Moon And Stars.

— Почему же… — в глазах у старшей Басу появлялась необъятная пустота. — Почему ты молчал? Мальчик остановился перед поникшими сестрами, стараясь сохранять невозмутимое спокойствие на своем лице, хотя и младшая Басу прекрасно понимала, что внутри он переживает не меньше их. Ей захотелось прижать Кирана к своей груди, зарыться пальцами во вьющиеся кудри брата и огородить от всех опасностей этого мира; в том числе и от видений, от которых страдают они с Амалой с того момента, как появились на родине. Нилам почувствовала, как её подрагивающие пальцы сжали простыни. Девушку удивляла не сколько сложившаяся не в лучшую сторону ситуация — хотя и ожидаемая, ведь они были одной крови — а боль, которую причиняло каждое сказанное сестрой слово. За каждым взглядом и тяжелым вздохом появлялось ощущение непонимания, а за Кирана ей всё же было куда больнее.  Больнее всего осознавать, что близкий тебе человек начинает испытывать то же самое, что и ты в начале познания и принятия собственной природы. Этот путь был не из самых легких, но и пройти его заново, ощущая на себе давление со стороны дюжины и куда более высших, местами, темных сил, младшая Басу не пожелала бы никому. — Если честно, я сначала думал, что придумываю все это у себя в голове, — хмыкнул юноша, покрутив пальцем у виска. — Но потом… просто испугался.  — Мой мальчик… Голос старшей Басу дрогнул. Казалось, что девушка готова была расплакаться в ту же секунду. Вдвоем, сестры старались оберегать Кирана от напасти, защитить от дюжины, чтобы у мальчика была возможность жить обычной жизнью подростка — однако все это было зря — его тоже начинали беспокоить видения. Пусть бессвязные, пусть лишь непонятные образы и голоса без видимых существ — этого было достаточно, чтобы усомниться в своих действиях.  Амале ничего не оставалось делать, как прижать младшего брата в крепких объятиях у своей груди. Она осторожно запустила пальцы рук в его кудрявые волосы и небрежно, всхлипывая, оставила поцелуй на его лбу. — Прошу тебя, не переживай, Кир. Мы вместе что-нибудь придумаем. От этой беседы стало еще больнее. Нилам ощутила всю боль, накопившуюся за это время, и слёзы невольно начали катиться с её щек. Она не боялась показывать настоящих эмоций перед семьей, потому что знала правду — Амала и Киран принимали её такой и всегда готовы поддержать — но в этой ситуации она чувствовала лишь стыд и собственное бессилие. Они должны были все рассказать с самого начала. — Киран, умоляю, — девушка коснулась ладонью его плеча. Сквозь пелену она едва различала силуэты брата и сестры. — Прости нас, пожалуйста. Младший брат, который тоже не смог сдержать слёз, изредка шмыгая носом, потянулся к Нилам второй рукой и крепко обвил ею спину сестры. Втроем, они сидели на кровати и извинялись друг перед другом, смешав обрывистые фразы с всхлипываниями. Пусть было мокро и больно, но семья Басу становилась все крепче, не руша между собой близких уз. Сейчас они вновь могли ощутить свои истинную силу и единство. — Это все, конечно, замечательно, — Киран резко сел перед сестрами и с ужасом распахнул покрасневшие от слез глаза. — Но нам пора идти завтракать, — юноша кивнул в сторону открытого настежь балкона. — Если честно, очень не хочу, чтобы миссис Чаухан здесь появлялась, но, помнится, она говорила, что во время пуджи завтракать будем на веранде. Только после этих слов Нилам смогла позволить себе вздохнуть с облегчением: ее плечи опустились, а сама она попытался улыбнуться в ответ на гримасу ужаса от младшего Басу, хоть и улыбка получилась вялой.  — Тогда не будем заставлять чету Чаухан ждать нас. Сестры согласились, и спустя пару минут все втроем стояли в коридоре, направляясь в сторону веранды. «После такого эмоционального разговора аппетит совсем пропал», — пронеслось в мыслях у Нилам. На мгновение девушка заколебалась, когда краем глаза заметила отставшую от них фигуру Кирана. Она всеми силами заставила свое тело остановиться и в пол оборота развернулась в его сторону. Старшая Басу сделала то же самое, пусть и чуть позже, успев дойти до лестницы. — Я могу доверять вам, — неожиданно тихо произнес Киран, когда понял, что все внимание обращено к нему. — Мала, ты не соврала, когда говорила, что едешь сюда из-за расследования, — он улыбнулся и почесал затылок. — А то, когда я перевел записку бабушки, то такого напридумывал… Девушка хмыкнула, позабыв уже об этих каракулях, которые второпях записывал Киран. — Кстати, о ней, — начала Нилам. — Кто помог её тебе перевести?  — Джая, — мальчик пожал плечами. — Она сначала так растерялась и даже немного испугалась. Амала недоуменно вскинула бровь: — Испугалась? — Ага. И сказала, что делает огромное одолжение, переводя мне её, — щеки Кирана вдруг вспыхнули. — А потом я ей начну на быстром английском: «Получается, я у тебя в долгу?». Эй, не смотри на меня так! Я же пошутил, — он надулся. — На самом деле мне стало не по себе, и я поблагодарил Джаю за содействие. Сестры Басу многозначительно переглянулись. Если Джая относится к роду Банерджи, то ей действительно было что-то известно. Чего только стоило увиденное отношение семей дюжины к ней в храме. Девушки думали об одном и том же, и единственным, что им оставалось сделать в этой ситуации — поговорить напрямую либо с миссис Чаухан, либо с её племянницей. Другого варианта не было. — Будь с ней начеку, — твердо произнесла старшая Басу. — Мы пока не можем ей доверять и ничего не знаем о том, кто она такая. — Понял, — ответил мальчик. — Так, мы идем завтракать? — Иди пока, мы позже присоединимся. Стоило отдать должное Амале, когда она, будто бы умела читать мысли младшей сестры. Или, быть может, нежелание видеть Приянку сейчас было написано у неё на лице? — Опять девчачьи секретики? — Кир, мы обсудим с Нилой любовные дела, — шикнула Амала, скрещивая руки на груди. — Вряд ли тебе будет интересно слушать о мальчишках. — Опять эти ваши Дубеи. Мальчик недовольно скорчил выражение лица и рассмеялся, помахав девушкам. Почти сразу же он спустился по лестнице и скрылся за поворотом. Подождав еще немного, старшая Басу приблизилась к Нилам и прошептала ей на ухо: — Пожалуй, стоит поболтать с Приянкой, — девушка не спускала глаз с первого этажа. — Она точно что-то знает. — Вместе? — Вместе.

***

— Милая, чего же ты ничего не ешь? — подле уха младшей Басу раздался возмущенный голос миссис Чаухан. — Лепешки скоро остынут. Может, положить еще овощей? Или мяса? Нилам и не замечала, что всё это время находилась в столовой не только в компании подростков и Амалы, и с легким недоумением повернула голову на хлопотавшую вокруг неё женщину. Около виска появилось неприятное жжение, и девушка поморщилась, касаясь пальцами больного места, будто бы это избавит её от мучений.  Головная боль в последнее время все чаще начинала тревожить младшую Басу. И ладно бы лекарства помогали — складывалось ощущение, что они делали только хуже. Девушка поморщилась от очередного приступа и склонилась над тарелкой, копоша вилкой нетронутый завтрак. — Миссис Чаухан, я бы хотела задать вам один вопрос, — голос старшей Басу разрезал тишину в столовой, от чего Нилам резко подняла голову. — Это не займет много времени, если вы переживаете об этом. — Ну чего ты, милая. У меня для вас всегда найдется свободная минута. После положительного кивка и сразу последующей за ним улыбки хозяйки дома, Амала решительно уставилась на неё, собираясь с силами: — Правильно понимаю, что в девичестве ваша фамилия была Банерджи? Как у Джаи. Нилам почувствовала, как диван медленно удаляется из-под её ног. Прямо сейчас её сестра выдвигает открытое обвинение в сторону женщины, уголки губ которой многозначительно дернулись в непонятной эмоции. Если племянница миссис Чаухан тесно связана с дюжиной, где ей рады, то и Приянка знает обо всем, что происходит внутри. Стоило только капнуть чуть дальше, как их догадки стали истиной.  «Мы были правы, когда говорили о возможной замешанности четы Чаухан в этом деле», неприятная мысль кольнула голову девушки, и она принялась наблюдать за поведением хозяйки дома, которая явно была озадачена резким вопросом. Но в ту же секунду она вновь натянула на себя привычную маску добродетели. — Разумеется. Вхожая в дюжину, — женщина расплылась в широкой улыбке. — Ты же в курсе уже. — Разве в таком случае было допустимо выходить замуж за человека вне списка? Приянка встала за спиной Арьяна, и ни от кого не скрылись их теплые взгляды, полные нежности и любви, с которыми они смотрели друг на друга; их пальцы сплелись между собой в ту же секунду. Нилам не могла оторвать от них глаз и поражалась, как много эти двое пережили за совместные годы проживания. Пусть они и были замешаны в делах дюжины, но любовь этих двоих друг к другу не могла не вдохновлять. — Семья Арьяна пусть и не была вхожа, но сохраняла свою влиятельность на протяжении многих десятков лет, — пояснила хозяйка дома. — Да и в молодости я была так хороша, что он настойчиво добивался разрешения жениться на мне у всех, кого мог. — За эти годы твоя красота стала только ярче, Мера Диль, — мужчина нежно погладил её ладонь большим пальцем и улыбнулся. — И не смей этого отрицать. За этой миной слащавости было заметно, насколько часто миссис Чаухан бросала в сторону Амалы многозначительные взгляды. Вдвоем они перекидывались немыми фразами, будто бы подтверждая слова старшей Басу о причастности ко всем произошедшим в Калькутте событиям. После этих переглядок Нилам поняла для себя важную вещь — в этом доме им было небезопасно находиться, и если они решат еще ненадолго задержаться в городе, будет лучше снять отдельное жилье.  «Здесь никому нельзя доверять», — убедилась девушка. После этого диалог перешел в более оживленную форму: все присутствующие решили обсудить прошедший фестиваль и делились впечатлениями. Пока Нилам погрязла в глубине своих мыслей на тему причастности Приянки к убийствам, она перестала улавливать суть беседы. Настроение улетучилось и с раннего утра не планировало подниматься выше — сейчас девушке хотелось попасть в комнату и закрыться от мира, чтобы хоть немного побыть наедине с собой. В голове все смешалось и постепенно превращалась в кашу, пока пульсирующая боль в висках нарастала. Лишь когда младшая Басу увидела направленный в свою сторону восторженный взгляд Джаи, смогла отвлечься: — Выступление танцовщиц в конце было очень зрелищным, — девочка прихлопнула в ладоши, как любила делать её тетя, и заливисто рассмеялась. — Амала и Нилам словно были рождены для этого! — Ваш танец был действительно чем-то невероятным, — согласился Арьян. — Все проходящие мимо люди не могли оторвать от вас глаз, — его карие глаза заблестели под стеклами очков. — Вместе двигались так грациозно, словно настоящие львицы… Приянка шикнула в сторону мужа и обратилась к девушкам: — А когда началась гроза, ох! — Женщина схватилась за голову. — Я будто бы увидела образ самой Махадеви. Все вокруг только и твердили о том, что вы втроем с Амритом задобрили богиню! — Тетушка, я и сама его увидела… — смутилась Джая. — Настолько хорошо они вместе смотрелись. Было очень впечатляюще, — затем девочка перевела взгляд на всю семью и нахмурилась, обращаясь уже к Кирану. — А ты успел уже познакомиться с господином Дубеем? — А должен был? — Мне кажется, что давно пора, — ответила племянница миссис Чаухан. — Да и было бы интересно посмотреть на вас вместе, — она встретилась с заинтересованным взглядом мальчика и пожала плечами. — Просто интересно, так ли вы похожи, как кажется со стороны. — Похожи? — Киран казался удивленным и посмотрел на сестер, будто бы задавая немой вопрос девушкам, которые и сами не смогли бы дать на него ответ. — Это вряд ли. Нилам покосилась в сторону старшей Басу, пытаясь понять, о чем идет речь. Невольно она вспомнила о книге про дюжину, что девушки позаимствовали для чтения в библиотеке Дубеев. Брахманов выделяла смуглая кожа, зеленые глаза и темные вьющиеся волосы — секунда прошла, и она обратила свой взор на младшего брата. Если их поставить всех рядом, то Киран действительно отдаленно будет походить на мужчин семьи Дубей. «Но у нас одна мать и один отец, это невозможно», Нилам отрицательно качнула головой и нахмурилась.  Киран просто не может быть Дубеем. В этом нет ни малейших сомнений, как казалось девушке. Хотя после последних событий, произошедших в её жизни, младшая Басу могла и не соглашаться с этой мыслью — ведь до этого момента она понятия не имела, что относится к высокопоставленному индийскому роду.  Кто мог знать, чем занималась их мать в молодости?  Новый поток мыслей начинал сбивать старый, и Нилам вновь захотелось оказаться одной, чтобы подумать. С каждой минутой, проведенной в обществе четы Чаухан и Джаи Банерджи, ей становилось некомфортно, а вопросов наваливалось только больше. — Киран не поедет с нами на прием, — фраза, сказанная Амалой, была вырвана из контекста, но только на неё младшая Басу и обратила внимание. — Пока это конечное решение. — Мала, но почему? Что это вообще за прием такой? — Амрит назначил нам с Нилам встречу, на которую мы планируем явиться, — твердо произнесла девушка. — Это важно для дальнейшего сотрудничества, и насколько мне известно он планирует заехать лично, — фыркнула Амала. — А это значит, что вашего знакомства так и так не избежать. Младшая Басу удивленно вскинула бровь. Она не могла припомнить за последние два дня, когда речь заходила о каком-то приеме. Если девушка не является наследницей рода Басу, то почему ей необходимо там быть — если только как представитель дюжины, в чьих жилах течет кровь предков. Нилам неопределенным взглядом уставилась на сестру и хотела было что-то сказать, но миссис Чаухан её опередила: — Ох, неужели вас позвали на прием? — женщина не могла не скрывать свою немного ребяческую радость и почти сразу же подлетела к сестрам. — Никак на вас глаз положили сыновья Дубеев. Что за счастье! Младшая Басу едва заметно скривилась. Она искренне не понимала такого количества счастья, адресованного в сторону их союза с Дубеями, будто бы это было единственным, чему в жизни вообще можно радоваться. Если и так, и эмоции были не наигранными, откуда Приянка могла знать о важности взаимоотношений между Басу и Дубеями? «Только если миссис Чаухан не знала изначально о нашем происхождении», злость постепенно затмевала голову. — Миссис Чаухан, не составите ли вы нам с Нилам компанию? В последнее время так мало видимся с вами, — Амала широко улыбнулась, показывая свою расположенность. — Было бы замечательно немного подышать свежим воздухом, а я, к тому же, сильно нуждаюсь в женском совете. «Два сапога — пара», — ухмыльнулась про себя Нилам. Напускная вежливость была одним из единственных способов вызвать в Приянке материнские чувства, которых ей так не хватало. Младшая Басу вспомнила об Амрите и его отношении к чужакам, благодаря чему он спокойно получает желанное, и сопоставила его поведение с собственной сестрой. Иногда они действительно были больше, чем похожи. — В моем… совете? — Да, ведь раньше я по душам говорила только с мамой, а теперь не с кем. Нилам фыркнула. Никто в этот театр из присутствующих, кроме самой Приянки, не поверил — когда как лицо женщины засияло. Киран тоже позволил себе едва заметно скривиться, оставив все комментарии при себе. Как и младшая Басу, он лишь активнее начал уплетать лепешки, пока Амала строила милое личико для миссис Чаухан. — Конечно, я попрошу кухарку принести нам чаю на веранду, — карие глаза Приянки блестели от счастья. — Пойдемте, милые, возьмите меня под руки. Младшая Басу лишь удивленно успела пару раз хлопнуть глазами прежде, чем сестра, крепко ухватившись за её плечи, подняла девушку из-за стола. Нилам не чувствовала собственных ног, когда направлялась к улыбающейся ей миссис Чаухан — всё казалось слишком нереальным, будто бы во сне. Она не понимала, зачем ей находиться во время этого странного разговора рядом с сестрой; теплый и уверенный взгляд Амалы немного придал ей сил. И вот, втроем они уже направлялись в сторону сада. Осень медленно приходила в Калькутту. Ветер с шумом поднимал опавшую на каменную тропинку листву и кружил её в воздухе. Птицы заводили некогда привычную трель всё реже — становилось прохладнее. Девушки приземлились за небольшой столик, скрываемый от солнца крупным деревом. Свежесть пропитала их легкие, и дышать становилось легче — в доме было гораздо теплее, чем на улице; поэтому приятная прохлада прошлась по их коже. Они не долго сидели в тишине, миссис Чаухан разлила горячую жидкость по чашкам и сразу же произнесла: — По каким делам ты хотела услышать от меня совета, милая? От Нилам не укрылся игривый взгляд женщины, которым она окинула старшую Басу. «И думать не стоит о любовных делах, Приянка», девушка усмехнулась про себя, сохраняя на лице абсолютную бесстрастность. Она повела глазами в сторону Амалы и подняла уголок рта. — Жаль вас расстраивать, миссис Чаухан, — наигранно тяжело вздохнула та. — Как представительнице рода Банерджи вам наверняка известно и о других членах дюжины, не так ли? — Разумеется, — теперь женщина поспешила убрать улыбку, поджав губы. — И со всеми представителями я знакома. Нилам видела, как старшая Басу смаковала полученную информацию у себя в голове и с довольным видом сложила руки на столе. Приторная улыбка Амалы не могла вести за собой ничего хорошего — девушка понимала, что это победа, и она лишь подтвердит сейчас свои догадки. Про себя внутри ликовала и младшая Басу. Она прикусила нижнюю губу от волнения и резко дернулась вперед, заглядывая в беспокойные карие глаза женщины. Следующее слово было за ней: — Что же, приятно это слышать, миссис Чаухан, — Нилам гордо подняла подбородок, и скрипнув зубами продолжила. — И Джотсану Басу вы, вероятно, знали очень хорошо? Сначала Приянка в удивлении вскинула брови, не ожидая от девушки такого выпада. Лишь спустя пару минут хозяйка дома печально склонилась и зажмурилась, неопределенно качнув головой.  — В тот момент… да, я была… рядом, — женщина подняла глаза на сестер, стараясь смотреть куда-то между ними. — Отговаривала её от этой безрассудной идеи, но она была той ещё упрямицей. Истинная Басу, — смешок Приянки скрылся за шуршанием листвы. — В этом мне вы её напоминаете.  В ту же секунду младшая Басу почувствовала в глубине души непонятное для самой себя опустошение. По всей видимости миссис Чаухан была хорошей подругой их матери, поэтому и упоминание о Джотсане вызвало печаль у хозяйки дома — не только они тосковали о пропащей из их прошлого женщине. — Вы с самого начала знали, что мы Басу? — твердо спросила Амала. — Почему же молчали? Приянка отчаянно замотала головой: — Нет, милая, когда мне предложили вас приютить, я и не знала, кого пущу на порог.  — Вы сами обо всем догадались? — Да, сначала с трудом верила и считала это лишь простым наваждением, — женщина кивнула. — Потом уже и поняла, что иначе и быть не может. Когда я осознала истину, то и поняла: не стоит рушить планы дюжины, раз вы здесь, — Приянка отпила немного горячей жидкости и поставила чашку обратно. — Именно поэтому я просила вас не ехать в Клифаграми. Нилам удивленно вскинула брови и повернулась в сторону сестры: — Но причем здесь это? — Именно. Пусть это была и чересчур странная деревня, но вовсе не опасная, какой вы её описывали, — старшая Басу нахмурилась. — В той глуши жили очень напуганные люди, которые предпочитали обходить нас стороной и не желали нам зла. «Почти не желали», — хотелось закончить за сестру. Но она вовремя остановилась, уставившись на озадаченное лицо хозяйки дома. Складывалось ощущение, что женщина не верила тому, что говорят ей сестры, но в какой-то момент в её глазах появились проблески ужаса. Приянка сглотнула: — Вы видели там людей? И говорили с ними? — Пытались, — Амала пожала плечами. — Пока Нила спала, местный брахман помог нам во всем разобраться. Женщина содрогнулась. — Есть места, в которые никогда не следует возвращаться, — миссис Чаухан обтерла руки платочком и поднялась из-за стола. — Впредь не искушайте судьбу. В этот раз беда вас миновала, но в следующий — вряд ли. Карие глаза прошлись по лицам сестер Басу. Приянка поджала губы, качнула головой и стремительно направилась в сторону дома, не удосужившись обернуться. Амала в ту же секунду подскочила и крикнула: — Подождите, куда вы? — девушка начинала вскипать. — Мы не закончили наш диалог. Миссис Чаухан неловко остановилась и медленно обернулась, глядя на старшую Басу. Лицо женщины побелело, будто бы та увидела что-то ужасное, и выглядело неестественно — точно перед ними застыла многовековая статуя. — Если Дубеи узнают, что я вам наговорила здесь, то голову мне оторвут. Вас позвали на прием — значит нужно ехать, никак иначе, — тихо пробормотала она, и уголок рта Приянки пополз вверх. — Вдвоем вы так похожи на Индиру и Джотсану, словно они сейчас стоят передо мной. Не могу поверить своим глазам… Женщина была явно не в том состоянии, чтобы продолжать дальше диалог на душещипательные темы. Позволив миссис Чаухан покинуть их компанию, Амала обессиленно рухнула на стул, задев ногой небольшой столик, отчего столовые приборы тут же загремели. Девушка протерла ладонью вспотевший лоб и взглянула на сестру. — Мне нужно будет ненадолго отъехать. Справитесь с ней без меня пару часов?  — Боюсь, после этого диалога она и вовек с нами не заговорит, — усмехнулась Нилам. — Куда поедешь? — Хочу обсудить с ребятами произошедшее, — выдохнула старшая Басу. — Разговор точно не обещает быть легким, но сделать это нужно. Девушка понимающе кивнула: — Передай им, что я сильно сочувствую о случившемся и желаю только добра. Мне нужно было… Нилам неловко покосилась куда-то в сторону. Она вспомнила как вместо того, чтобы помочь друзьям оправиться, пошла вместе с Дубеями, тем самым бросив их пусть и не одних, но всё же бросив. Сердце удручающе заныло от негативных мыслей. «При встрече нужно обязательно попросить прощения, если еще предоставится такая возможность», это плотно засело в голове у девушки, и она подняла опустошенные глаза на сестру. — Если тебя мучает совесть, то спешу сказать, что ты верно поступила, — Амала нежно коснулась плеча младшей Басу. — Сейчас нам важнее показать, что мы заинтересованы в делах дюжины, а помощь англичанам лишь укоренили бы их сомнения в сторону силы нашего рода. — Но мы ведь и сами англичане, хоть и наполовину, — Нилам поджала губы. — Думаешь, они будут нас слушаться? Амала тепло улыбнулась: — Вспомни, как ты заступилась за меня и поставила Лалит на место — тогда она услышала силу в твоем голосе, — девушка потрепала сестру по волосам. — Они будут нас слушать и будут слышать. Мы вернем былое влияние Басу, — она поднесла левое запястье к лицу и ахнула. — Мне уже пора выдвигаться. Подготовься за время моего отсутствия к приему. — А что насчет Кирана? — Не думаю, что это хорошая идея. Брови старшей Басу схмурились, и она резко поднялась, приводя смятую одежду в порядок. Девушка взглянула на младшую сестру, и в её глазах зажглось привычное тепло. Амала позволила себе крепко прижаться к Нилам в объятиях и прошептала у самого уха, чтобы никто, даже трава и деревья не смогли расслышать её речи: — Мама хотела, чтобы мы оставались сильными, и теперь, когда наша семья окружена врагами, — девушка говорила быстро и уверенно. — Нам необходимо все продумывать и быть на каждом шагу впереди них, — голос смешался с шумом ветра. — Все они — слабы, а это значит то, что нам предстоит быть сильными и за них тоже, чтобы вести дюжину и народ дальше к процветанию.  В какой-то момент младшей Басу показалось, что в её нос ударил знакомый запах роз и карамели; сердце забилось бешеной трелью. В голосе Амалы она слышала ту, что давно ушла из их мира. Ту, по которой Нилам скучала больше всего на свете. Ей хотелось оповестить, что она поняла, но язык совершенно не слушался, и девушка продолжила стоять в оцепенении, не заметив ухода старшей Басу. Ветер вскружил опавшую листву, когда Нила побежала вперед, бил, обжигая нежную кожу лица. Она смотрела вдаль, точно видела силуэт женщины, окутанный в фиолетовые ткани; в ушах появился звон украшений. Сквозь летящие из уголков глаз слёзы, Нилам почувствовала на себе теплую ладонь и зажмурилась, полностью отдаваясь ощущениям. Из её горла вырвался крик, полный отчаяния и боли: — Мама! Птицы тотчас взмахнули своими крыльями, слетев с веток деревьев, и оставили за собой оглушающий шум. Перед тем, как закрыть глаза и упасть в бездну, младшая Басу увидела перед собой сквозь пелену из соленых слёз женщину, которая на протяжении долгих лет приходила к ней во снах и нежно убаюкивала. Уши девушки напоследок уловили колыбель, которую ей пела Джотсана Басу перед сном на бенгальском: — Спи, мой драгоценный сапфир, — протягивала она. — Спи, и тебя окружат волшебные сны о мирах, где ты не была, — женщина продолжала петь. — Где время застыло в земле, где слёзы растворились в воде, и где ветер унес печали твои.

***

Нилам резко распахнула глаза, точно на неё вылили целый чан с ледяной водой. Глубоко вдыхая в себя в воздух, она чувствовала, как от холода сжимаются лёгкие — при каждом выдохе изо рта выходил густой пар. Конечности понемногу начинали мерзнуть, и передвигать пальцами с последующей секундой становилось всё тяжелее. Младшая Басу обернулась по всем сторонам и столкнулась только с непроглядной тьмой. Ей показалось, что она находится в глубокой пещере, но смущало только одно — вокруг стояла гробовая тишина. Нилам могла слышать стук своего сердца и тяжелое дыхание, но все остальное оставалось вне поля её слуха. Девушка сглотнула и дрожащей рукой смахнула выступивший на лбу пот.  — Здесь кто-нибудь есть? — выкрикнула она на бенгальском. — Покажись! Сразу же за этим послышался глухой удар, и младшая Басу зажала ладонями уши, точно он шел откуда-то из её головы. Она резко начала оборачиваться из стороны в сторону — но по-прежнему вокруг никого не было.  Пустошь вокруг, всепоглощающая тьма и одиночество начинали давить. Девушка сидела на каменной поверхности, обхватив колени руками и смотрела вдаль, надеясь увидеть хоть что-то. Нилам не понимала, сколько времени она провела в этом месте, но единственное, чего ей сейчас хотелось — оказаться в тепле и кругу любящих людей. После ухода матери из семьи маленькая девочка отчаянно нуждалась в тех, кто смог бы дать ей чувство защищенности и укрыть нежностью и лаской, которых так сильно не хватало. Даже здесь, во мраке неизвестности и, быть может, рядом с надвигающейся смертью, её собственное тепло начинало утрачивать силу и более не могло защитить. Всю жизнь девушка, полагавшаяся только на себя, сдавалась, под натиском давящих стен, и проявляла некогда непростительную слабость. Перед глазами появляется образ высокого юноши, склонившегося к Нилам. Он тянул к щеке младшей Басу ладонь так медленно, словно не верил, что сможет встретиться с ней — секунда, и она чувствует на своей коже легкое жжение.  — Знаешь, — у самого уха послышался мужской голос. — Мне нравится держать тебя в своих объятиях, но находить в таком состоянии почти каждую нашу встречу… становится выше моих сил. Нилам вдохнула свежий воздух, понимая, что всё еще находится в саду, прикасаясь ладонями к прохладной траве. Ей не нужно было открывать глаз, чтобы понять, в чьих руках она сейчас находилась — стоило только ощутить едва заметное покалывание на коже и ставший родным запах. Грудь обдало тяжелым горячим дыханием. Она с некоторым недовольством раскрыла глаза, щурясь от контрастных оттенков окружающего мира. Стемнело. Силуэт юноши, который вместе с ней распластался на траве, становился отчетливее, и теперь младшая Басу могла выдавить легкую усмешку в сторону своего спасителя. «Вот он, Риши Дубей, собственной персоной», — отчего-то съязвила девушка в своих мыслях. Его благородная красота каждый раз сводила Нилам с ума — и она была уверена, что каждый раз это будет продолжаться с новой силой. Беглый взгляд пробежал по лицу: мужественный подбородок, ровный изгиб — уже улыбающихся губ, хотя в глазах загорался огонек беспокойства, на лбу появились морщины от вскинутых в удивлении бровей под спутавшимися черными локонами. И вновь, встретившись взглядом, младшая Басу забыла о кошмарах, преследующих ее душу. Огромные зеленые глаза продолжали с беспокойством оглядывать лицо девушки — и все равно ей было приятно, что Риши в действительности доказывал все свои слова такими действиями, о которых Нилам могла читать только в подростковых романах. Она протянула руку, коснувшись теплой щеки, а его пальцы накрыли их, вызвав из груди едва заметный вздох. Прикосновения Риши несомненно вызывали в теле девушки ответную реакцию, и каждый раз младшая Басу задавалась вопросом, чувствует ли он то же, что и она. — Опять околдовываешь меня, чтобы не отвечать на вопросы? Юноша привычно усмехнулся, поднимая из переплетенные пальцы, и легонько погладил их своими. — Я решила отдохнуть, — пробормотала Нилам. — Все в порядке. Риши вскинул брови. — На свежем воздухе, точно пришибленная птица? — Он недовольно цокнул языком. — Мне очень не нравится, что с тобой это происходит. И одновременно раздражает, что я не могу ничего с этим сделать. — Тебе и не нужно ничего делать, — спокойно ответила Нилам. — Я жива. Сейчас это важнее. — Я просто хочу сказать, что я здесь, с тобой, — младший Дубей осторожно усадил девушку к себе на колени, притягивая ближе к своей груди. — Мне понятно твое состояние, и я не хочу оставлять тебя в нем одну. Младшая Басу опустила глаза и уткнулась лбом в шею юноши. Изначально она хотела сказать что-то уверенное, чтобы он понял, что с ней все действительно хорошо. Но силы возвращались понемногу, и остроумное замечание почти сразу же вылетело из головы.  — Спасибо, — только и смогла выдавить она. Нилам не видела, но где-то в глубине души почувствовала, что Риши сейчас улыбался. Он взъерошил девушке волосы, положив ладонь на затылок, и прижал ближе к себе, касаясь подбородком макушки. Зажмурившись, младшая Басу крепче сжала его в объятиях. Одна рука юноши скользнула по её спине, сжимая под пальцами увесистую ткань. «Как же хочется его никогда не отпускать», — промелькнуло в её мыслях. — Предлагаю на сегодня послать к асурам этот треклятый прием, — прошептал он, нарушая природную тишину. — Твоя сестра справится с этим самостоятельно. — Если бы я не была уверена в том, что не свалюсь в обморок снова, то не согласилась бы с тобой, — рассмеялась девушка. — Но сейчас я чувствую себя просто отвратительно. Да и вроде изначально она не хотела брать меня с собой. Младший Дубей хмыкнул. — Опять старшие творят судьбу. Сердце у Нилам екнуло. Она совершенно забыла о том, что юноша славился своей наблюдательностью, в особенности, когда дело касалось её самой. И теперь она была уверена, что во время знакомства с дюжиной, от его глаз не могло не скрыться отношение младшей Басу к традиции наследования дел семьи старшим ребенком. Однако соперничать с сестрой за право быть главой рода Басу она и не собиралась. — Пусть творят, — произнесла она. — В наших силах защищать то, что они делают. И я уверена, что мы будем, — девушка отпрянула от груди Риши и заглянула в его глаза. — Будем защищать то, что даровано нам от предков. — Не сомневаюсь, — он не скрывал во взгляде восхищения. — Хочешь, я отнесу тебя до кровати, чтобы лежать не на земле? Вижу, что ты очень устала. Нилам закусила губу. Воображение заиграло новыми красками, когда она представила дальнейшее развитие событий по этому сценарию. В голове сразу пронеслись картинки со вчерашнего вечера в храме, когда им никто не мешал наслаждаться друг другом. Скорее всего, в этот момент щеки девушки побагровели до невозможности. — Я чувствую, о чем ты думаешь, мой драгоценный сапфир, — прошептал юноша, обдавая ухо горячим дыханием. — Мы обязательно повторим, но не сегодня. Дай своему организму отдохнуть.  — От тебя ничего не скроешь, — хихикнула Нилам. — И я просила не называть меня так. — Это не тебе решать, — усмехнулся Риши. — Обидно. В Калькутте уже стемнело. Наступил вечер, а солнце почти скрылось за горизонтом. Младшая Басу оглянулась по сторонам: вокруг было тихо — ни единой души. Она могла расслышать только свое учащенное дыхание и ровное сердцебиение своего собеседника. Было странно, что кроме младшего Дубея никто не ринулся на её поиски, хотя и прошел почти весь день. Или он успел предупредить, чтобы их короткую беседу не прерывали? Но сколько она здесь пролежала? «Риши действительно мог на это повлиять, хотя Кирана бы это не остановило», — усмехнулась Нилам. Мысли о младшем брате вновь вернули к утреннему разговору, и в голову вернулись тяжелые мысли. Голову пронзила неприятная боль, отчего девушка нахмурилась. — Что случилось? — Опять начала беспокоить головная боль, — прошептала младшая Басу, едва касаясь пальцами виска. — Неприятно. — Тогда действительно самое время вернуть тебя в постель. — Но… Девушка не успела воспрепятствовать Риши и в ту же секунду ощутила себя в невесомости — он ловко и осторожно поднял её на руки, притягивая к себе, точно пушинку. Пока они двигались в сторону дома, младший Дубей не спускал глаз со своей спутницы, переживая за её состояние. Ему тяжело давалось контролировать собственные эмоции — глаза продолжали выдавать беспокойство, а стиснутые губы намекали, что обычным сном от проблемы не избавиться. Все было куда серьезнее. Вдвоем они ловко пикировали сквозь пустой дом Чауханов, чему Нилам была откровенна рада. Столкнулись бы они с кем-либо из жителей, расспросов вряд ли получится избежать. А в таком состоянии девушка могла надеяться только на младшего Дубея, но зная его — он бы рассказал всему миру об их взаимоотношениях. — Где твоя комната?  За продолжительными думами Нила не успела заметить, что они почти вплотную подошли к её спальне. Тыкнув в сторону нужной двери, Риши не медля направился туда. Не без труда он со скрипом отворил дубовую дверь, просачиваясь внутрь. В комнате у девушки было было тихо — аромат недавно зажженных благовоний резко ударил в нос. По деревянному полу начал сползать свет от поднимающейся луны; от открытия двери по небольшому помещению прошелся сквозняк — балкон оставался открытым. По вежливости, Риши Дубей старался не разглядывать вещи хозяйки и почти сразу же двинулся в сторону кровати.  — Спасибо, дальше я управлюсь сама, — тихо произнесла Нилам. — Я прослежу, чтобы этой ночью тебя ничего не беспокоило. — Останешься здесь? Тебя разве не ждут на приеме? Риши прямо посмотрел девушке в глаза. — Сейчас для меня важнее ты, — он помогал расстелить кровать, замечая, что младшая Басу с этим не совсем справляется. — Мое отсутствие они переживут. — А что скажет твой отец? Ему не понравится, что вместо этого ты был здесь. — Ему многое что не нравится. Девушка не спешила дальше развивать эту тему, потому что по выражению лица младшего Дубея поняла, что эта тема не будет уместной. Взаимоотношения между отцом и сыном были для нее тайной, покрытой мраком — но в одном Нилам не сомневалась: если Риши захочет, он расскажет.  Когда младшая Басу переоделась и окончательно улеглась в прохладную кровать, молодой господин позволил себе подойти и нежно поцеловать девушку в лоб. Он с нежностью погладил ее по голове и присел на край кровати.  «При свете луны он кажется ещё прекраснее», — щеки Нилам пылали, но поток мыслей это не останавливало. — Спи спокойно, мой драгоценный сапфир, — прошептал юноша. — Этой ночью я охраняю твой сон.