у тебя? Как только мальчик вошел в столовую, Нилам тут же ощутила легкость — всё же общество хозяйки дома не могло её не напрягать. Хоть Киран и провел на улице всего пару минут, получая сомнительного рода посылки, на его кудрявых волосах притаились небольшие дождевые капли. Сам он резко взмахнул головой, поправляя прическу, и россыпь прозрачных кристалликов полетела в стороны. Младший Кхан старался не смотреть долго на сестру. «Это было ожидаемо. Вряд ли он захочет вообще как-то говорить со мной», огорчилась девушка. — М-мг-м, подарочки для тебя и Малы, — мальчик слегка потряс два небольших короба. — Уже и женишками успели обзавестись? — Прости, что? — Нилам вскинула брови. От девушки не укрылась, с каким огнем в глазах Приянка аккуратным движением рук перекинула один короб к себе. Её зрачки бегали по одной из записок, и с каждым словом, женщина едва заметно охала, касаясь свободной ладонью груди. Она медленно перевела взгляд на младшую Кхан и ухмыльнулась: — Чего же ты не сказала, что водишь… дружбу с господином Дубеем? — сладко протянула женщина. — А я вам все мужчин с Амалой сосватать пыталась! — А зачем вы… — Никто же не сравнится достоинством и статусом с мужчинами семьи Дубеев, — Приянка точно не замечала ничего вокруг. — Надо же быть такой дурой! Нилам чувствовала себя максимально некомфортно в сложившейся ситуации. Будто провинившегося ребенка тыкнули в то, где он нашкодил. Девушка тупо уставилась на коробку в руках хозяйки дома и не могла поверить, что ей могли прислать подарок без повода. Казалось, что если она захочет, то вот-вот проснется, но вновь все вокруг было слишком реальным: а сам короб темно-зеленого цвета, обернутого широкой атласной серебристой лентой, который ей протягивала миссис Чаухан, так и манил. Ухаживания Дубея были несколько старомодны, но не могли привлекать своей настойчивостью. Вряд ли у Риши и Амрита появилось желание как-то самоутвердиться за счет сестер Кхан — скорее, наоборот, жаждали показать всем, что имеют чувства к ним не совсем делового характера. Это и восхищало, и одновременно отталкивало Нилам. Она хотела до последнего скрывать их теплые взаимоотношения, чтобы такие люди, как миссис Чаухан и знать не знали происходящего, но у судьбы есть свой путь — отнекиваться было бесполезно, ведь в руках у неё уже лежал подарок с короткой запиской, выведенной уже знакомым почерком, от обладателя чарующего запаха, чем и пропахла сама коробка. Младшая Кхан не могла поверить своим глазам. Уверен, оно восхитительно будет смотреться на тебе на Дурга-Пудже. Надень его, сколь не для меня, а для себя, моя луна. От Р. для Н. В очередной раз девушке стало неловко; щеки покрылись розоватым румянцем. Ей показалось, что надпись звучит более интимно, чем речи, которые они произносят друг другу при встрече — а их прочитала женщина, которая и вовсе не должна была лезть не в свое дело. Злость постепенно захватывала голову, намереваясь выскочить в любой момент, если кто-то из присутствующих посмеет выпустить в её сторону нелепые шуточки. Однако этому не суждено было случиться: в столовую резко ворвалась запыхавшаяся Амала, которая как обычно задержалась на работе. И первым, с чем она столкнулась — с благодарным взглядом младшей сестры и ухмылками хозяйки дома и Кирана. По их странным лицам девушка поняла, что что-то произошло и задала немой вопрос Нилам. Она лишь мотнула головой и поджала губы. — О, вот и вторая сестричка подоспела, — уголок рта Кирана вновь поднялся, а взгляд стал озорным. — Кир? Нилам? — Амала непонимающе уставилась на людей. — Что происходит? — Здравствуй, дорогая, — не скрывая радостной улыбки произнесла Приянка, складывая руки в области живота. — Чего же вы вдвоем не посвятили младшего брата? Я вам все рассказываю, — Киран злорадствовал. — Обидно, что не оповестили о своих женишках. — Чего? — выплюнула Амала. — О ком? — Вам с Нилам прислали кое-что, — подмигнула хозяйка дома. — Открывайте же, ну! Сестры переглянулись, и Нилам пожала плечами. Она была убеждена, что не следует открывать эти короба при посторонних глазах, которым только и интересно, что же им прислали. Амала взяла в руки такую же записку, прочла, оглядев всех присутствующих, и тяжело выдохнула: похоже, старшая Кхан думает то же самое. Она открыла коробку и вытащила оттуда невероятной красоты золотистое ожерелье, обрамленное многочисленным количеством небольших по размеру белоснежных камней. — Что же, выглядит недешево, — спокойно произнесла девушка. — Стало быть, господину Дубею, вновь нужно было показать свое превосходство над другими. Нилам странно покосилась на Амалу. «Что же, если она хотела показать другим, что не так тепло относится к Амриту, то у неё отлично это получилось», забавная мысль проскользнула в её голову. — Ну зачем же ты так, милая? — Приянка нахмурилась. — Сам господин Дубей ухаживает за тобой! Об этом и не могут мечтать другие девушки. Предрекая высокую вероятность расспросов, Мала выступила вперед, уставившись на женщину твердым взглядом. В них зажегся недобрый огонек. — Похоже, я не из таких, — старшая Кхан пожала плечами и вернула украшение в коробку. — Что это за камень? — Анортозит, — спокойно ответила хозяйка дома. — Очень дорогой и ценный минерал. На этом по лицам девушек диалог был окончен. Никто из них не желал более разговаривать про семью Дубеев и экстренно, не успев даже поужинать, покинули столовую. Столкнулись они уже на втором этаже у комнат. — И даже не постеснялись! — разгневалась Амала. — Как можно быть такими самодовольными? — Это же Дубеи, чего мы хотели? — Верно, — согласилась девушка. — Я пойду, попробую заснуть. Завтра в обед поедем в библиотеку. — Да, хорошо, — младшая Кхан вяло улыбнулась. — Спокойной ночи, Мала. — Спокойной ночи. Когда дверь в комнату Нилам захлопнулась, девушка тут же погрузилась в непроглядную тьму, от которой неприятно свело колени. Спустя пару минут глаза окончательно привыкли, и она начала различать контуры мебели, поблескивающие от лунного свечения. Младшая Кхан вдруг ощутила страшную усталость, что захотелось рухнуть в собственную кровать и сразу же заснуть. Но девушка себе этого не позволила и медленным шагом прошла к туалетному столику. В детстве Нилам боялась темного времени суток, потому что считала, что ночью просыпаются жуткие чудовища: тени скакали в бешеном танце по её комнате, верхняя одежда превращалась в монстра, щупальца которого тянулись по потолку к кровати маленькой девочки, а приоткрытая дверца шкафа всегда наводила на мысль, что оттуда кто-то да выпрыгнет — всеми этими байками её пугала бабушка. Ведь если младшая Кхан не доест противную кашу, то тьма заберет её в свое царство. Хоть женщина и шутила, Нилам все детство провела в страхе за свою жизнь. С возрастом это изменилось. Сейчас девушка достала из маленького отделения подсвечник с восковой свечой и коробок спичек — она сидела спиной к опустевшей комнате и не боялась монстров. Ночью ей было комфортнее всего: никто не досаждал своими беседами и не мешал думать, чем Нилам и хотела сейчас заняться. Только зажженный огонек заискрился и начал медленно танцевать от спокойного дыхания девушки, освещая её лицо. Стоило признать, что, спустя пару дней хорошего и крепкого сна, младшая Кхан выглядела лучше, чем обычно. На неё здоровым взглядом смотрела повзрослевшая девушка; она и не заметила, что за время пребывания в Калькутте стала старше не только возрастом, но и внешне. Лицо стало более вытянутым, и с него успела спасть небольшая детская припухлость. Понемногу, как и говорила Приянка, Нилам начинала расцветать. «Становлюсь похожей на Амалу. Встань мы рядом, люди с трудом различат нас», — она не могла не быть удовлетворенной своими мыслями, потому что с детства мечтала стать такой же красивой, как и сестра. Младшая Кхан бросила взгляд на темно-зеленую коробку, от которой получила сегодня немало проблем в виде бесконечных расспросов и ехидных улыбок. Отчего-то на неё нахлынула такая злость, что девушка захотела разорвать подарок в клочья и выкинуть на помойку. Однако когда она коснулась мягкой поверхности коробки, весь негатив куда-то улетучился, оставляя лишь чувство предвкушения в области живота. «Какой же подарок он решил мне сделать?», Нилам прикусила нижнюю губу. Пальцы быстро развязали бант из атласной ленты, и она бесшумно рухнула на ковер. Открыв коробку, девушка озадаченно взглянула во внутрь, — там покоилось аккуратно сложенная легкая ткань изумрудного оттенка, пошитая серебристыми узорами, подстать упаковки, в которой она лежала. Нилам развернула подарок и восхищенно выдохнула. На кровати покоилось новое сари, которое идеально подходило для праздников — оно выглядело потрясающе и переливалось в свете от небольшого огонька свечи. Младшая Кхан села на кровать и уставилась в собственное отражение на зеркале. Позади неё по стене проползла чья-то тень. «Ну почему именно сейчас?», — девушка недовольно цокнула и продолжала смотреть на себя, стараясь не шевелиться. Темный сгусток полз от потолка к полу и обратно, наводя странные круги и не спешив показывать лицо. Нилам была уверенна, что тень была явно чужой — ни один предмет в комнате и даже сама девушка не смогли бы её отразить. Постепенно она приобретала четкий силуэт, пока ладони младшей Кхан становились мокрыми и дрожащими от волнения. Между ребер появился ком, тяжелеющий с каждой секундой. Силуэт плыл медленно, не торопясь, будто чего-то ожидая. Нилам уже привыкла и давно поняла, что кричать и звать помощи бесполезно — в этой ситуации она остается совершенно одна наедине с тем, что на неё надвигается. Тень остановилась, и тьму прорезали два ярких красных огня, похожих на глаза. Раздался хриплый шепот: — Пора выбирать, на чьей ты стороне… Нилам почувствовала, как звук исходит изнутри её головы, что не могло не пугать сильнее, чем уже есть. Она не смела ничего говорить, лишь внимательно продолжала слушать. — Тяжело тебе будет, если не выберешь и откажешься от того, что предначертано… Девушка медленно отвела взгляд от своего отражения, хоть ей было до смерти страшно это делать. Но она понимала, что совершенно не контролировала ситуацию, и постепенно начинала осознавать — кто стоит перед ней. Тёмная фигура из сгустка тьмы начала приобретать уже знакомые женские очертания; пока её длинные спутанные волосы разрастались по комнате в разные стороны. Нилам всё поняла. — Махадеви Кали, — тихо прошептала она. Звонкий смех разнесся по всему помещению. Если раньше он был громким и зловещим, то сейчас девушка ощущала тепло и благоговение от её присутствия, точно видела свою мать. Страх больше не сковывал тело; Нилам почувствовала долгожданное облегчение, когда, моргнув, заметила, что фигура исчезла. Стена была пустой, словно богини там и не было. — О, Боже… — девушка вздрогнула. Когда она обернулась обратно, то в зеркале на туалетном столике видела не свое отражение, а совсем чужое. Младшая Кхан подскочила к нему и рухнула на колени, ощущая в них обжигающую боль. Она вернула взор на девушку своего возраста и столкнулась со знакомыми карими глазами, выражающие глубокую печаль; не сразу заметила глубокий порез на шее, источающий кровь. Сердце подсказывало, что в отражении стоял не просто обычный человек, а кто-то важный. В воздухе кружил аромат розы и сладкой карамели, въедался в нос, пока слезы ручьем катились с побелевших от страха щек. Кожа ее матери стала похожа на тонкий пергамент, ее волосы запачкались от запекшейся крови. В положении головы еще сохранилась былая гордая осанка, но глаза были затуманены и мутны, а ее рот дрожал, когда она пыталась выдавить хоть одно слово. — Мой драгоценный сапфир, — Нилам так давно не слышала этих нежных слов из уст родного человека, что сильнее разразилась рыданиями. — Не нужно слёз по мне лить… Девушка в отражении тоже заплакала и коснулась рукой обратной стороны зеркала — Нилам проделала то же самое, пытаясь совладать с дрожью в ладони, и почувствовала тепло, льющееся по телу. — Я предупредила Амалу, но и попрошу тебя быть осторожной, — сквозь многочисленные всхлипы говорила она. — Доверяйте только друг другу… мне так жаль… как же сильно я люблю вас! — Мама…? — только и смогла вымолвить Нила. Она прикоснулась второй ладонью к зеркалу, и девушка в отражении почти сразу же пропала. Младшая Кхан непрерывно била зеркало до тех пор, пока на костяшках не появились кровяные порезы, а на полу — куча маленьких осколков от уже разбитого стекла. Она кричала, билась в истерике и умоляла вернуть маму ещё на мгновение. Нилам стало больно и страшно. Не смывая руки, девушка легла в ледяную кровать. Падающие слезы в тот же миг сделали подушку мокрой, но младшей Кхан было все равно. Хотелось увидеть её ещё раз… «Они убили её. Убили, когда она вернулась сюда».

***

С глубоким вдохом кислорода, обдавшего легкие жаром, Нилам разлепила глаза в девять часов утра. Пробуждение было чрезвычайно резким и неприятным, точно перед ним кто-то закричал девушке в ухо. Свет резал зрачки, с которых еще не сошла сонная пелена. Младшая Кхан отчаянно пыталась вспомнить то, отчего она так резко проснулась — то ли ей приснился кошмар, то ли почувствовала что-то странное. Однако приподнималась с кровати она с тяжелым камнем в груди и резкой болью в теле. Плывущая перед лицом картина все никак не собиралась воедино. Сердце бешено разрывалось в грудной клетке; дыхание прерывистое. Нилам коснулась своего лба, покрывшегося испариной, и смахнула капли пота. Она сглотнула. «Не хочется вспоминать тот сон, из-за которого я в таком состоянии», — пронеслось в мыслях. «Похоже, ничего хорошего там не произошло…» Увидев свои окровавленные ладони, девушка открыла рот в немом крике и тупо уставилась на них; по полу разлетелись осколки от разбитого зеркала. Вчерашняя ночь по крупицам начинала собираться в единую картину — Нилам вновь захотелось заплакать, но слёз больше не было. Она собрала в себе последние силы и медленно отправилась в душ, смывать с себя остатки встречи с мертвой девушкой в отражении, попутно огибая осколки. «Нужно убрать это незаметно и, похоже, купить новое зеркало», подумала младшая Кхан. Когда горячие струи коснулись её тела, Нила вздрогнула. Она подняла подбородок к верху и позволила воде расплыться по лицу, проговаривая про себя те события, которые хотелось бы забыть. Лавандовое мыло с резким запахом тоже посодействовали этому, отвлекая девушку от гнетущих мыслей. Минут двадцать, и она обтиралась махровым полотенцем, стряхивая с себя последние капли. Нилам совершенно не хотелось смотреть на себя в зеркало, боясь увидеть опухшее от слёз лицо с красноватыми глазами — но ничего из этого не было заметно; только синяки под глазами давали знать о бессонной ночи. Бегло собравшись, она покинула комнату, идя на запах свежеприготовленного завтрака. — Доброе утро, — поздоровалась младшая Кхан со всеми присутствующими. — Приятного аппетита! — Спасибо, милая, — Приянка как обычно была в добром расположении духа. — Садись, кухарка как раз начала подавать свежие лепешки с овощами. — Они такие вкусные, — вставила Амала, развалившись на стуле. — Очень люблю их. — Помнится, ты никогда не любила их готовить, — рассмеялся Киран. — Да и вообще готовить… — Почему бы тогда тебе не начать готовить? — Чтобы я, будучи парнем, еще и готовил? — возмутился он. — Если хочешь привлечь хоть одну девушку, то стоит научиться, — Амала пожала плечами. — Особенно ту Стефани. — Ясмин. — Ох, ну тогда вряд ли ей понравится, что взрослый парень ничего не умеет, — усмехнулась она. — Только и повод научиться. Нилам, уплетая лепешки, резко остановилась, задержав руку с куском в воздухе. Она не понимала, почему смена настроений между братом и сестрой произошла так быстро — теперь они кидали в сторону друг друга многоговорящие взгляды. — Я умею готовить! — Вот как? Тогда теперь ты отвечаешь дома за готовку, — спокойно сказала старшая Кхан. Только после того, как они вдвоем заливисто рассмеялись, младшая Кхан выдохнула: это была не серьезная ссора, а лишь шуточная перепалка. Девушка совсем и забыла, что раньше, когда они жили в Лондоне, все это было таким привычным. Она опустила взгляд и тепло улыбнулась, радуясь, что между Амалой и Кираном нет недомолвок. — Ну хватит вам ссориться! — воскликнула миссис Чаухан. — На носу же праздники. А своим поведением вы злите не только меня. — Как же я могу разозлить вас, тетушка? — Киран состроил удивленную мину. — Ох, и правда, милый мой! Такой светлый мальчик, будто в мире два солнца. Нилам неопределенно вскинула бровь. «Где-то я уже слышала подобное», — она не успела проследить за собственной мыслью, как в комнату вошел Арьян. — Доброе утро. Мера Диль, — мужчина приблизился к хозяйке дома и аккуратно поцеловал её в лоб, прижимая к себе. — Все готовы к празднику? Обещают в этот раз сделать что-то грандиозное. — Праздник? Мала, мы же пойдем? — глаза Кирана загорелись. — Это будет круто и весело! Он тут же состроил жалобное лицо. Девушка посмотрела на него и закатила глаза, отмахиваясь: — Хотелось бы, — сказала Мала. — Я надеюсь, что у нас получится вырваться. Из-за работы пока не уверена. — А что не так? Не сидеть же дома мне в стране, в которой я оказался впервые. — Я подумаю, — выдохнула Амала. — Но Мала, ответь сейчас, — воскликнул мальчик. — Что думать? — Кир, я не говорю «нет», — сказала она. — Мы же приехали сюда не в отпуск. Не могу же просто разгуливать по Индии во время работы! Киран устало вздохнул и начал копошиться ложкой в тарелке с едой. После разговора у всех присутствующих остался неприятный осадок, хоть и участвовали в диалоге всего двое. Мысли о завтраке остались где-то в стороне, когда младшая Кхан заметила печальное лицо брата. Он поднял голову и посмотрел на старшую сестру, поджав губы. — Понял тебя, — коротко произнес мальчик. — Ну что же ты так с ним, милая? — возмутилась Приянка. — Хочешь, я свожу Кирана и Нилам на пуджу? Младшая Кхан едва ли не поперхнулась. — Вы так много для нас уже сделали… — Мне не сложно, девочка, — женщина широко улыбнулась. Пока миссис Чаухан обсуждала с Арьяном какую-то важную новость, Нила заметила, что младший брат пнул Амалу под столом, отчего та громко шикнула на него. Девушка удивленно уставилась, потирая ушибленное место. Он приблизился к сестрам, склонившись ближе к их лицам и прошептал: — Не подначивай ее гулять со мной, — впервые у Кирана в глазах появился страх. — Она достала меня со своей чрезмерной заботой. Я уже в доме по разным углам прячусь, лишь бы не видеться с ней. — Что? — удивилась Амала. — Она… будто помешана на мне, — быстро произнес он, бросая взгляды на женщину. — Это иногда так пугает. Когда чета Чаухан окончила диалог, Киран сел прямо и улыбнулся так широко, насколько мог себе позволить. Озадаченная Нилам тоже выпрямилась и продолжила завтракать, хоть после всего услышанного еда совершенно не лезла в горло. «Он абсолютно прав, Приянка странная, когда дело касается детей», девушка нахмурилась. Младшая Кхан пыталась сослаться на то, что у женщины никогда не было и не будет детей — в этом и смысл её постоянной опеки над мальчиком. Но она не сможет заменить ему родную мать, как бы сильно миссис Чаухан не пыталась. — Пройдемся? — голос старшей Кхан помог девушке избавиться от бесконечного потока мыслей. — Да, конечно. Когда с завтраком было покончено, сестры направились в сторону сада. На улице было достаточно прохладно; безветрие, небо затянуло жемчужно-серой мутью, видимость была хорошей. Солнце скрывалось за плотным одеялом — не было и намека на то, что сегодня оно выйдет из-за туч. Погода казалось непривычной для Калькутты. Амала присела на скамью и хлопком ладони по деревянной поверхности подозвала к себе Нилам. Та не смела ей отказать и сразу же присоединилась; девушки прижались друг к другу, сомкнув ледяные пальцы. — Я хотела бы поговорить с Рэтаном, — старшая Кхан склонила голову. — И буду рада, если ты составишь мне компанию. — Конечно, да, — согласилась Нилам. Она не показала истинных эмоций, но внутри головы маленькая обезьянка хотела прыгать от счастья — сестра начала оттаивать и быть рядом, пусть и не всегда, но шаги в эту сторону не могли не радовать. — Тогда пойдем. Сестры Кхан не успели подумать о Тамас-Витале, как перед глазами появилась туманная пелена. Все резко поплыло, и весь окружающий мир постепенно начал пропадать, сливаясь в большой цветной ком. Вместо скамейки Нилам ощутила под собой пустоту. Свободное падение было приятным и продлилось не долго, но воспоминания вернули прежний страх — девушка боялась оказаться в сырой пещере с бухатами; она содрогнулась, почувствовав под ногами прохладу. Младшая Кхан не хотела открывать глаза, но когда её плеча коснулась теплая ладонь, девушка выдохнула — никаких признаков бхутов не было. Она распахнула глаза, учуяв перед носом аромат ладана и жасмина. Стоило только подумать о царстве духов, как сестры тут же оказались в уже знакомом тронном зале. Перед ними величественно восседал на троне Рэйтан Вайш. — Вы звали меня, — он поднял уголок рта. — Решил, что вести тайную беседу в саду будет не очень вежливо. — мужчина вытянулся и тепло улыбнулся. — Тем более это место вам уже знакомо. — Все хорошо, — Амала ответила на улыбку. — Мне действительно было важно встретиться с тобой, и я рада, что это произошло здесь. — Именно. Ведь я и сам предложил тебе звать меня в любое время. Рэйтан отвел взгляд в сторону, обнажая оголенную часть кожи, не скрытую под белоснежной тканью. Волосы россыпью струились по его плечу. Даже не смотря на расслабленное поведение при девушках, от мистера Вайша за километр шло величие; его движения были точны и грациозны. — Что же привело вас ко мне? — Видения из прошлого, — Амала нахмурилась. — Ты знал, о ком они? — Знал. Младшей Кхан стало неловко. — Тогда к чему весь этот цирк? Почему ты мне не сказал? — Амала была возмущена, но старалась сохранять холодное спокойствие. — Я совершенно не ожидала её увидеть… и не стала бы переживать все это снова, знай изначально, что моя мать — госпожа Басу! Маленькая дрожь прошлась по телу постепенно бледнеющей Нилам. Она тряхнула головой, чтобы отбросить волосы с лица, и поджала губы. Девушка недоумевала: что это всё значит? Вместо быстрого ответа Рэйтан многозначительно улыбнулся. — Успокойся, Амала. Я не в восторге, что мне приходится держать вас в неведении, — мужчина величественно вскинул голову и поднялся с дивана, медленно направляясь в сторону сестер. — Хотел бы напомнить, что беречь шаткую психику детей, которые всю жизнь находились вдали от этого — моя работа. — Не вижу в этом смысла, если честно, – воспрепятствовала девушка. — Как видишь, сейчас радости лично мне это все не приносит. — Вот как? Аватар приблизился к Амале, снисходительно склонив голову. В его карих глазах загорелся недобрый огонек: — Бабушка хорошо себя чувствует? Она здорова? — Не надо, пожалуйста, — старшая Кхан замотала головой. — Она стала такой из-за постоянных видений. — Они мучают её, как и нас, — прошептала Нилам. — И это говорит о том, что она не в порядке, — подтвердил Рэйтан свои слова. — Вы запираете её в комнате на чердаке? Сестры Кхан неловко посмотрели друг на друга. — Да, но… — Давно там есть звукоизоляция? — мужчина не отводил глаз от девушки. — А сиделка? Сколько лет вы её знаете? Амала поджала губы и закрыла глаза, впадая в ступор. — Хочешь сказать, что это всё ждет и нас с Нилам? — она поморщилась. — Какое отношение мы и моя семья имеем к Калькутте? Почему они носили фамилию Басу? — Стоит задать эти вопросы тем, кто имеет непосредственное отношение к этому, — произнес мистер Вайш. — Я лишь ваш проводник в эту культуру. — Амриту? Девдасу? Нилам отвела взгляд в сторону. Ей не хватило духу сказать старшей Кхан, что знакома с ещё одной частью семьи Дубеев. Она подняла голову и облизнула сухие губы; отчего-то младшая Кхан почувствовала волнение, когда Рэйтан быстро перевел свои карие глаза на неё. — Им обоим, верно. — Но ведь это факт, да? — не успокаивалась Амала. — Мама и бабушка были не Кхан, а Басу. — Да, как и вы. — Но зачем они сменили фамилию? — неожиданно спросила Нилам. — Я точно помню, что мама не выходила ни за кого замуж, а нашим отцом был обычный англичанин. Она точно не брала чужое имя. — У них были причины уйти, за которыми и кроется вся истина, — тихо произнес мужчина. — А после всего этого нам важно было отыскать вас. — Вам? — Мне и Дубеям, — Рэйтан пожал плечами. — Порядок, напоминаю. А без вас в Калькутте он не наступит. — Ведающие и правящие… — прошептала Нилам. Никто не услышал того, что произнесла девушка, и какое-то время они втроем провели в гнетущем молчании: сестры Кхан стояли, держась за руки, пока мистер Вайш наблюдал за ними. Может, — расскажи Рэйтан все сразу, все были бы счастливы — но Нилам не давала отчет правильности своим мыслям. Сейчас она понимала, что более им тут делать нечего. — Нам пора домой, — будто прочитав мысли сестры, сказала Амала. — Хорошо, — согласился мужчина. — Закройте глаза. В нос по-прежнему пробивался аромат сандала и жасмина; он уже был не таким ярким, как в первые минуты прибытия в храм Рэйтана. Когда Нилам по просьбе мужчины прикрыла веки, то ощутила легкую пульсацию воздуха рядом с собой, не выпуская ладонь сестры из своей. Воздух стал теплее и тяжелее, и спустя пару секунд послышался городской шум, а приятный аромат тронного зала сменился на запах дыма и уличной еды. Открыв глаза, сестры Кхан обнаружили, что стоят посреди узкого переулка между домами. Их появление никто не заметил; выйдя из тени, девушек встретила главная дверь библиотеки, в которой расположилась тайная секция Дубеев. Путь их лежал именно туда, потому что Амала знала — ответы скрыты на тех самых книжных полках, а спрашивать главу семейства или даже Амрита казалось бесполезным занятием. — Ты же понимаешь, что вторгаться без разрешения в чужую собственность не совсем правильно? — спросила Нилам, когда они скрылись за потайной дверью библиотеки. Лицо старшей Кхан осветил оранжевый свет от пламени. — Да, но мы уже здесь, — девушка пожала плечами. — Будем надеяться, что Дубеи слишком заняты собой, чтобы обращать на нас внимание. Внутри было достаточно тепло — в небольшом камине тлели последние угли. Вдоль стен тянулись многочисленные книжные полки, на полу рядом с диванами расположились подушки — будто бы вместо кресел. Перед носом витал едва уловимый аромат благовоний, словно жгли их от силы час назад, что не могло насторожить девушек. На столике между диванами стоял недопитый бокал с красной жижей внутри. «Нельзя терять времени. Похоже, скоро о нашем вторжении станет известно, ведь хозяин библиотеки может вернуться в любой момент», Нилам взмолилась, чтобы этого не произошло. От многочисленных корешков книг перед глазами их названия начали плыть и сливаться с фоном. Волнение передавалось по воздуху — сестры Кхан определенно боялись и не желали столкнуться в этом месте с кем-то ещё; их пальцы слегка подрагивали, когда они касались шероховатой поверхности. — Не поверишь, но я нашла книгу с английским названием, — спустя время выдохнула Амала, держа в руках толстый фолиант. — М. Патил. Влиятельная дюжина: Банерджи, Дубеи и другие значимые семьи Западной Бенгалии. — Это странно, что приверженцы традиций хранят у себя такое, — удивилась Нилам. — Но это определенно то, что мы искали. Вдвоем они уселись на диван и с грохотом положили книгу перед собой. С виду фолиант казался совершенно новым, будто его и никогда не открывали, о чем говорил запах свежей бумаги, когда сестры его развернули и принялись жадно впитывать написанную информацию. Сначала о Банерджи, члена семьи которой видели девушки в своих видениях, выяснив, что к этой касте принадлежали торговцы, занимаясь продажей и поиском книг. Затем шла большая глава о Дубеях: Дубеи относятся к древнейшей брахманической семье, чьё влияние в религии было незаменимо и превыше всех других. Высшие по касте и глубокоуважаемые люди пользуются привилегированным положением в обществе. Дубеи славились своими сыновьями, которые с умом вели дела рода, когда как внутри семьи установлен патриархат. До тысяча восемьсот десятого года бедствовали, как и положено брахманам. Знаковый союз с домом Басу изменил их положение. Характерные черты: темные или коричневые вьющиеся волосы, зеленые или янтарные глаза; достаточно высокий рост. Нилам сглотнула, представив в своем воображении образы всей семьи Дубеев и восхитилась — характерные черты действительно были написаны будто под них. Единственное, она ни у кого еще не видела янтарных глаз. Перевернув страницу, сестры Кхан обнаружили следующую главу под названием «Басу». В отличие от других фамилия была выведена ярче и больше, что уже говорило о немалом влиянии. Девушки посмотрели друг на друга и кивнули. Негласно они дали согласие на то, что готовы увидеть правду. Басу — древний кшатрийский род занимающий наивысшее положение в обществе Западной Бенгалии на протяжении нескольких столетий. К Басу относились больше трети раджей, мэров и управляющих. Семья славилась своими дочерьми, которые в силу своего властного характера и дальновидности успешно вели дела рода. Внутри дома царил матриархат. Род берет свое начало из небольшой деревни Клифаграми, расположенный недалеко от Калькутты. Пиком своего влияния Басу могут считать союз с родом Дубей, который они заключили на взаимовыгодной основе. Именно тогда ведающие соединились с властвующими. Ближе к тысяча девятьсот шестидесятому их род и влияние угасли. Большая часть людей думает, что это связано с потерей интереса к управлению и исчезновению значимых фигур с поля зрения. Характерные черты: темные или коричневые волосы, черные, зеленые или янтарные глаза; средний рост. Младшая Кхан… или уже Басу замерла, не смея раскрыть рта. Ужасная мысль пришла ей в голову, когда она смотрела на строчки о своей семье, впитывающиеся в голову. Теперь понятно, почему все относились к девушкам с явным уважением — они все знали или подозревали. Гнев охватил мысли Нилам. Сейчас её волновал лишь один вопрос: знал ли всё это Риши? — Кого же я вижу! Интересно вам здесь, девочки? Внутри все похолодело. Оборачиваться сестрам Кхан не хотелось — они перестали вести счет времени и непозволительно долго сидели за чтением. Нилам сглотнула.