острый

      Хамелеон нервный, неровный, торчащий во все стороны. И это на него не похоже. Он хмурит брови и впивается в ладони отросшими ногтями. Ночью он оцарапывал этими ногтями контуры Климовых шрамов, шепча невнятно: «Лёша...», словно в бреду. Но сейчас они не в постели, а из-под пары ногтей стекают струйки алой. Клим смотрит вопрошающе, недоумённо, но Хам лишь отмахивается. Тяжело признаться ему, что нарастающая близость его вводит в ступор, заставляет сжать зубы, зажмуриться.       Клим перевязывает его руки, заставляя прекратить. Несмотря на странное поведение мужчины, он не может перестать им любоваться. Рубашка с рукавами поэта, обтягивающие штаны с высокой посадкой, расширяющиеся к лодыжкам, ботинки на подъёме. Выбившиеся пряди из уложенных назад волос, ниспадающие на глаза безвольными сосульками. Он выглядел невыносимо нежно, утонченно. Его голубые вперились в линию горизонта и Клим каждый раз на долю секунды замирал, смотря в них, будто исчезал. Сейчас кружится голова, вынуждая отвести взгляд. Тео чувствует пульсацию в висках и привкус желчи на корешке языка. Сглатывает, цепляется взглядом за Беса, наблюдающего за ними через окно, дёргается и снова уводит взгляд к восходящему солнцу.

Я в красивой рубашке

Надушеный модным Lacoste'ом...

      — Мне до безумия страшно... — шепчет, и шёпот мурашками бежит по спинам, добираясь до ушей. Клим убеждается в догадках, подтягивает к себе непрерывно меняющую формы «фигурку». Колется и царапается об острые углы, стараясь загладить их, воображая себя морской водой. Он чудом убедил его не сбегать. (Или он позволил тебе себя убедить?) Он убедит и сейчас, потому что ведь сам уже не представляет жизни без неодомашненной зверушки. Хам хватается руками за его бока, не зная, куда ещё деть их и себя целиком. Он не привык и не знает, сможет ли привыкнуть. А ведь ещё "котик", видящий его, кажется, насквозь. Хочется вставить ему нож в подреберье или свой язык ему в рот, что-ли. Эти двое вызывают в нём странные, довольно разные чувства, но оба заставляют оставаться на месте. Он оказался во всём этом из-за Лешего, шёл итак с опаской, и уж никак не ожидал наткнуться ещё и на Бесёнка. «Джекпот, блядь, просто полный фарш, мать их..».       Клим целует ушную раковину и шепчет что-то, тихо так, в самое сердце, но Хам не слушает. Хам пытается разглядеть издёвку, насмешку в умных глазах их маленькой Совы. Пока тот смотрит, не насмешливо, – нежно, думая, что если не оторвётся сейчас, спалит сюрприз для этих двоих вместе с кухней.